Поиск
Травля медработников. Почему моббинг в украинских больницах – типичное явление
Читати українською

Угрозы, стравливание коллектива, ухудшение условий труда, принуждение к увольнению – все это примеры травли на рабочем месте, которую также называют моббингом. В Украине с ним массово сталкиваются медики, которые не хотят молчать о проблемах в медицине.

Как руководство больницы грозит медикам судами за неудобную правду

Если в больших городах вакансий для медиков достаточно, то в райцентрах и селах, как правило, поблизости лишь одна большая больница. Потерял в ней работу – больше в зоне досягаемости вакансий нет. А ездить куда-то дальше не позволяют минимальная зарплата и плохое транспортное сообщение. Вот и вынуждены люди терпеть нарушение прав со стороны руководства больниц. Выступать против системы осмеливаются единицы – зачастую их увольняют за малейшие, часто надуманные провинности или вынуждают уйти по собственномужеланию, подвергая моббингу (травле в коллективе). В итоге страдают пациенты – некому лечить, отделения без медработников, очереди на госпитализацию.

Нина Козловская – медсестра из Киевской области, инициатор движения за права медиков «Будь як Ніна». Однажды она поделилась проблемами медицинской сферы в соцсетях, на что откликнулись медики со всей Украины. Так Нина стала лицом медсестринского движения. Активистки общаются с представителями власти и депутатами, пытаясь донести проблемы медицины; пишут в соцсетяхпосты, которые набирают десятки тысяч лайков и репостов; выступают на телеканалах. Естественно, руководителям медучреждений это не нравится, и они оказывают психологическое давление на работниц.

В начале эпидемии Covid-19 женщина рассказала об отсутствии защитных средств в больнице, в которой она работала. Директор учреждения подал на нее в суд за оскорбление чести и достоинства.

Медсестру, боровшуюся за свои права, администрация больницы решила во чтобы то ни стало выдавить с работы.

Так как неврологическое отделение, где работала Нина, закрылось на ремонт, она согласна была добровольно работать в отделениях с коронавирусными больными, где как раз не хватало медсестер. Там можно было получить надбавку в 200–300%. Ее заявление подписал начмед, когда директор КНП был в отпуске. Она проработала там месяц. Но директор вернулся и перевел Нину в поликлинику, где не было надбавок, а график работы не позволял подрабатывать.

Хотя в некоторые дни из-за нехватки медперсонала больные Covid-19 оставались сами, без медсестры, директор не хотел мне подписывать добровольное заявление на работу в этих отделениях. Месть была важнее больных, – рассказывает женщина.

Нина ушла в частную клинику, но продолжает борьбу за государственную медицину, за медиков, за пациентов.

Голос правды медицины. Интервью с медсестрой Ниной Козловской
Топ
(Не)доступная забота государства

Украинские медсестры выйдут на протест. Что их не устраивает и чего будут требовать

Капельницы в потемках: в каких условиях работают медики

История с Наталией (имя изменено, - ред.), которая проработала 18 лет медсестрой в больнице Житомирской области и была вынуждена уйти из медицинского учреждения из-за моббинга, началась после одного поста в Фейсбуке.

В начале пандемии Covid-19, работая в изоляционном отделении с ковидными больными и не имея адекватных средств защиты, женщина заразилась коронавирусом дважды. Выздоровев, сразу приступала к работе. При этом в наскоро перепрофилированных палатах изоляционного отделения освещение было очень слабым – в таких условиях медсестры ставили больным капельницы. Решившись рассказать своему начальству об условиях труда медицинского персонала, женщина столкнулась с моббингом – против нее настроили весь персонал и в конце концов вынудили уйти.

У нас был большой наплыв больных, коллеги начали болеть, средств защиты не хватало, в отчетах подавалось, что все есть, а на самом деле – оно было выстиранное и зашитое, мы выбирали для себя то, что имело меньше дыр... Каждый боялся сказать. Но когда мы реально начали болеть одна за другой, я решила, что так не может быть. Если мы работаем в таком отделении, то хотя бы средства индивидуальной защиты должны быть, – рассказывает Наталия.

