Украина и ее европейские соседи: между страхом, выгодой и солидарностью

Однако новые логистические пути, активизация военного производства и предвкушение вступления Украины в ЕС усиливают взаимосвязь со странами региона. И, как представляется, способствуют экономическому развитию последних. Соцпортал попросил экспертов и эксперток рассказать об этих процессах на примере Словакии, Румынии и Польши.

Братислава – не Москва? Парадокс Роберта Фицо

Следует различать откровенную антиукраинскую риторику словацкого премьера Роберта Фицо, которую среди европейских лидеров превосходит только венгерский глава Виктор Орбан, и реальные действия, настаивает исследователь истории экономики восточной Европы из Братиславы Адам Новак (Adam Novak).

По его словам, Фицо обеспечивает Москве дипломатическое прикрытие и заявляет о «пацифизме», в то же время руководя беспрецедентным экспортом оружия в Украину.

Экспорт словацкого оружия вырос до 1,15 миллиарда евро в 2023 году — в десять раз больше 100 миллионов евро в 2021 году, что составляет 1,1% ВВП. Частные компании ежегодно производят гаубицы Zuzana 2 и сотни тысяч 155-мм артиллерийских снарядов именно то, что отчаянно нужно Украине. Министр обороны Калиняк цинично признал: «Мы не будем ограничивать оборонные компании, потому что нам нужен экономический рост». Словакия получила 92 миллиона евро от Дании, Германии и Норвегии на 16 гаубиц для Украины – самый большой контракт в истории словацкой оружейной промышленности, – отмечает исследователь.

По словам Адама Новака, рамки ЕС и НАТО существенно ограничивают Фицо. Словакия должна участвовать в 50-миллиардном фонде ЕС для Украины, принимает более 1200 военнослужащих НАТО, удерживает оборонные расходы на уровне 2,3% ВВП и была вынуждена снять свое вето с 18-го пакета санкций. И хотя Фицо регулярно заявляет о необходимости выхода из этих союзов, на деле этого не происходит. Главная цель этого – играть на протестных настроениях словацкого общества.

Только 40% словаков сейчас обвиняют Россию во вторжении по сравнению с 51% годом ранее. Около 69% считают, что военная помощь провоцирует Россию и приближает Словакию к войне. Поддержка членства Украины в ЕС и НАТО составляет всего 30% – самый низкий показатель в регионе. Более 44% считают, что украинские беженцы усугубляют ситуацию в стране — самый высокий уровень негативного отношения в ЕС, — подчеркивает исследователь.

Однако Адам Новак настаивает, что это не свидетельствует о приверженности словаков к России. Подобный подход, скорее, антизападный. Это реакция на вступление без референдума в НАТО, меры жесткой экономии и продолжительность последствий финансового кризиса 2008 года для рядовых жителей.

Российская дезинформация использует этот вакуум, но его коренными причинами являются реальная экономическая ситуация и нехватка демократии, — считает эксперт.

По его мнению, отношение общества можно изменить. Поддержка НАТО выросла примерно до 70% в начале 2024 года после падения до 58% в 2023 году.

А массовые протесты в начале 2025 года, вызванные визитом Фицо в Москву, были одними из самых больших за всю историю Словакии.

Призыв президента Украины Владимира Зеленского «Братислава – это не Москва. Словакия – это Европа» нашел отклик у протестующих. Оппозиционные партии сейчас лидируют в опросах. Однако эти демонстрации в основном привлекают консервативных и либеральных поклонников. Отсутствие левых создает опасный вакуум — без прогрессивных альтернатив, решающих экономические проблемы, дебаты входят в ловушку между неолиберальным «атлантизмом» и националистическим «суверенитетизмом», — отмечает Адам Новак.

Мост, а не конечная станция: что означает сотрудничество с Украиной для Румынии

В мае 2025 года румыны избрали нового президента, оставшись фактически единственной соседней страной ЕС с дружественной Украине риторикой. При том что до российского вторжения отношения между странами были достаточно холодными. Долгое время давала о себе знать историческая преемственность, поскольку Советский Союз относился к южному соседу настороженно, граница с Советским Союзом была сильно секьюритизирована и милитаризирована, говорит румынский политолог Клаудиу Крачун (Claudiu Crăciun).

