Вера в теории заговора: кто более подвержен рискам, рассказал ученый

Однако особенно благоприятной почвой для теорий заговора становятся периоды нестабильности и исторических потрясений, отметил в беседе с PAP психолог доктор Михал Косаковский из Университета имени Адама Мицкевича в Польше.

По словам ученого с факультета психологии и когнитивистики Познанского университета, конспирологическое мышление существует столько же, сколько и само человечество, а за последние сто лет его уровень остается примерно одинаковым.

Всегда найдется группа людей, которая испытывает определенные подозрения относительно природы окружающей реальности. Особенно этому способствуют периоды тревоги и исторических потрясений, например холодная война или пандемия, — отметил исследователь, занимающийся изучением конспирологического мышления.

Он обратил внимание, что в некоторых обстоятельствах люди необязательно начинают верить в теории заговора, а скорее становятся более открытыми к мысли о необходимости проявлять осторожность.

Это особенность нашего вида как социального существа. Иногда мы проявляем подозрительность по отношению к определенным людям или группам, потому что не хотим быть обманутыми или стать жертвами чего-либо. Именно поэтому склонность к эпизодическому конспирологическому мышлению настолько распространена, — пояснил он.

По его словам, исследователи расходятся во мнении о том, почему сегодня люди могут быть более восприимчивы к теориям заговора.

Одни считают, что ключевую роль в распространении недостоверной информации и затем теорий заговора играют социальные сети. Другие полагают, что речь скорее идет о количественном эффекте — своеобразном эффекте масштаба, — сказал он.

При этом, по его словам, практически не вызывает сомнений, что социальные сети способны усиливать склонность к конспирологическому мышлению у людей, уже имеющих подобные предрасположенности.

Из-за алгоритмов и так называемых информационных пузырей социальные сети подчеркивают наши интересы и предлагают контент, который им соответствует. Существует довольно широкий консенсус, что это действительно может привести человека к развитию конспирологического мировоззрения, — пояснил психолог.

Он подчеркнул, что не существует какого-либо «гена» конспирологического мышления, который автоматически делал бы человека более склонным к подобным убеждениям. Скорее речь идет о сочетании различных факторов.

Интересно, что личностные особенности сами по себе не обязательно играют здесь решающую роль. Зато значение имеет интуитивное мышление — когда человек опирается на интуицию или простые аналогии вместо анализа. Исследования показывают, что люди, чрезмерно полагающиеся на интуицию, чаще верят в теории заговора, а также в паранормальные явления и методы альтернативной медицины, — отметил Михал Косаковский.

Он добавил, что в последнее время исследователи также обращают внимание на нарциссические черты личности. Оказалось, что люди с более выраженными нарциссическими тенденциями чаще верят в теории заговора.

Возможно, это связано с их стремлением сильнее контролировать собственную жизнь или с потребностью ощущать свою исключительность, например обладать уникальными знаниями, недоступными другим, — предположил он.

Исследователь также подчеркнул, что связь между уровнем образования и верой в теории заговора не столь очевидна.

Люди с более высоким уровнем образования в среднем несколько реже верят в теории заговора. Однако часто речь идет не столько о наличии дипломов, сколько о развитом критическом мышлении, которому способствует образование. С другой стороны, если теории заговора связаны с политической идеологией, наблюдается и противоположная тенденция: более образованные люди могут сильнее придерживаться определенных конспирологических взглядов, поскольку стремятся защищать свою идентичность, убеждения и позиции — и делают это более эффективно, — пояснил он.

Поэтому психологи связывают склонность к конспирологическому мышлению с определенными политическими установками.

Одним из объяснений является правый авторитаризм. Эта концепция предполагает, что сильная власть и жесткая иерархия являются решением общественных проблем. Соответственно, подобные теории строятся на идее существования внешнего врага, угрожающего обществу, либо внутреннего врага — людей, не разделяющих наш образ жизни. При этом склонность к конспирологическому мышлению наблюдается не только у представителей крайне правых взглядов, но и у людей с крайне левыми убеждениями, — рассказал Косаковский.

Он добавил, что существует также понятие «конспирологическая ментальность» — совокупность черт, предрасполагающих человека к подобному типу мышления. Одним из ее проявлений является склонность верить сразу во множество теорий заговора.

С этим связано понятие монологической системы убеждений — явления, при котором наши убеждения образуют замкнутую систему, — пояснил Косаковский, отметив, что люди, одновременно верящие во множество теорий заговора, составляют явное меньшинство общества.

Кроме того, исследования показывают, что конспирологическое мышление коррелирует с воспринимаемым уровнем коррупции в стране.

Анализ демонстрирует, что в государствах с более высоким уровнем коррупции люди чаще склонны к конспирологическому мышлению. Это вполне объяснимо: если государственным институтам нельзя доверять, то, например, антипрививочные движения, основанные на недоверии к этим институтам, находят благодатную почву, — отметил Косаковский.

По его мнению, психология конспирологического мышления в последние годы развивается особенно активно.

Сегодня теории заговора вышли в мейнстрим, начали напрямую влиять на нашу жизнь и на политику, поэтому, уверен ученый, эта область психологии, безусловно, будет и дальше активно развиваться.