"Хотите доплату — идите в окопы". Почему медики с прифронтовых территорий остаются без обещанных выплат

Об этом говорится в исследовании «Долг перед медиками: что не так с системой прифронтовых доплат» Медичного Рух «Будь як Ми» и организации «Соціальний Рух».

Почему медики не получают обещанные доплаты

Я спрашивала у нашего исполняющего обязанности директора. Он так отвечал всегда свысока, смеясь: “А какая вам должна быть доплата? Вы здесь не на фронте. Если хотите, уходите туда в окопы и зарабатывайте, — говорит медсестра больницы, расположенной на территории возможных боевых действий на востоке Украины.

С мая 2023 года медики имеют право на повышенную оплату труда. Сначала доплаты были относительно небольшими, например, 2 тысячи гривен для медсестры и 3 тысячи гривен для врачей в зоне возможных боевых действий, и 4,5 тысячи гривен и 8 тысяч гривен соответственно в зоне активных. С сентября 2025 года оплату существенно подняли — для зоны активных боевых действий зарплаты фактически удвоили. Однако озвученные в правительственном постановлении цифры остаются на бумаге, если нет доброй воли администрации медучреждений.

Так, согласно позиции Национальной службы здоровья Украины (НСЗУ), даже если больницы имеют соответствующее финансирование на “прифронтовые доплаты”: “вопросы оплаты труда определяются коллективным договором, в котором устанавливаются формы и системы оплаты труда, нормы труда, условия введения и. Это же мнение озвучивает министр здравоохранения Виктор Ляшко.

То есть, постановление о доплатах нужно продублировать в коллективном договоре; документе, который должен быть во всех государственных и коммунальных медучреждениях и должен согласовывать интересы работодателей, работников и профсоюзов. Иначе “прифронтовые” в полной мере не будут гарантированы. Единственная участница исследования, которая сообщила, что в ее больнице полностью выплачивают причитающиеся доплаты, была лидером профсоюза и активным участником создания колдоговора.

Мы сами писали наш колдоговор. Наш новый колдоговор предоставляет очень много возможностей и медицинским сестрам, и санитарочкам тоже, — открыла эта медсестра из больницы на территории молящихся боевых действий на юге Украины.

Однако во многих случаях персонал, особенно средний и младший, не имеет значительного влияния на создание этого документа или даже не знает о нем. Поэтому “прифронтовые доплаты” могут отменить, если медик был на больничном или отпуске. Или медикам на территориях активных боевых действий выплачивают суммы, прописанные для территорий возможных. Или вдвое урезают выплаты отдельным отделениям, например, поликлиническим.

Я тоже этого не могу понять. Почему мы в разных условиях? Мы же работаем в одной больнице, а такие разные доплаты, — отметила медсестра из больницы на территории возможных боевых действий из центрального региона.

То есть медицинские учреждения могут по своему усмотрению воспользоваться поступлениями по “прифронтовым” пакетами. Проблемы возникают даже в вопросе информирования персонала о том, имеют ли они право на доплаты. В свою очередь, НСЗУ и Министерство здравоохранения (МОЗ) апеллируют к благоразумию администраций больниц и необходимости участия персонала в коллективных переговорах.

В каких условиях работают медики прифронтовых территорий

Но есть ли медперсонал, работающий на прифронтовых территориях, возможности для такой активности? На вопрос о работе в условиях опасности медики рассказывали о случаях, когда к ним поступали тяжелораненые, хотя подобные случаи не были для них профильными.

Два ранения очень тяжелые. Оскольчатые ранения. Привезли людей не нашего профиля. Благодаря нашим врачам и тем, кто был, [их спасли]. Три хируги просто не разгибались полтора суток, — рассказывает одна из медсестер из больницы на территории возможных боевых действий на юге.

Медики также приводили примеры, когда сами медицинские учреждения оказывались под атакой, а их коллеги были травмированы.

