Экс-глава «Спецтехноэкспорта» - про назначение Юрия Гусева и неэффективность Наблюдательного совета

Продолжение первой части интервью УНН с Павлом Барбулом.

Интервьюер: Когда речь идет о конкурентах — кого вы можете выделить?

— Для Украины, как и для любой другой страны, конкурентами считаются все. Что касается нас, то глобально и исторически продукция делится на два блока: восточный и западный. Еще со времен СССР это страны Варшавского пакта, которые пользовались военно-промышленной продукцией СССР, а также страны НАТО и их союзники, которые пользовались своей продукцией и разработками. Также много африканских стран или страны юго-восточной Азии. Такие страны имеют смешанные системы, которые на разных этапах своей истории закупали разную продукцию, — рассказывает Павел Барбул.

Сейчас вопросы стоят сложные: обслуживать и модернизировать советскую технику, что продлит срок службы, или же все продать и вместо этого купить новую — российскую, американскую, европейскую, китайскую. И здесь начинается настоящая борьба, где каждый отстаивает свое мнение и выгоду, которую может получить. Это открытая геополитическая борьба, в которой Украина свои позиции теряет стремительно.

Украина может выиграть внешний тендер. На это есть большие шансы, — говорит Павел Барбул. И вот когда такое событие произойдет, это будет означать, что другая страна его проиграет. В таких условиях каждая страна готова вкладывать значительные ресурсы, чтобы не проиграть. Никому не выгодно, чтобы Украина получала контракты. Это не должно кого-то удивлять, потому что такая конкуренция и желания считаются нормальным явлением.

Были также случаи, когда к нам приходили агенты и предлагали сопровождение контрактов с одной целью. Думаю, эта цель уже понятна — слить Украину на тендерах или же сорвать наше участие в них, — грустно рассказывает Павел Барбул. — Я помню даже целые операции: влияние на наших сотрудников, хакерские атаки, физические угрозы. Вот такая работа.

Интервьюер: Как в случае с пакистанским контрактом «Укрспецэкспорта»?

— Ситуацию с пакистанским контрактом знаю глубоко, но комментировать не хочу. Знаете что смешно? — грустно улыбается Павел Барбул. — Когда правоохранителям интересно выяснить обстоятельства не только проигранных тендеров, но и выигранных. Это настолько парадоксально, что даже трудно воспринять серьезно.

Вместо того чтобы заняться делом, они занимаются непонятно чем. Мне не очень понятно, как выяснение обстоятельств выигранных тендеров может быть чем-то полезным. Наверное, если они тратят на это время, в этом есть какой-то смысл. Но лично я не очень понимаю ход этих действий.

Интервьюер: Однако же любое вмешательство правоохранителей — это информационный шум. Правоохранители стараются контролировать ситуацию?

— Украина выглядела очень странно, когда национальные правоохранительные органы одной страны предъявляли обвинение министру другой страны в том, что он якобы получил взятку за то, что приобрел украинскую продукцию. Эта информация пиарилась и публиковалась в СМИ. Сказать, что Украина в этой ситуации выглядела странно, это, наверное, не очень правильно. Но об этом можно говорить очень долго. И, думаю, мой ответ дает понять, как правоохранители что-то контролируют, — рассказывает Павел Барбул.

Интервьюер: 3 декабря главой «Укроборонпрома» стал Юрий Гусев. Он сразу заявил о ликвидации концерна в следующем году. Известна информация, что пока планируют создать холдинг «Оборонительные системы Украины». Как Вы считаете, что изменит новая вывеска?

— Моя мысль такая: в кабинетах власти концепция реформирования «Укроборонпрома» обсуждается еще с момента его создания. И здесь на месте каждого я бы тщательно разделял термины и понятия. Реформа как изменение формы и реформа как изменение сути. По моему мнению, нужно отойти от сути бизнес-процессов.

Что это значит? Любой процесс, который способен упростить производство, разработку, постановку на вооружение, маркетинговые процессы, экономическую поддержку экспорта, логистику и поставку клиенту конечного продукта, любых услуг сервиса или же модернизации — это всегда хорошо. А вот все действия, направленные на смену кадров и борьбу за власть и смену вывесок, — это вред. Но вы же должны понимать, что они ничего не делают просто так. За этими действиями стоит желание получить выгоду. И вы сами понимаете какую.

Павел Барбул также добавил: “Свободных ресурсов в «Укроборонпроме» нет. Только если большие работники начнут пересматривать и отказываться от, по их мнению, небольших заработных плат размером в 250 тыс. гривен. В таком случае им придется заниматься волонтерством и работать в ущерб себе”.

Заявления относительно создания на 100 предприятиях наблюдательных советов, введения корпоративных секретарей, проведения аудитов и выпуска акций — это, если вежливо говорить, не компетенция. Это все потому, что когда начинаются подсчеты, между «хочу» и «есть» появляется пропасть в миллиарды гривен.

Интервьюер: Кажется, что Наблюдательный совет в нашей стране — это что-то призрачное. Он продемонстрировал свою эффективность?

— Наблюдательный совет в нашей стране получает большие деньги. Представительство интересов акционеров — это функция Наблюдательного совета. Ряд ключевых решений, в который входят и такие важные действия, как избрание руководящего органа и утверждение планов развития на следующий год, — это все обязанности представительства акционеров. На этом, собственно, функция Наблюдательного совета заканчивается.

По обыкновению члены Наблюдательного совета получают свою заработную плату за время участия в процессе, — делится Павел Барбул. — Например, приехал, отсидел, отработал, отслужил, дал свои предложения — получил деньги. Платить ежемесячно члену Наблюдательного совета за то, что он один раз в год принимает и утверждает отчетность, это смешно. Но вы же понимаете…

Интервьюер: Назначение Юрия Гусева в «Укроборонпром» — это что-то вроде попытки урегулировать конфликт?

— Урегулировать конфликт между оборонительными предприятиями и Олегом Уруским, который решил их переподчинить под себя и свое новообразованное министерство? Давайте так. У «Укроборонпрома» как у органа управления и государственного холдинга есть проблема дуализма. Такие структуры, как во всем мире, должны быть разделены, — жестко ответил Павел Барбул.

Павел Барбул также добавил: “Должен быть орган управления: тот, что формирует государственную политику (министерство, ведомство, агентство). Также обязательно должен быть государственный холдинг или смешанная форма собственности. Хороший пример, который можно считать классическим, — это модель государственного холдинга в Казахстане. «Самрук-Казина» занимает место управляющего холдинга. Ему принадлежат десятки акций: военных заводов, экспортных и производственных компаний. Они спокойненько управляются холдинговой компанией. Кроме этого, они могут выпускать облигации, привлекать инвестиции, продавать свои акции. Есть регуляторка, профессиональный менеджер, и все это управляется профильным министерством”.

Так происходит в других странах. Это нормально. Но с другой стороны, есть внутренняя проблема. Как может чиновник с зарплатой 15 тыс. гривен руководить чиновником с зарплатой 300 тыс. гривен? Это прямой путь к коррупции. Это дилемма, которая нуждается в экстренном решении. Без решения этой проблемы эффективная работа просто невозможна.

Третью часть интервью с Павлом Барбулом можно найти по ссылке.