Торговцы страхом. Как Европа проспала неофашизм

«Не заметили неофашизм» – 20-е годы 21 столетия когда-нибудь назовут именно так. Европейские лидеры не способны ответить на страхи общества. Они просто идут в русле маргинальных и ультраправых политических сил. А радикалы слишком хорошо знают свой супертовар: они запугивают обывателя и рвутся к власти. Неминуемо? Или все же…

Бабушка и «новый националист»

Польша отражает общеевропейскую тенденцию идеально. Вот они, тихие старушки с внучками выходят на антимигрантские (в значительной степени антиукраинские) марши вместе с татуированными перекачанными «нацболами» (это такой микс радикального болельщика и ультраправого националиста, речь не о большевиках). Идет 2025 год.

Что этих людей, которые в обычной жизни не пересекаются, могло собрать вместе?! Лозунги маршей – нецензурная брань вперемешку с расистскими крайностями и националистическими спекуляциями. Суть проста: «вон из Польши!», «Польша для поляков!», «Сначала поляки». Дальше идут мерзкие эпитеты про Украину и украинцев. Такой же накал ненависти в словах как у россиян.

Я могу представить себе подобный митинг в Москве или какой-нибудь Пензе. Но откуда это все в Варшаве или Вроцлаве? Выглядит как фантастика, тем более что все эти лозунги в польском законодательстве предполагают уголовные наказания – вполне реальные статьи и сроки. Юридически государство и общество нетерпимо к проявлениям этнической ненависти. А практически мантры о «плохих украинцах» звучат все громче.

В 2022 году и еще в 2023-м в Польше было много украинских ленточек, лозунгов поддержки, наших флагов, символов солидарности. В 2024-м почти уже не встречалось. Шел 2025 год – разговаривать по-украински на улицах польских городов стало опасно: на украинских женщин начали нападать агрессивные люди. Иногда оскорбления летят от женщин.

Стоит появиться посту в соцсетях на тему о том, что украинцы якобы пользуются в Польше незаслуженными «привилегиями», и под ним появляется 3-4 тысячи разъяренных комментариев в стиле «вон!», «выкинуть их всех!» и т.д. Не все из комментаторов российские боты. Встречаются милые улыбчивые пани.

Я еще могу представить ненавистника «неполяков» среди маргинальных представителей общества. Процент тех, кто всегда готов бузить, пить, наезжать есть в любой стране. Но опрятная бабушка, образцовая семья с детьми, работающая мама, женщина-политик местного уровня от правящей центристской партии… Это те самые обычные среднестатистические представители общества, его самая соль, по ним измеряют экономические, социальные, политические настроения.

Вот едет женщина в такси, таксист – иностранец. Она очень интеллигентно говорит:

Уезжайте из Польши, мы просто вас не любим!

Обычному украинцу сложно понять, как это. У нас с лозунгом: «Украина для украинцев» можно попасть только в мемы, пародии и антирейтинг с каким-нибудь полпроцента поддержки на выборах. Но есть и общее между нами.

Кинорежиссер, любимец публики и взломщик системы «традиционной политики»

О нет, это не о Владимире Александровиче, хотя ассоциация у украинцев единственно возможная. В польском варианте популизм и медийность помогли пробраться к власти политику другого типа — ультраправому.

Гжегош Браун – режиссер, из интеллигентной семьи культурной богемы Вроцлава. Прекрасно смотрится в кадре, отлично поставленным голосом он создает идеальную картинку для телекамер. Вот он с огнетушителем гасит менору в польском Сейме. А вот на антиукраинском митинге отправляет под аплодисменты толпы своего помощника сорвать украинский флаг со здания одного из муниципалитетов. Вот Браун заявляет, что якобы газовых камер в Освенциме не было – и снова он та топе цитируемости в социальных и традиционных медиа.

Ярок, харизматичен. Он позиционирует себя как человек, который призван сломать систему сформировавшихся элит. Но он же, фактически, есть продуктом этой системы, ее представителем, потому и неприкасаем для правоохранителей, уверен исследователь экстремистских и ультраправых движений в Польше, социолог, заместитель директора института Габриэля Нарутовича (Instytut Myśli Politycznej im. Gabriela Narutowicza) профессор Пшемыслав Витковский.

Браун-младший стремился к славе, известности, но повторить популярность отца-режиссера не удалось. Картины сына были откровенно слабы, денег на кино не давали. И тогда художник попробовал себя на политическом поприще. И вот уже он набирает 6% на последних президентских выборах в Польше, летом этого года. Его партия «Конфедерация короны польской» уверенно выползает в соцопросах из парупроцентного небытия. 4,5,6…

Витковский считает, что это не предел и рост продолжится:

Меня беспокоит в польском государстве то, что его (Брауна) не воспринимают серьезно… Я не хотел бы жить в таком государстве, где доминируют взгляды Брауна, – сказал политолог в подкасте Radio ZET «Podejrzani Politycy».