На территории нашей больницы были ранены, и водители из «скорой» были ранены, прилетали дроны, — рассказала медсестра больницы на территории возможных боевых действий на востоке.

Медицинская сестра получила ПТСР — и она до сих пор не может выйти из этого состояния. Ей еще работать и работать — 45 лет, но она уже все. «Я уже сгорела, я не могу». На антидепрессантах она уже год, — рассказала врач стационара на территории возможных боевых действий на юге.

По укрытиям, медики в основном отмечали, что они есть, но постоянно находиться там и продолжать полноценную работу невозможно. Поэтому, по словам одной из медсестер, “когда идет какая-то прямая атака, мы можем спуститься в укрытие, но в основном мы на рабочих местах”. В некоторых отделениях пациенты не могут прерывать лечение, поэтому медсестры остаются с ними, несмотря на тревогу.

Это отделение, когда не работают почки у людей: люди подключены к аппаратуре, искусственной. И они четыре часа лежат. И мы за ними должны смотреть эти четыре часа, — рассказала медсестра больницы на территории возможных боевых действий в центральном регионе.

Сейчас, по словам медиков, из-за активизации российских дронов одними из самых опасных моментов стала дорога между работой и домом.

Добраться до работы — дроны. Правда, там сейчас где сетку тянут. Дроны караулят, стреляют по маршруткам, троллейбусам, машинам негрузовым. С остановки дойти.. У нас многие уже попадали под обстрел. Слава Богу, успевали скрыться, забежать куда-нибудь, — говорит медсестра ликане и территория активных боевых действий на юге.

Другая медсестра с востока Украины рассказывает, что из-за дроновой агрозы транспорт у них больше не ходит, поэтому она каждый раз идет в больницу час пешком.

По данными главы офиса ВОЗ в Украине, по состоянию на начало 2026 года за время полномасштабного вторжения российские войска совершили 2900 атак на систему здравоохранения Украины, погибли 239 медиков и пациентов.

На вопрос о том, почему медики продолжают работать в таких опасных условиях, большинство говорило о чувстве долга перед пациентами и собственными родными, которых нельзя эвакуировать, вовлеченность других членов семьи в работу на критической инфраструктуре или в силах обороны, любовь к дому.

А жена у меня военная в ПВО в 80 километрах отсюда. И все. Приезжает раз в две недели на два дня домой. Вот так, такая ситуация, — рассказал фельдшер экстренной помощи с территории активных боевых действий на юге.

Медики отдают себе отчет в том, что сейчас скорее эксплуатируется их чувство долга или привязанности, чем справедливо вознаграждаются риски и сверхусилия. На вопрос о том, каким должно быть отношение к медикам на прифронтовых территориях, они говорили, прежде всего, об универсальности доплат.

Надо всем заплатить. Потому что все одинаково работают, все одинаково рискуют жизнью. Идут на работу во время тревоги, во время обстрелов. В то время как у нас кассетами больницу разбомбили, все же были на рабочем месте одинаково. В рабочее время все люди рискуют, поэтому всем нужно выплачивать, — говорит врач стационара с территории возможных боевых действий в центральном регионе.

Почему государство “задолжало” медикам

Кроме неполного или непрозрачного начисления, “прифронтовые доплаты” могли и вовсе не выплачивать. Так, в 2023 году 126 больниц имели пакет НСЗУ №57 “Готовность и обеспечение оказания медицинской помощи населению, находящемуся на территории, где ведутся боевые действия”. Однако к лету 2025 года таких больниц стало всего 57. Финансирование сокращалось, несмотря на расширение территорий возможных боевых действий — в прошлом году этот статус получили семь районов Одесской области. Но летом 2025 года только одно тамошнее медучреждение имело пакет для “прифронтовых” доплат.

Поэтому в середине прошлого года меньше четверти медиков с прифронтовых территорий работали в больницах, которые имели финансирование на доплаты.

