Саммит НАТО в Гааге: демонстрация единства на фоне стратегических разногласий

Как отмечает бывший посол США при НАТО Айво Даалдер в колонке для POLITICO, саммит стал проверкой устойчивости альянса в условиях растущего давления со стороны президента США Дональда Трампа.

Госсекретарь США Марко Рубио без колебаний назвал встречу «саммитом Трампа». И действительно, ключевым вопросом на повестке дня стало стремление союзников удовлетворить требования американского президента в обмен на сохранение его поддержки альянса. Основным достижением встречи стало соглашение о повышении оборонных расходов стран НАТО до 5% ВВП к 2035 году.

Для европейских участников и Канады это шаг, означающий признание невозможности и далее полагаться на гарантии безопасности со стороны Вашингтона. Министр обороны США Пит Хегсет прямо заявил в феврале: «Жёсткая стратегическая реальность не позволяет Соединённым Штатам Америки сохранять приоритет на безопасности Европы».

Тем не менее, как подчёркивает Даалдер, за этим формальным успехом скрываются глубокие противоречия. Прежде всего — в оценке российской угрозы.

Если в прошлогоднем коммюнике НАТО прямо называло Россию «наиболее значительной и непосредственной угрозой безопасности союзников», то в нынешнем тексте она фигурирует как «долгосрочная угроза». Это не просто редакционная правка: снижение резкости связано с позицией Вашингтона.

Трамп, в отличие от большинства союзников, не считает президента России Владимира Путина прямым противником. На соответствующий вопрос он дал уклончивый ответ. Это вызывает обеспокоенность в Брюсселе, поскольку единое восприятие угрозы — основа любой военно-политической коалиции.

Эти расхождения проявились и в отношении Украины. Трамп называет войну «чисто европейской ситуацией» и отказался от прежней риторики о необходимости завершения конфликта. Между тем, для большинства европейских стран безопасность Украины остаётся ключевой частью стабильности в регионе. Несмотря на отказ США от активного продвижения вступления Украины в НАТО, генеральный секретарь альянса Марк Рютте и другие лидеры заявили, что курс Киева остаётся «необратимым».

Особую тревогу у европейских стран вызывает заявление Трампа по статье 5 устава НАТО, гарантирующей коллективную защиту.

«Существует множество определений статьи 5», — сказал он журналистам, добавив: «Я настроен быть другом».

Между тем текст договора гласит однозначно: «Вооружённое нападение на одного или нескольких членов в Европе или Северной Америке считается нападением на всех». Принцип коллективной обороны был задействован всего один раз — после терактов 11 сентября 2001 года, когда все союзники направили силы в Афганистан.

На фоне стратегической неопределённости альянс принял решение не только об увеличении расходов, но и о перераспределении военных обязательств. Каждой стране придётся развивать конкретные компоненты вооружённых сил, необходимые для оперативного реагирования на внешние угрозы.

Таким образом, Европа и Канада в ближайшие годы будут брать на себя всё большую долю ответственности, снижая зависимость от США. Это изменит баланс внутри НАТО, сдвигая его в сторону европейских столиц.

Как подчеркивает Даалдер, Трамп больше не говорит о «разделении нагрузки» (burden-sharing), а требует её полного «переложения» (burden-shifting). Он сделал исключение для США из общего правила о 5% расходов. «Мы и так поддерживали НАТО достаточно долго. Нам не стоит, а вот остальным — да», — заявил он.

НАТО сохранил формальную целостность и избежал немедленного кризиса. Но стратегические расхождения по России, Украине и ключевым принципам альянса — в частности, статье 5 — создают атмосферу неопределённости.

Как отмечает Даалдер, нынешняя динамика ведёт к перераспределению не только финансовой, но и политической ответственности внутри НАТО. И если США продолжат дистанцироваться от ключевых обязательств, альянсу придётся искать новые точки опоры — уже без традиционного американского лидерства.