«День освобождения – мой второй день рождения»: военная рассказала историю своего заключения

Одна из женщин, проведшая 8 месяцев в заключении, рассказала свою историю. Из соображений безопасности мы не публикуем ее фото и реальное имя.

Ирина - военнослужащая, которая в декабре 2021 года отправилась в двухмесячную командировку в Донецкую область. Поэтому женщина не паниковала, когда в феврале начали распространяться новости о возможном вторжении. Однако позже Ирину эвакуировали с первой линии обороны в более безопасное место – в Мариуполь. Об этом периоде женщина рассказывает:

Жара началась с первого дня нашего пребывания в Мариуполе. Постоянные хаотические обстрелы. Мы ни секунды не снимали каски или броники. По каждой команде «воздух» спускался под землю. Сначала находились за городом, но 26 или 27 февраля нас перевезли на территорию завода Ильича. Помню дорогу, по которой мы ехали. Всюду – обожженная техника, сошедшие с рельсов трамваи, брошенные троллейбусы, оборванные провода. На тротуарах лежали мертвые люди. В городе паника, хаос. Тогда пришло понимание, что это действительно война. Я много лет на службе, но к такому не была готова. Но можно ли к такому подготовиться?

На заводе мы постоянно слышали взрывы. Понимали, это бомбят город. Когда по возможности выходили на улицу, страшно было смотреть, как горят дома, горит Мариуполь.

Ирина попала в плен в начале апреля. У военных закончились продукты и вода. В течение двух недель они почти ничего не ели и пили техническую воду. Доставить продукты тоже было невозможно, потому что россияне сбивали вертолеты с ранеными, не давали гуманитарные коридоры, обрезали доступ к воде и продуктам питания.

Знаете, был такой день, когда я немного запаниковала, а потом сказала себе: Боже, ты здесь с такой большой бригадой. Они с голыми руками пойдут, чтобы не дать противнику продвинуться ни на сантиметр вглубь. Тебе ничего не угрожает». Но, к сожалению, мои надежды не оправдались. Нашим мужчинам нужна была еда! Поэтому в одну из ночей мы пошли на прорыв, чтобы выйти за город и получить доступ к поставкам. А вместе с этим возможность вести бой и держать оборону. Но россиян была уйма. И мы попали в плен, – поделилась женщина.

Бараки и Оленевка

Россияне вывозили пленных ночью по отдельности, поделив на мужчин и женщин. Перевозили пленных стоя в открытых машинах.

Ехали через разрушенные города. По развалинам, по трупам. В какой-то момент грузовики остановились, нам сказали поднять руки вверх. Нас встречала колонна из русских военных, ДНРовцев с собаками, с прожекторами. Первое, что они сделали – перерыли наши рюкзаки и отобрали телефоны, технику. Оставили только спальники и карематы.

Потом нас пересадили во вторую машину. Отвезли в какой-то поселок и завели в сарай. Это было длинное помещение с зарешеченными окнами без стекла. Первое, что бросилось в глаза, когда мы вошли в барак, были наши раненые ребята, лежавшие у стен на бетоне. Им никто не пытался помочь. Разве военнопленные не люди? Разве их не должны осматривать врачи?

Следующие пять часов, рассказывает Ирина, их снова обыскивали, не позволяя поднимать голову и разглядывать. После чого разрешили лечь на свои карематы и спальники. В помещение с улицы попадал дождь с мокрым снегом.

Уборных в помещении не было, на улицу пленных также не пускали. Лишь оставили ведро.

На следующее утро мы поняли, что наш барак не единственный. Через решетку был виден еще один, другой, видели там наших ребят. В сарае мы жили двое суток. За это время нас кормили однажды. Это была мерзлая тушенка в банках, чай и кусочек хлеба, - говорит Ирина.

После этого пленных перевезли в Оленевку. По прибытию, мужчины должны были пройти через живой коридор из российских сотрудников, которые били дубинками пленных.

Мы думали, что нас будут бить так же. Но в автобус вошел сотрудник и сказал, мол, если не хотим, чтобы и нас так принимали, нужно опустить головы и не выглядывать в окна. Я вышла из автобуса в первой пятерке. Сил сделать этот шаг не было, но понимала, что выбора нет. С нас срезали все шнурки, ремни. Осмотрели от нижнего белья до стелек берцов. Именно в Оленовке с меня сняли все золото, все украшения. Сказали, что вернут. Конечно, не вернули.

В Оленевке женщина находилась в комнате площадью около 10 квадратных метров, рассчитанной на шесть человек. Однако в помещении находилось 40 человек, которые по очереди сидели, спали и ели. Ели также из немытой посуды, передавая тарелку и ложку соседям. Чистой питьевой воды не было.

На улицу за 5 суток нас выпускали дважды. Туалет был в камере. Но воды, чтобы слить, не было. Сами понимаете, какая вонь там стояла. О душе или гигиене вообще речь не шла, - добавила женщина.