Женщина описывает реальные условия работы:

Я заболела, месяц отбыла на больничном, и когда вернулась на работу, увидела, что практически ничего не сдвинулось с места. Масса медиков болела по домам, мы ставили капельницы друг другу, инфекционное отделение было забито, мы уступали свои места больным, а сами считали, что пусть идут более тяжелые. Мы пытались справиться до последнего дома. Пока я болела, из больницы звонили и спрашивали, когда выйдешь, потому что некому работать. Когда я вышла, я едва держалась на ногах, но думала, есть люди, которым хуже, встала и пошла опять работать. У меня было 21–23 больных, которые почти круглосуточно капались, у меня было 6 штативов, 2 из которых в аварийном состоянии (бутылки лейкопластырем приматывались). Поступают больные, которых я подкалываю. Я манипуляционная медсестра, которая умеет подкалывать вены новорожденным детям, но в палате практически нет света, больная одной рукой мне светит фонариком, а во вторую я по 4–5 раз колю, ища вену, не потому, что я не могу это сделать, а из-за отсутствия нормального освещения.

Кроме того, в нашей стране до сих пор дезинфицируют использованные медицинские расходные материалы перед утилизацией, тогда как это делать наверняка в голову никому не придет в европейской стране. Использованные шприцы медсестры вынуждены разбирать, мыть и дезинфицировать. И это при отсутствии нормального света, как в случае с Натальей. То есть риск инфицирования в разы возрастает. Медсестры травмируются иголками и молчат, чтобы не потерять работу.

Работая в таких условиях после своего больничного, я зашла в ординаторскую, увидела начмеда и рассказала ему об отсутствии штативов и света. Это был крик души, и он мог бы исправить ситуацию, ведь лучше было бы всем – и пациентам, и медикам. Он ответил: два месяца работали, и всем было нормально, а ты пришла руководить? И с того момента каждый божий день, когда я приходила на работу, была такая травля, что я едва дорабатывала смену. Каждая маленькая недоработка, например анализы в карточку не приклеила вовремя,преувеличивалась. Говорили: она не знает ничего, не может, а вот из-за нее вам всем будет плохо. Я поняла, что меня делают крайней, это был жесткий моббинг. Хотя от больных я слышала благодарности, они хотели, чтобы я капала. Я держалась до последнего, ведь чувствовала себя на своем месте. Однажды мне заявили: поток больных сокращается, тебе трудно и ты должна идти в отделение. Месяц после ковида я едва стоя на ногах работала. Я пришла одна из первых, уйти должен тот, кто пришел последним, – вспоминает женщина.

Наталья вернулась в отделение, в котором работала до пандемии, однако цепочка травли уже была запущена руководством по отношению к медсестре, которая не захотела молчать.

Я почувствовала отношение: при ней не говорите, она будет звать журналистов, она все недостатки собирает и все недостатки выставляет... Хотя это была дикая ложь, я написала единственный пост, а если собирать недостатки по больнице, их можно каждый день публиковать. Я ничего для себя лично не просила, я хотела просто качественно работать, чтобы было не стыдно перед больными... Я проработала в коллективе, мы делили все. И когда я услышала, как у меня за спиной шушукаются люди, которым я доверяла безоглядно, это было самое больное. Я купила тортик, поставила чай, всех поблагодарила и сказала, что с сегодняшнего дня написала заявление, – вспоминает наша героиня.

Сейчас Наталья собирается ехать в Польшу работать медсестрой. Говорит, условия работы и зарплата, отношение по сравнению с Украиной – это как две разные цивилизации.

Зарплату предлагают в среднем 3,5–4 тыс. злотых (800–1000 дол.). В Польше в отличие от Украины после каждой манипуляции перчатки выбрасываются, а на поломанных штативах не работают, – говорит женщина.

Почему медики покидают украинскую систему здравоохранения
Топ
(Не)доступная забота государства

Миграция медиков: будет ли кому лечить украинцев?

Проверка сотрудников на лояльность к руководству

Борьба за справедливость Елены Стешенко из пгт Новониколаевка, работавшей в больнице Запорожской области, закончилась увольнением. Уволилась женщина сама, хотя ее к этому целенаправленно подводило руководство.

