Бывший пленный 64-летний врач из Донецка: Самым жестоким было, когда под носом делали глубокий разрез и доставали до кости

Игорь Кирьяненко — врач из Донецка. Его историю плена рассказывает издание Hromadske.

В Донецке Кирьяненко имел семью и успешный бизнес. В 2014-м, когда город оккупировали, выехать не смог, потому что ухаживал за пожилой матерью и больным братом.

Из Донецка 2014-го я выехать не смог, потому что у меня мама пожилого возраста, ей на тот момент было 88 лет. Она сказала: «Хочу умереть на этой земле». А еще у меня есть брат, у которого инвалидность с детства — у него тетрапарез, то есть паралич четырех конечностей. Я не мог оставить их там, – говорит Кирьяненко.

Тогда же начал сотрудничать с украинской разведкой, не говорил об этом никому, даже жене.

30 декабря 2018 года его задержали. Потом задержали и его супругу. В тюрьмах на территории оккупированной Донецкой области его били током по гениталиям, выбивали зубы, заставляли подписывать вымышленные «признания». Но даже после этого Игорь не отказался от украинского языка и не брал российский паспорт.

15 августа этого года, после семи лет плена, 64-летнего Игоря Кирьяненко наконец-то освободили. Он помогал Украине из оккупированного Донецка почти пять лет.

30 декабря 2018 года его арестовали.

Меня вытащили из машины и сразу несколько раз ударили по голове. Лицом в снег, пакет на голову, надели наручники. Посадили в машину — и поехали, – констатировал он.

До ареста Игорь работал врачом в государственной поликлинике, параллельно изучал новейшую технику и медицинские разработки. Его интересовало все, что на тот момент только появлялось в Украине: тонометры, шагомеры, электронные тонометры и т.д. Так начал заниматься бизнесом — учил персонал работе с медицинской техникой. Также у него с 2018 года был свой антикварный магазин, где продавал разные вещи старины.

Работал, имел семью, детей, успешный бизнес, имущество. Все было хорошо. Пока не пришли «старшие братья», – говорит он.

После задержания его привезли в здание областной организации УБОП. На месте сразу избили.

Обыскали меня. Забрали все, что было при себе. Пытались душить пакетом. Скотчем замотали вокруг шеи, и воздух, который был внутри, заканчивался. Дышать было очень тяжело. В том состоянии я, кажется, потерял сознание. Проснулся оттого, что меня побрызгали водой. Снова пакет на голову. За руки, ноги — меня вынесли, как лягушку, и посадили в машину. Привезли, как потом я понял, в так называемую пыточную «Изоляция» — место, куда людей возили на пытки. Разложили меня на столе, как на кресте распяли. Снова допрашивали. Я, конечно, ничего не говорил. Почувствовал, что с меня сняли обувь и носки. Прикрутили какие-то провода на ноги и на пальцы и начали пытать током. Было больно и страшно… – говорит бывший пленный россиян.

Потом ему снова пакет на голову. Подъехали к дому. Дверь открыла жена. Ее арестовали тоже. И отвезли снова в помещение УБОПа.

Начали допрашивать в разных кабинетах. Игорь слышал: в соседней комнате кого-то тоже били — были звуки ударов и крики.

Пытки были регулярные. И я никогда не представлял, что они могут быть такими «изощренными». У меня уже был старший возраст — 57 лет, но никого это не останавливало. Я вообще не представлял, что такое бывает, – признает Игорь Кирьяненко.

Он вспомнил один из самых страшных из самых страшных дней, сразу после Нового года, когда пытки были очень жестоки, а российские изверги были пьяны и не чувствовали силу ударов:

Меня с пакетом на голове затащили в какую-то комнату. Я так понял, у них там был накрыт стол, потому что пахло продуктами. Немного меня сразу потолкали, как всегда. Слышу, заходят какие-то девушки, каблучки цок-цок. Они вместе празднуют, выпивают, тосты поднимают, некоторое время общаются. Потом говорят к ним: «Девушки, вы перекурите, а нам здесь нужно с товарищем пообщаться». Ну, они и вышли. Меня вытащили на середину комнаты. И вот хуже всего то, что люди были, наверное, очень пьяные, потому что вообще не чувствовали силы своих ударов. Это было так страшно и больно. Мне выбили все зубы. А крайние клыки вытаскивали чем-то металлическим, наверное, это были плоскогубцы. Помню, как зуб захрустел, и дальше я потерял сознание, – рассказывает Игорь о российских преступлениях.