Сокращения происходили под разными предлогами. Так, благодаря обращению медсестры КНП “Херсонское областное учреждение по оказанию психиатрической помощи” к юристу МедРуха “Будь як Ми” стало известно, что в 2025 году медучреждение прекратило выплату “прифронтовых доплаты”, поскольку НСЗУ не продлила им пакет № 57. Служба ссылалась на постановление Кабмина от 24.12.2024 № 1503, согласно которой специализированные медучреждения, к которым относится и психиатрия, больше не имеют права на этот пакет. Администрация больницы обратилась к Омбудсману, поддержавшему их позицию. Поэтому Кабмин добавил в постановление, что доплаты могут получать заведения, которые предоставляют заведения, которые предоставляют заведения, которые предоставляют заведения. “Прифронтовые” пакеты больницы обновили.

Такой выборочный подход, вероятно, не был единичным и создавал неравенство, на которое и обратил внимание Омбудсман. Поскольку рзличие в уровне опасности работы в специализированных и широкопрофильных медучреждениях на прифронтовых территориях вряд ли существует.

Другие причины отказа в финансировании “прифронтового” пакета — юридический адрес медучреждения не зарегистрирован в сообществе, которое принадлежит перечня прифронт. Даже если медучреждение расположено совсем рядом, или даже его отдельные подразделения или филиалы выполняют там работу. Показательный пример — медик скорой работает в 10 км от линии фронта, но юридический адрес его медучреждения находится в облцентре.

Экстренная медицинская помощь должна получать доплату за боевые действия в зоне боевых действий и возможные боевые действия, [...] коэффициент 6,01 к основной ставке. А мы сейчас получаем 1,25[…]. Нам сказали, что вас нет в этом постановлении, — говорит парамедик скорой помощи с территории активных боевых действий на юге.

Идентический пример — центр переливания крови, который находится на территории активных боевых действий в центральном регионе, однако подчиняется облцентру.

У нас пограничная зона. У нас территория, на которой ведутся боевые действия. Слава Богу, это в 35 км от нас, но факт — наш отдел работает от областного центра крови. [ ] Наша администрация вся в [название города], и мы спрашивали завуалировано о [доплаты], и нам сказали, что нет, — рассказала медсестра центру.

Есть и обратный случай, когда юридический адрес больницы зарегистрирован в облцентре на территории возможных боевых действий. Но один из ее филиалов расположен в пригороде без соответствующего статуса, поэтому администрация отказывает ее персоналу в “прифронтовых”.

Однако есть и положительный пример изменений — медицинское учреждение находилось фактически в облцентре, являющемся территорией возможных боевых действий, но формально относится к другой общине. После активности профсоюза и постоянных обращений к местным властям, МОЗу и НСЗУ им наконец предоставили “прифронтовый” пакет.

Это произошло осенью 2025 года, когда правительство объявило о повышении “прифронтовых доплат”. Вероятно, на тот момент государством были сэкономлены или получены дополнительные средства. Тогда к пакету №57 добавился также пакет № 49 “Обеспечение сохранения кадрового потенциала для оказания медицинской помощи населению, находящемуся на территориях боевых действий”. И к концу 2025 года 180 больниц с территорий возможных или активных боевых действий получили “прифронтовые” пакеты — по сравнению с 126 в 2023 году и с 57 летом 2025 года.

Однако практики экономии и урезаний, которые сформировались за эти годы, могут и дальше мешать медикам в полной мере получать надлежащие выплаты. Финансирование “прифронтовых доплат” следует за логикой медицинской реформы, которая предусматривает дистанцирование Минздрава и НСЗУ от регулирования условий труда персонала. А активное участие самих медиков в коллективных переговорах. Однако сейчас в условиях истощения и постоянной опасности медикам необходимо иметь универсальное и гарантированное право на надлежащие доплаты.

К тому же медики могут требовать компенсации за период, когда они были без надлежащих доплат — через обращение в Государственную службу по вопросам труда или в суд. Соответствующая судебная практика есть на примере госслужащих, которые также имеют право на “прифронтовые доплаты”.