Таганрогское СИЗО

В апреле пленных перевезли на территорию РФ, в таганрогское СИЗО, где их принимали жестоко:

Представьте: человек берет тебя крепкой рукой и с ненавистью сжимает шею и гнет до самой земли. А ты должен стоять у стены, широко расставив руки и ноги, и голова в этот момент должна быть очень низкой. В такой позе нужно было отвечать на вопросы.

Самое унизительное было, когда нас раздели догола в присутствии мужчин. Глаза никто из них не отворачивался. Всю одежду у нас отобрали. Затем загнали на 2 минуты в душ с ледяной водой. Дали мокрую грязную тряпку, чтобы обтереться. Издали зэковскую форму. И в такой же позе, с головой, опущенной до колен, оформляли: брали отпечатки, слюну, отрезали волосы, ногти. Говорили, что на ДНК.

Пленным выдали матрацы и очень грязное постельное белье, в котором были замотаны кружка, ложка, маленький тюбик с зубной пастой и немного туалетной бумаги.

Днем в камере нельзя было садиться, ложиться, все время нужно было стоять у стены с опущенной головой. Освещения почти не было, только окошко с решеткой, из которого сифонило. Смотреть в окно - запрещено. Садиться без команды тоже. Кроме этого, запрещалось громко разговаривать и общаться на украинском языке.

Сказали учить русский. В СИЗО нам впервые дали стихотворение «Простите нас, родные россияне» и потребовали, чтобы мы его выучили наизусть. Надзиратели получали наслаждение, когда спрашивали, а мы должны рассказывать. Вынуждали петь российский гимн, «День победы». На каждой проверке надзирательницы женщины нас таскали за волосы, били по ногам, если, по их мнению, мы недостаточно широко расставляли их у стены. Почти каждый день на проверке нас избивали. Унижать и обзывать было нормой.

Самой старшей пленной, по словам Ирины, было 56 лет, к которой так же ужасно относились. Послаблений из-за плохого самочувствия никто не делал.

Если мы болели, то не обращались за помощью. У меня проблемы со спиной, как-то попросила обезболивающее. Пришел медик, дал мне две таблетки, сказал, что они не помогут, но обращаться к врачу он мне не советует. Потому что будет хуже, - поделилась женщина.

После этого женщину перемещали еще дважды. Следующим местом стала Белгородская колония, где к пленникам относились более или менее лояльно. Пленным было разрешено не опускать головы, днем сидеть на кровати.

Через 3,5 месяца женщину снова перевезли - в исправительную колонию в Курской области.

Здесь нас не просто заставляли каждое утро слушать гимн России, но очень громко его петь. Однажды пришлось петь гимн 17 раз подряд. Потому что им так хотелось. Они так развлекались, – рассказала Ирина.

В исправительной колонии за нарушение правил были наказания. Однажды, когда женщина ночью покрылась легкой курткой поверх одеяла, утром смотритель ударил женщину головой о железную дверь.

Однажды меня били шокером. Надзиратель хотел проверить заряд. После этого мне стало плохо, поднялось давление, но его это не остановило. И он снова ударил током. Шокер там использовали для устрашения: щелкали им у уха, голого тела, - поделилась она.

Все это время пленники не знали, что происходит в Украине. Россияне рассказывали лишь, что страна захвачена и "власть о нас забыла", склоняя получить российское гражданство. Никто не согласился. Россияне удивлялись. Равно как и удивлялись, когда пленные женщины научились нитью делать брови и расчесывать волосы зубной щеткой.

Освобождение

Долгожданное возвращение произошло в зиму. Женщинам дали одежду и отвезли к врачу, проверяли на полиграфе. После чего с мешком на голове усадили в самолет.

Меня все еще с мешком на голове усадили между двумя парнями. Было очень холодно, и они меня по бокам прижали плечами, словно дали знать: держись! Да я понимала, что это наши ребята. Когда самолет приземлился, и я не услышала ни жужжания моторов автозаков, ни лая собак, то немного успокоилась. Пакеты с нас сняли только в каком-нибудь помещении, где был большой бассейн. По периметру стояли раскладушки с матрасами.

Ирина говорит, что до последнего боялась думать об обмене:

На следующий день нас по спискам погрузили в автобус и увезли. Сказали не поднимать головы. Когда автобус остановился, вокруг было поле. Промелькнула мысль, что нас привезли на расстрел. Об обмене боялась думать до последнего. Это казалось невозможным. Пока не услышала «Слава Украине!» в автобусе. Четко помню лицо мужчины, который называл фамилии. Он назвал мое, увидел мои слезы и начал плакать. А я стала, по привычке опустила голову и сложила руки за спиной. Он сказал: "Никогда в жизни этого больше не делайте". Я запомню эти слова на всю жизнь.

Не смотря на пережитое, на последствия для здоровья, женщина отмечает, что плен не убил в ней желание продолжать службу.