С февраля отстаивала положенные выплаты медсестрам и санитаркам, нам годами не платили положенного по закону. Уже тогда главный дал понять, что будут неприятности. Не выплатили «степановские», набралась смелости, пошла к главному врачу. Уже тогда он сказал, мол, если не прекратишь колотить коллектив, я обращу на тебя внимание. Также нам не платят за переработку. Я работаю 25 лет, и нам за нее никогда не платили. В результате проверки ему грозил бы штраф в размере до 2 млн грн. Он сделал собрание, объяснял, что денег нет, и просил сотрудников написать отказ от этих денег. Люди согласились и написали отказ, – говорит Елена.

Женщине удалось добиться выплаты за переработки, хоть не за весь период, но за 10 лет. Позднее она узнала в Гоструде, что незаконно не выплачивают за дезсредства, оздоровительные.

Сказала заведующей, что буду идти к главному с этим вопросом. Уже через 2 дня звонит молоденькая медсестра и говорит, что заведующая написала «петицию» главному, что я не выполняю назначения, грублю больным и сотрудникам, плохо обращаюсь с инструментами. Этот бред заставляли подписать сотрудников, они отказались. Их шантажировали тем, что кто не подпишет, работать не будет. Дошло до того, что старшая сестра требовала медсестру, которая мне позвонила, показать телефон, чтобы убедиться, что она не переслала эту «петицию». Я проработала 25 лет без единого замечания, а тут такой бред как небрежное отношение к инструментам. Хотя какие инструменты могут быть в терапии, – говорит женщина.

За последний год в больнице закрыли гинекологию и детское отделение. По словам Елены, детей и рожениц теперь возят за 70 км в Запорожье. Сейчас Елена стоит на учете в центре занятости.

Какие проблемы приходится решать медикам и пациентам в селах
Топ
(Не)доступная забота государства

С какими проблемами сталкиваются медики и пациенты в селах

Выступил против закрытия тубдиспансера – остался без работы

Мелитопольский туберкулезный диспансер уже больше года пытается выбороть право на свое существование. Мелитополь – лидер в регионе по количеству выявленных случаев туберкулеза. Но в перспективе диспансер планируют закрыть, а больных перевести в тубдиспансер города Запорожье, который останется единственным на всю область. Больные должны будут 160 км проехать общественным транспортом. Пациенты от такой перспективы не в восторге – люди, лечащиеся по 6–8 месяцев, хотят находиться в родном городе, невдалеке от семей. Вобласти нет ни одного передвижного флюорографа, очень много запущенных случаев.Пациенты заведения уже выходили на митинг против закрытия учреждения.

Социального работника Виталия Осетинского, который помогает не бросить лечение прошедшим курс в диспансере и активно выступает против закрытия медицинского учреждения, «попросили» уйти из международного благотворительного проекта за слишком активную позицию.

Я сопровождал 20 человек с мультирезистентным туберкулезом, которые вышли из больницы, и помогал не бросить лечение. Мы им содействовали в вопросах, связанных с оформлением пенсий, сопровождали в государственные структуры, доставали продуктовые наборы. Среди них были и алкозависимые пациенты, и люди с тяжелой судьбой. Ни один из них не бросил лечение, – рассказывает мужчина.

Напомним, Соцпортал писал, как семейные врачи заменят противотуберкулезные и психиатрические службы.

В конце мая Виталий принял участие в акции – представители тубдиспансера отправили на имя всех депутатов облсовета коллективное обращение, в котором высказали свои предложения по эффективной реорганизации тубслужбы и требование – подключить их к обсуждению этого процесса. Но после этого началась кампания по отстранению Виталия от работы в проекте по социальному сопровождению больных.

Ко мне не было никаких претензий, были нормальные отношения с руководством. Вызывает руководитель моей организации меня в офис и говорит, чтобы я уволился из проекта. Причина, по словам руководителя, – слишком активная гражданская позиция, которая привлекла внимание к донорской организации и противоречит ее политике. Объяснить, почему я должен уволиться, мне внятно не смогли, и я написал заявление на отпуск, – говорит Виталий.