Когда он очнулся, российские тюремщики продолжали жесточайшие пытки.

Я закрывался руками. Они: «Да он закрывается!». Скрутили мне руки, поломали ребра и пальцы. Меня «отработали», как какую-то котлету. Избивали ногами. Я так понимаю, что они даже сами себе мешали, потому что услышал фразу: «Да ты не его, ты мне по ноге врезал! Что ты делаешь?». Продолжали пьянку, потом снова возвращались ко мне. Я уже потерял чувство времени, как это происходило и как долго, – говорит Игорь Кирьяненко.

После пыток его обычно возвращали в изолятор временного содержания.

Но на этот раз, когда увидели, что я весь в крови, его сотрудники отказались меня там принимать, потому что «он у нас сейчас ласты склеит, нам потом за это отвечать». Приехал какой-то врач, осмотрел меня и говорит: «Ничего не страшного. Да, он избит нормально, есть повреждения, но не смертельные. За ночь он не умрет, не беспокойтесь». Сошлись они на том, что я напишу заявление о том, что упал с лестницы. Но сам я его написать не мог, потому что у меня переломанные пальцы, руки в крови. Они сами написали и дали мне подписать. Как-то я эту подпись наскреб. Но капли крови падали на бумагу. Они разозлились, дали мне несколько подзатыльников, написали заявление еще раз. Подложили листик, чтобы капало на него, и заставили переподписать, – рассказывает Игорь Кирьяненко.

Дальше его периодически продолжали пытать. Счет дней он потерял.

Помню, сначала на ноги привязывали провода, потом начали и на гениталии, и на уши. Искры так и сыпались. Сознание терял неоднократно. Наверное, самым жестоким было, когда под носом делали глубокий разрез и доставали до кости. Эту боль невозможно передать словами, – свидетельствует бывший пленный о бесчеловечных пытках в российских застенках.

Он держался до последнего. Но когда пригрозили пытками жены, согласился подписать все, что российские палачи требовали. Больше 30 дней он провел в изоляторе. Жена почти столько же, потом ее отпустили. Его перевели в донецкое СИЗО.

Камеры были ужасные. Стены все в грибке, дышать почти невозможно. Между камерами дыры — крысы бегают, нужно постоянно еду прятать, – признается Игорь Кирьяненко.

Кормили очень плохо. То, что они называли «рыбой», — это был фарш, перемолотый с костями и шелухой. Не лучше было и в изоляторе временного содержания. Чай не давали, разносили кипяток в пластиковых ведрах, которые все были до половины треснуты. Пока их несли, кипяток разливался.

Ни о каком лечении там речь не шла.

Я первую неделю вообще кровью в туалет ходил — наверное, мне почки отбили. Все ранения, травмы заживали постепенно, потому что ни зеленки, ни йода, ни перевязки не давали. Пальцы так и срослись криво, – констатировал бывший заключенный российских застенков.

В российском суде доказательств вины Игоря Кирьяненко не было, но россиянам этого и не требовалось:

Мне инкриминировали, что я с помощью троллейбусных талонов передал секретные данные украинской разведке, потому что нашли у меня коллекцию таких талонов. Это был такой бред, что я смеялся... Приговор — 12 лет лишения свободы, – рассказал Игорь Кирьяненко.

Обменов пленные ждали постоянно, все время жили надеждой.

Его обменяли полтора месяца назад.

Мама умерла, пока я был в тюрьме... Не знаю, где ее похоронили. Жена после пережившего выехала за границу. А брата сначала перевезли в Киев, а где он сейчас, я не знаю — кажется, в странах Балтии. У меня есть номер, но он не отвечает. Я хочу забрать его, но пока некуда, – рассказал Игорь Кирьяненко.