Браун создал группу последователей, где он является мессией, пророком и избавителем. И каждый кто чувствует себе отброшенным, обиженным, несчастным, кого «уничтожает система», тянется к нему, он говорит от их имени.

Ультраправых, экстремистов, людей, совершающих террористические действия останавливает только уголовный кодекс. Но исследователь обращает внимание, что если к другим маргинальным политикам это применялось, то Браун выглядит в Польше действительно как неприкасаемый представитель элит.

Его нынешние соратники позитивно относятся к современной России, некоторые воспринимают идеологию путинского геостратега Александра Дугина с его идеей Евразии без границ.

Согласно традиции польской национальной демократии – царская Россия – является большим другом, потому что немцы нас (поляков) германизируют, а россияне не русифицируют. Это шокирующее для меня утверждение, это упрощение беспокоит, – говорит польский исследователь.

Браун в польском Сейме – единственный политик, который не осуждает ни убийств в Буче, ни вообще агрессивной войны России.

«Пойдем с нами, бить арабов!»

Этническая ненависть – товар, который хорошо продается. Не только в Польше. В современной Европе, тонущей десятилетиями в миграционном кризисе, борьба за права, так сказать «коренного» населения, за его безопасность, стала мейнстримом. Об истоках этого кризиса в Германии в 2015 году говорится в отчете Центра восточных исследований.

Да и теракты в странах западной Европы, картины поджогов мигрантами-афроевропейцами в Париже 10-20 летней давности слишком выразительны. Это врезалось мне в память во время нескольких поездок. Да и в современных столицах – Лондоне или Берлине негативных примеров достаточно. О месте Польши в миграционной политике ЕС достаточно пишут исследователи.

Евросоюз опоздал с миграционной политикой, которая ответила бы на базовый запрос о безопасности обычных граждан, лет на десять минимум. Не хочется развивать тему антиинтеграции внутри ЕС, верю, что эти процессы можно остановить.

В последнее время миграционная политика Европейского Союза все больше сосредотачивалась на мерах сдерживания, что подрывало права людей и их безопасность, об этом идет речь в докладе Human Rights Watch. Меры сдерживания уже не работают, их не достаточно.

Но представим себе моноэтничную Польшу 2015 года. Страну с сильными консервативными настроениями, с серьезной религиозной парадигмой и тяготению к традиционным ценностям. В этот образ органично вписывается та самая бабушка, образцовая семья с детьми и «новый националист».

Ты не представляешь как отвратительно выглядели мои соседки, и пани Бася, и пани Аня, когда собирались на митинг и звали меня – идем с нами бить арабов! Они реально шли с камнями! И хоть десять лет прошло, в их сознании ничего не изменилось! – мы с коллегой-поляком сидим на кухне, обсуждаем истоки.

Он вспомнил антимигрантские митинги в Варшаве в 2015 году и как выглядел тогда рабочий район столицы, в котором он много лет живет. Это были времена, когда польские консерваторы, бывшие у власти в стране, категорически отвергали настоятельное предложение Брюсселя принять мигрантов-мусульман.

На митингах доминировали те же лозунги о «Польше для поляков», только в образе врагов были не украинцы, а мусульмане. Тогда польское общество не хотело получить проблему терроризма, боялось за свою безопасность.

В целом, политика польских консерваторов – партии «Право и справедливость» Ярослава Качинского – шла в разрез с политикой официального Брюсселя по многих вопросам. Консерваторы отстаивали национальные интересы, ориентировались на избирателя из маленьких городков и сел, ортодоксальных католиков в большинстве своем.

В 2015 году, во время миграционного кризиса, в Польше по соцопросам было видно, что поляки не хотят принимать мигрантов, но мигранты с юга и не шли в Польшу. Именно тогда появились слухи, что мигранты – это угроза, что якобы они разносят болезни. А ведь речь шла просто о солидарности с югом Европы, который принял мигрантов, – говорит мне известный польский публицист Павел Решка.

Как проукраинские партии работают на антиукраинскую повестку радикалов

В феврале 2022 года консерваторы имели в парламенте Польши устойчивое большинство. Радикалы – такие как Гжегош Браун и Славомир Ментцен (последний – организатор протестов транспортников и фермеров, блокады украинской границы) считались политиками маргинальными, не в мейнстриме. Тогдашняя оппозиция в лице Дональда Туска и соратников была слабее, чем нынешняя оппозиция, будем откровенны.