Не успел Виталий выйти из отпуска, как у него стали требовать заявление об увольнении, на что он не согласился. В итоге мужчине сообщили, что по закону его уволить не могут, но всех его клиентов передали другому соцработнику и он все равно зарплату получать не будет. После этого на рабочем собрании под видеофиксацию объявили о сокращении должности, и под сокращение попал Виталий.

Хотя недавно они взяли нового человека, а я в проекте уже год работаю и имею по КЗОТу приоритетное право остаться на работе. Вручили мне приказ, а я написал письмо с требованием пояснить, почему меня отстранили от работы, а моих клиентов передали другому соцработнику, – рассказывает мужчина.

Могут ли пациенты психоневрологических и тубдиспансеров оказаться на улице | Фото: politkrytyka.org
Топ
(Не)доступная забота государства

Как семейные врачи заменят противотуберкулезные и психиатрические службы

Как можно решить проблему

Все вышеперечисленные случаи подпадают под понятие моббинга – травли на рабочем месте. Они пример того, как украинские работники не защищены на законодательном уровне от этого явления. Любого посмевшего сказать правду или высказать неугодное начальству мнение можно если и не уволить, то довести до того, чтобы человек сам ушел. В Украине необходим закон, который бы, по примеру европейских стран, защитил сотрудников от унижающих достоинство поступков, а также предотвратил противоправную бездеятельность администрации в этом вопросе.

Чтобы побороть это отвратительное явление,в ноябре прошлого года в Верховную Раду внесли законопроект № 4306 «О внесении изменений в Кодекс Украины об административных правонарушениях относительно противодействия моббингу».

Юрист Виталий Дудин, глава ОО «Соціальний рух», рассуждает, поможет ли законопроект побороть такое явление, как моббинг.

Он считает, что данная инициатива своевременна, но с ее реализацией могут возникнуть проблемы. На практике моббинг совершается при явном потакании руководителей учреждений или по их прямой указке. Именно на них должна лежать ответственность за все инциденты. Но содержание проекта больше касается наказания для непосредственных обидчиков.

Напомним, местные жители и независимый профсоюз медиков пытаются отстоять больницу №8 Кривого Рога.

«Есть сомнения насчет того, будут ли штрафы в предусмотренном проектом размере сдерживать потенциальных обидчиков от совершения моббинга. Но явным недостатком проекта является нечеткость норм относительно обязанностей работодателя по предотвращению моббинга и его ответственности. К примеру, в Словении если работодатель не создаст условий по недопущению моббинга, то инспекция труда может наложить на него штраф до 3000 до 20 000 евро. Такой же штраф работодатель обязан уплатить и в том случае, когда кто-то из его подчиненных совершил акт моббинга», – комментирует Виталий Дудин.

Куда обращаться медработникам в случае невыплаты зарплаты
Топ
(Не)доступная забота государства

Украинские медики массово не получают зарплату

Как жертве доказать факт моббинга

«Средства доказывания факта мобинга могут быть разные. Если речь идет об админштрафе, то при составлении протокола полиция должна позаботиться о том, чтобы отразить все обстоятельства. Подтверждать их могут свидетели, фото, видео, составленные самими потерпевшими лицами акты. Усложняет процесс доказывания то, что прямо бремя доказывания не возлагается на работодателя или обидчика. Трудности могут возникнуть с установлением умысла нарушителя: материалы должны ясно указывать, что действия были направлены на унижение достоинства. Вместе с тем под определение моббинга подпадает широкий круг ситуаций, что несколько упрощает задачу», – говорит юрист.

Напомним, почему медики покидают украинскую систему здравоохранения (https://socportal.info/ru/news/migratciya-medikov-budet-li-komu-lechit-ukraintcev/).

Остается надеяться, что медработники, которые не защищены экономически, работают с постоянным риском инфицироваться вирусом, получат законодательный инструмент для адекватной защиты своих трудовых прав.

Ярослава Золотько, Соцпортал

Читайте также:

Комментарии