Но после вторжения все изменилось, потому что Румыния признала в ответе Украины ту же борьбу за независимость от России, которая ознаменовала ее собственную историю, — отмечает он.

По его словам, большое количество беженцев усилило эту связь, поскольку румыны увидели цену войны и выразили солидарность с жертвами. Это также конвертируется в политический выбор румын, несмотря на активность пророссийских сил. По его словам, среди них есть маргинальные ультраконсервативные течения, ориентированные больше на религиозную православную идентичность. Однако более массовые и организованные силы скорее близки по своим представлениям к словацким, и стремятся к большей автономии в составе Европы, а не вхождению в «русский мир».

Исторический страх перед Россией и ее влиянием – чувство, которое разделяют как элиты, так и граждане. Если Россия добьется успеха в своей войне, она станет фактическим соседом Румынии в Черном море, — говорит эксперт.

В то же время, по его мнению, есть и другая причина значительной солидарности с Украиной.

Политический и экономический статус Румынии до сих пор походил на конечную железнодорожную станцию ​​на границе. Более рискованная и менее стабильная, чем центральноевропейские страны, она отставала в развитии. Если Украина станет стабильной, демократически развитой, вероятно, как часть ЕС, Румыния не будет конечной станцией — она станет мостом, — отмечает политолог.

Метафора «моста» уже проявляется и во вполне реальных проектах. К примеру, масштабные планы реконструкции порта Констанца, который имеет решающее значение для транзита украинских и международных товаров, ремонтируется мост через Тису, развивается железнодорожное сообщение между Киевом и Бухарестом, планируется строительство автомагистрали. Также Румыния во время блекаутов экспортировала в Украину электроэнергию.

Если говорить о военной поддержке, то, по словам Клаудиу Крачуна, российская пропаганда активно пугает румынов милитаризацией, распространяет слухи о всеобщей мобилизации или отправке румынских войск в Украину. Потому румынская власть пытается "демилитаризировать" публичную сферу и молчит о каких-либо военных поставках в Украину.

Что, по моему мнению, мудро, учитывая тот факт, что существует российская дезинформационная машина, которая использует все, чтобы создать страх, например, кадры военных конвоев, — говорит эксперт.

Должны ли украинские беженцы приносить Польше пользу?

Украино-польские отношения за время российского вторжения пережили едва ли не самые драматические изменения — от всплеска огромной солидарности и поддержки до откровенной враждебности. Нынешнее положение закрепила победа президента-консерватора, который активно апеллирует к сложным историческим темам в отношениях двух стран. Кароль Навроцкий, избранный в августе 2025 года, до сих пор не встретился с Зеленским.

Ситуация сильно изменилась за последние три года. И то, что раньше было маргинесом, сейчас существует открыто. Это плохое отношение к украинцам или даже откровенная ненависть. Украинцы в Польше говорят, что почти нет дня, чтобы они не услышали чего-то неприятного на улице или кто-то враждебно на них не посмотрел, — говорит исследователь миграции из Варшавского Университета Игнаций Юзвяк (Ignacy Jóźwiak).

По его словам, кроме апелляции к историческим противоречиям, в информационном пространстве также часто обсуждают тему украинского зерна, которое преимущественно шло транзитом, или конкуренцию от украинских транспортников для польских фирм, которые являются фактически монополистами международных перевозок. При этом мало говорится о польских компаниях, которые планируют присоединиться к глобальным восстановительным проектам в Украине – ежегодная Конференция по восстановлению Украины в 2026 году пройдет в Варшаве. И, собственно, о самой России как основной угрозе. Что, однако, контрастирует с тем, что Польша достаточно активно милитаризуется (но в отличие от Словакии не экспортирует собственное оружие в Украину, а является хабом для передачи западной). Основное внимание сконцентрировано на Украине и украинских беженцах, которых обвиняет правый политический спектр в неблагодарности и «проедании» польских ресурсов.