Но обе крупнейшие политсилы Польши были и есть условно проукраинскими (с учетом национальных интересов, как они их видят, безусловно). Парадокс в том, что сейчас обе эти политсилы отрабатывают повестку маргинальных радикалов.

В начале полномасштабной войны России против Украины вся политическая сцена в Польше однозначно говорила, что помощь Украине – это национальный интерес Польши. И без свободной Украины не будет свободной Польши. Почему сейчас лозунги солидарности – За вашу и нашу свободу – стали не актуальными?

Тему антиукраинских настроений российская пропаганда за огромные деньги раскручивала в Европе всегда. В 2023 году решениями правящей тогда в Польше партии консерваторов «Право и Справедливость» начали высказывать недовольство маргиналы (те самые две «Конфедерации» Ментцена и Брауна, в сумме у них было несколько процентов поддержки по опросам): мол, польская власть действует против интересов польских фермеров, польских перевозчиков, поддерживая украинских. Спекуляции с зерном и перевозками были, но можно ли было организовывать серые схемы без самих польских предпринимателей? Кто-то же в Польше это зерно сбывал – вопрос криминала, не политики. А кто-то из польских бизнесменов под шумок создавал транспортные компании… в Украине. Впрочем, тогда оппозиции было выгодно руками радикалов-маргиналов раскрутить условно антиукраинскую риторику и выиграть парламентские выборы. Они и не мешали этой стратегии, не подозревая, что сами попадут под каток антиукраинских настроений.

Начался 2024 год, уже новая коалиция в Польше во главе с премьером Туском готовилась к местным выборам и выборам в Европарламент. И столкнулась с… протестами фермеров (организаторы – все те же радикалы), блокадой границ. К тому времени результат поддержки «Конфедерации» Ментцена вырос с 7% в 2022 году до 11-13%. Тема против всего украинского оказалась политическим клондайком. Все меньше звучало тезисов о поддержке воюющей Украины. Все больше – о неблагодарности официального Киева, о квотах на украинские товары (доходило до смешного, когда уже не хватало подсолнечного масла из-за срыва поставок на польских прилавках, а польский сыр портился в очередях на границах, не попадая в Украину).

Начался 2025 год и с ним подоспела президентская избирательная кампания. Рафал Тшасковский – кандидат от власти, соратник Туска, мэр Варшавы имел неплохие шансы на победу.

Его оппонентом стал Кароль Навроцкий – он не был однопартийцем Качинского, но «Право и Справедливость» именно его поддержала на выборах. Казалось, у него шансов не много. Тем не менее, Навроцкий был достаточно радикален во взглядах, чтобы сделать тему уменьшения помощи украинским беженцам и тему Волынской трагедии своим приоритетом. Он даже подписал соглашение с Ментценом после первого тура по поводу этих и других тем радикалов. Навроцкий был органичен в такой своей позиции.

Тшасковский тоже попробовал эксплуатировать тему ограничения помощи украинским мигрантам, но его избиратель (преимущественно либерал, житель крупных городов и высшим образованием) этого не понял.

На президентских выборах-2025 радикалы в сумме взяли более 20% голосов в первом туре: 14% Ментцен и более 6% Браун.

Сегодня Гжегош Браун является депутатом Европарламента и лидером уже не маргинальной, а перспективной партии. Тезисы ультранационалистов сводятся к тому, что война России в Украине «не наша», с Россией надо «дружить», беженцы представляют опасность для поляков – у них якобы привилегии, на них якобы тратят огромные деньги из бюджета, а поляки остаются без работы и поддержки. Промывка мозгов, в стиле абсурдной российской пропаганды, где все угрожают титульной нации. Собственно Кремль и выступает заказчиком политической стирки.

Браун и Ментцен, а с ними и националистические движения, оказались успешными торговцами страха. Они говорят о базовых вещах – о безопасности поляков, но подменяют понятия, что угрожает этой безопасности.

И если раньше полякам говорили, что все зло от мигрантов-мусульман, которых даже не было в Польше, то сейчас в качестве «зла» предъявляют украинцев. И не важно, что украинцы платят миллиарды в виде налогов в бюджет Польши, что благодаря им ВВП страны вырос за последний год на 2,7%. Не важно даже то, что в случае выезда миллионов украинцев польскую экономику ожидают крупные неприятности – некем заменить сотрудников в логистике, торговле, не хватает врачей и медсестер…

Тем временем Польша готовится к очередным или, не исключено, досрочным выборам в парламент – в коалиции после поражения кандидата от ведущей политсилы на президентских выборах усиливаются разногласия. И тема антиукраинскости остается в трендах.

