В генеральной прокуратуре рассказали как расследуются факты сексуального насилия в условиях войны

С начала полномасштабного вторжения Офисом Генпрокурора Украины зафиксировано 231 преступление сексуального насилия во время военного конфликта (СНПК).
Конечно, это только официальная цифра. В реальности это количество в десятки раз больше. Однако обычно пострадавшие не готовы говорить об ужасах пережитого по разным причинам. Из-за страха, травмы и, к сожалению, общественной стигмы.

Об этом шла речь в разговоре национального пресс-клуба "Украинская перспектива" с начальником Департамента противодействия преступлениям, совершенным в условиях вооруженного конфликта, Офиса Генерального прокурора Юрием БЕЛОУСОВЫМ и начальницей Управления процессуального руководства досудебным расследованием и поддержания публичного обвинения в уголовных производствах о преступлениях, связанных с сексуальным насилием, которое входит в состав этого Департамента, Ириной ДИДЕНКО.

По словам Ирины Диденко, управление было создано в сентябре 2022 г. для того, чтобы расследовать военные преступления, связанные с сексуальным насилием. Ведь это очень чувствительная тема и нужно применять новые подходы к работе, в первую очередь, с пострадавшими людьми. Важно действовать по международному протоколу, с соблюдением Кодекса Мурад.

Это правила работы с пострадавшими от сексуального насилия, вызванного войной. Кодекс был написан нобелевским лауреатом Надей Мурад, которая тоже подверглась надругательству во время конфликта. Он содержит базовые подходы к работе с пострадавшими: принцип "Не навреди!", принцип "Стоп!", принцип информированного согласия и принцип конфиденциальности, - отметила Ирина.

Это инновационные подходы для Генпрокуратуры, ведь прокурор обычно - это представитель стороны обвинения, его главная задача привлечь виновного к ответственности.

Теперь наметился совершенно другой подход, когда прокуроры выступают в интересах потерпевшего. Безусловно, функция по привлечению виновного к ответственности никуда не делась, прокурор не перестает быть обвинителем, потому что никто иначе не сможет доказать виновность. Но появляется вторая цель - не только наказать, но и восстановить, насколько это возможно, права потерпевшего, - добавил Юрий Белоусов.

Именно поэтому появилась идея создания отдельного подразделения в Офисе Генпрокурора, которое будет заниматься поддержкой пострадавших. Недавно начал работу Координационный центр помощи пострадавшим и свидетелям военных преступлений, в первую очередь это те, кто подвергся сексуальному насилию.

Респонденты отмечают, что особенность такой работы в том, что расследования происходят во время войны. Массово совершаются преступления, например, Буча и правоохранители должны все зафиксировать:

Украина в определенном смысле уникальна. Таких масштабов войны не было со времен Второй мировой. При этом в этих условиях страна сохранила систему правосудия, которая продолжила выполнять свои функции. Просто реальность настолько изменилась, что нам тоже пришлось меняться и учиться по ходу. У нас не было вопросов, документировать военные преступления россиян или нет, однозначно - документировать, больше речь шла о том, как документировать. Это совсем другие виды преступлений, это международное гуманитарное право, другие стандарты расследования. Поэтому мы и документировали, и при этом учились и разрабатывали стандарты, и привлекали международную экспертизу. И продолжаем делать свою работу. И в этом как раз, возможно, преимущество Украины, если можно так говорить, что мы собираем свежие доказательства. Потому что во многих юрисдикциях международные преступления начинали расследовать только через 10 лет. Безусловно, доказательная база у них совсем другая. Украина имеет возможность собирать доказательную базу немедленно. И в этом плане, наверное, нам документировать проще, хотя, опять-таки, с учетом масштабов объем работы огромный, - рассказал Юрий Белоусов.

Ирина же отметила, что есть некоторые сложности, ведь именно эта категория пострадавших крайне редко обращается в правоохранительные органы и прокуратуру с заявлениями о совершении преступлений.