Несмотря на это, экономически Польша выигрывает от интеграции значительной части украинцев на рынке труда, говорит Марта Новак (Marta Nowak), соведущая и авторка программы «Что это такое?» ("Co to bedzie") в Gazeta.pl.

Согласно недавнему исследованию Deloitte для УВКБ ООН, которое широко цитировали после того, как президент Кароль Навроцкий выдвинул идею сокращения детских выплат для безработных граждан Украины, 69% трудоспособных украинцев, проживающих в Польше, трудоустроены по сравнению с 75% поляков. Это удивительно небольшой разрыв, учитывая тот факт, что значительная часть украинских мигрантов прибыла в Польшу только за последние 3,5 года, и многие из них – матери, воспитывающие детей. В 2024 году граждане Украины помогли создать 2,7% ВВП Польши. Они увеличили доходы польского бюджета более чем на 15 миллиардов злотых, — говорит Марта Новак.

Эти цифры, по ее словам, никак не подтверждают антиукраинские нарративы польских правых. Игнаций Юзвяк также соглашается, что благодаря подобным данным можно разоблачать откровенную ложь ультраправых.

Но я лично вижу опасность такого нарратива, связанного с, хоть и положительной, но дегуманизацией мигрантов. Можно говорить, что украинцы и другие мигранты полезны нашей экономике, они дают больше, чем берут. Но если представить, что мы говорим о человеке, который не может работать? К примеру, украинские пенсионеры, которых в Польше много, или многодетные одинокие матери?, — отмечает исследователь.

Решение правительства привязать детские выплаты к трудоустройству в конце концов и стало, по его мнению, одним из последствий такого отношения к украинцам, вынужденным убегать от войны.

Поддержка беженцев не должна быть связана с выгодой. Лично для меня, как исследователя миграции и человека, который положительно относится к мигрантам и к украинскому обществу, этот нарратив очень проблематичен. Потому что поддержка и солидарность должна быть для каждого, кто в ней нуждается, а не основываться на том, что принимающее общество имеет из этого какую-то пользу, — говорит польский исследователь.

В итоге, несмотря на разницу в политических курсах и риторике, Словакия, Румыния и Польша остаются частью общего европейского пространства, все теснее переплетающегося с Украиной. Для одних партнерство с Киевом – это экономическая возможность, для других – вопрос безопасности или исторической идентичности. Война России против Украины коренным образом изменила региональную политику и будет определять ее ближайшие годы. Большой победой в этом сложном процессе станет дальнейшая способность общества к солидарности.

Напомним, что 15-16 ноября украинский журнал «Спільне» проведет онлайн-конференцию «В поисках Европы», на которой в течение двух дней будут обсуждаться::

• участие профсоюзов и общественных движений в демократических процедурах;
• новые и старые границы ЕС и вызовы миграции;
• рост влияния ультраправых партий и угроза авторитарного поворота;
• зеленый переход, экологическую политику и социальную цену климатических реформ.

Мероприятие будет проходить онлайн, регистрация на соответствующие панели по ссылкам выше.

Как ранее писал Соцпортал, война России против Украины не только изменила расстановку политических сил в Восточной Европе, но и актуализировала вопрос о самой природе российских властей. Современная российская идеология совмещает противоречивые элементы наследия СССР и русской империи. Эта эклектическая конструкция, которой Владимир Путин оправдывает агрессию против Украины и на внутреннем, и на внешнем уровне, далека от исторической правды. Манифестацией этого искаженного представления о себе и мире стало пресловутое интервью Такеру Карлсону. Однако безотносительно к оценке реальной эффективности этот противоречивый нарратив все равно остается главным инструментом внутренней мобилизации русского населения и легитимизации войны для внешнего мира. В том числе и больше всего в странах Восточной Европы, о взаимоотношениях с которыми было описано выше. Детальнее о природе современной российской идеологии пишет Соцпортал.