Кто враг?

Мы говорим Павлом Решкой об ответственности политиков и истерии, в которую погружается польское общество. Вернее, его успешно погружают.

Когда-то нападение на пенсионерку в автобусе в толпе людей, нецензурная брань в ее адрес была невозможна, а сейчас пассажиры равнодушны, если пожилая женщина – украинка. Моральная планка общества падает, когда политикум – те самые две крупнейшие политсилы – молчит и позволяет хаму публично самоутверждаться.

Под фото украинского солдата, освобожденного из плена, который потерял 50 килограмм от нечеловеческих пыток россиян, в польском сегменте соцсетей появляются издевательские комментарии. И не всегда это тролли.

Мне кажется, что это отчасти связано с молчанием политиков. Раньше такие вещи было очень стыдно делать. Невозможно так высказываться об украинском солдате, который был в плену, просто не подобает порядочному человеку. Как не подобает порядочному человеку кричать на старшего, напиваться за столом. И люди понимали, тормозили даже те, в ком это сидело внутри. А теперь это меньшинство перестало стесняться своих худших проявлений. Потому что политики, которых они считали авторитетами, молчат и кажется, что так можно, что политики толерантны к хамству, – размышляет Павел Решка, который часто делает репортажи с линии фронта на Донбассе.

Он не исключает, что политики в Польше поняли, что на теме поддержки Украины, украинцев не получить симпатий избирателей. Они видят опросы и ищут другие способы для популярности. Например, Браун зарабатывает политические очки тем, что предлагает что-то абсолютно оригинальное, иногда абсурдное – например, вернуть женщин на кухню, как было в домострое.

Не может быть так, что опросы общественного мнения управляют политикой. Если бы мы сегодня спросили людей, поддерживают ли они смертную казнь, то вполне возможно, что они ответили бы «да», если бы такой опрос был после какого-либо чудовищного преступления. А если бы спросили людей после убийства с особой жестокостью, нужно ли легализовать пытки, часть из них на эмоциях тоже сказала бы «да». И что тогда – возвращать пытки? Средневековье какое-то. Я, конечно, гиперболизирую, но эмоции общества можно сильно подогреть, а политики не имеют права руководствоваться только эмоциями, – аргументирует публицист.

Проблема двух главных партий, которые десятилетиями сражаются между собой за власть в Польше – они борются на эмоциях, в этом нет ничего рационального. Последние два года они воюют друг с другом на антиукраинских эмоциях. Хотя обе партии понимают серьезность российской угрозы, обе партии – проукраинские.

«ПиС и Гражданская платформа – проукраинские партии. И неожиданно оказывается, что их словами руководит Гжегош Браун. Это паранойя» – Павел саркастичен, но филигранно точен в оценках.

Запах веймарской республики

В этой статье, в наших разговорах незримо присутствует привкус Веймарской республики. Он еще еле уловим. Еще никто организованно не бросает камнями в мигрантов, но…

Провокации вполне в стиле 30-х.

Я не верю, что на концерте в Варшаве белорусского репера Макса Коржа некий зритель случайно принес и развернул черно-красный флаг. И дело даже не в том, что парень не выглядит как носитель украинской националистической идеологии, а в том, что для польского общества это символ их страшных воспоминаний о Волынской трагедии – тяжелейшие эмоции и боль. Ни один украинец, уважающий чувства поляков, такого бы не сделал. Да, это сознательная провокация вполне в гэбистском стиле – под чужим флагом, как любят в Москве.

И именно этот флаг вызвал эмоциональное цунами антипольских настроений. А польский премьер занялся лично (!) вопросом депортаций 50 украинцев, которые на концерте перепрыгнули через ограждение – среди них были обычные девочки-подростки, которые не имели отношения к провокатору с флагом.

Мы с Павлом вспоминаем этот эпизод ухудшения украинско-польских отношений, и он обращает внимание, что депортация – это вообще не компетенция главы правительства, этим занимается пограничная служба.

Но каждая депортация из-за перепрыгивания барьера на концерте – это просто смешно. Политики не смогли сказать обществу, что не нужно этим вообще заниматься.

С обществом надо разговаривать, объяснять, в чем состоит польский национальный интерес, почему Польше нужно учиться у ВСУ реагировать на угрозы – главной из них является Россия, та самая, которая играет на нервах польского общества и политикума. А когда политики крупнейших партий выполняют лозунги радикалов, то совершенно очевидно, что ультраправые становятся все популярнее.

Не так ли происходит в других странах ЕС – Чехии, Германии, Франции? Они сами за руки ведут к власти идеологии, которые условно можно назвать неофашистскими.