Ирина Диденко рассказала, что толкает россиян совершать СНПК не сексуальное удовольствие:

Даже сами пострадавшие говорят: да это на уничтожение! Уничтожить человека, стереть эмоционально. Для них это нормальное самоутверждение: думают, что, уничтожив другого, они станут круче, лучше.

У нас разный уровень цивилизационного развития с россиянами, - отметил Юрий. Судим о них по телепередачам о Москве и Петербурге, но это вообще не то. У России другая культура, история другая.

И пропаганда, которая много лет дегуманизировала россиян, настраивала их на пренебрежительное отношение к украинцам, которые, по их мнению, оказались неблагодарными и бросились в объятия Запада. Они ненавидят украинский народ, потому что и сами чувствуют нашу инаковость. Думаю, что во многом зверства в Буче были связаны с тем, что россияне увидели гораздо более высокий уровень жизни, чем у них. И эту ненависть они начали выплескивать на украинцев.

Юрий добавил, что у россиян насилие является неотъемлемой частью жизни. Не изучал этот вопрос специально, но думаю, что уровень сексуального насилия в России тоже в разы выше.

Нас поражает, когда жены российских оккупантов советуют им насиловать украинок. Когда их солдаты и офицеры разговаривают по телефону с матерями и используют сплошную нецензурщину. У нас такого нет. Ну, возможно, где-то в совсем неблагополучных семьях случается нечто подобное, но масштабы говорят о другом уровне культуры.

Ирина Диденко рассказала, что пострадавшим или свидетелям СНПК, которые хотят сообщить о случае, но сохранить анонимность, предусмотрена конфиденциальность:

Мы даже рекомендуем такие меры безопасности для пострадавшего человека. Он может для рассмотрения дела выбрать себе новое имя и фамилию - будто новую страницу в жизни. И везде по уголовному производству идут эти измененные анкетные данные.

Ирина отметила, что обвинители обязаны соблюдать права подозреваемого:

То есть, российский солдат, который совершил это преступление, имеет права в нашем уголовном процессе. И объективно может их защищать. Но для того, чтобы он узнал, что у нас есть уголовное производство и мы его в чем-то подозреваем, нам нужно подозрение как-то ему показать. Поскольку у нас нет никакой общей документации с РФ, это заочное привлечение к ответственности, мы опубликовываем сообщение о подозрениях на официальном сайте. И там обязаны указать все анкетные данные, в частности потерпевшего лица. И соответственно, чтобы этого избежать, чтобы не было разглашения каких-то его данных, мы сразу их меняем в уголовном производстве.

Офис Генпрокурора сотрудничает с Международным уголовным судом и передает все материалы по военным преступлениям, которые фиксируются по ст. 438 УКУ. Параллельно МУС продолжает обучать украинских прокуроров.

Также была проведена широкая информационная кампания в соседних дружественных странах, были призывы, чтобы люди обращались, сообщали о своих историях. И есть несколько пострадавших, которые за рубежом сейчас находятся. К сожалению, из-за бюрократии это немного усложняет расследование:

Но мы будем работать над изменениями законодательства, чтобы человек имел доступ к национальному правосудию, где бы он ни находился, - подчеркнула Ирина. Международные партнеры помогают нам и в других вопросах. У меня фактически в каждом уголовном производстве есть международный эксперт. Как минимум речь идет об их профессиональной помощи в расследовании.

Материал подготовлен в рамках Проекта "Выстоим вместе. Совершенствование системы поддержки пострадавших от сексуального насилия, связанного с войной (СНПК)". Проект выполняет Украинский Женский Фонд в партнерстве с общественной организацией "Ла Страда-Украина" и Ассоциацией женщин-юристок Украины "ЮрФем" при поддержке Офиса Вице-премьер-министра по вопросам европейской и евроатлантической интеграции и Аппарата Правительственной уполномоченной по вопросам гендерной политики и при финансовом содействии Европейского Союза.