Рассказ гостомельца: правозащитник эвакуировался из Гостомеля с женой и лежачей мамой

Вячеслав Боднар - сотрудник Украинского Гельсинского союза. Квартиру на окраине Гостомеля называет “сбывшейся мечтой”. Он не хотел бросать свой дом, даже когда увидел черный дым и российские вертолеты над Гостомельским аэропортом. Однако спустя несколько недель в зоне активных боевых действий, а позднее во временной оккупации, Вячеслав понял: если он с семьей не уедет из Гостомеля, русские убьют его за проукраинскую позицию и правозащитную деятельность.

Разговор с журналистами произошел во Львове, куда Вячеславу буквально чудом удалось выехать вместе с семьей.

“Сначала зашла колонна кадыровцев, – вспоминает Вячеслав, - это те самые «королевские кадыровцы», которые якобы должны были зайти в Киев и уничтожить Президента”.

По словам Вячеслава, кадыровцы пробыли в Гостомеле не долго. Проехались бронетехникой по улицам, разграбили магазины и поехали дальше.

После кадыровцев был сильнейший обстрел по домам

Вячеслав описывает этот момент так:

Стоим мы около дома и парни говорят: «Над нами беспилотник, тихонечко заходим внутрь». И вот мы только зашли внутрь, и начался жуткий обстрел именно по домам. То есть я четко помню, как лежу там на скамейке в своей комнатушке в подвале, происходит страшный удар, и я лежа чувствую, как меня поднимает метра на три в этом убежище вместе с домом, и так же медленно опускает. Это был конкретно удар в стену, то есть именно по дому. Когда мы вышли, увидели, что одна сторона дома полностью разбита и все машины – машин там было примерно с десяток – горят, в том числе и моя. Я вернулся, рассказал Инке [жене], что машины у нас больше нет. Мы оказались в западне, из которой очень сложно выйти с мамой.

Через какое-то время зашли ребята в колорадских ленточках,- говорит Вячеслав. - Набор там был – и калужские, и питерские, судя по разговору и акценту, и буряты, ну все такие – явно видно, что это не те, кто воюет. Когда они подходили, люди спрятались в в подвале и закрыли дверь, – там бронедверь стояла, – закрыли эту дверь на замок.

Русские сделали несколько выстрелов в замок, после чего он заклинил. Мы попросили: ребята, не стреляйте, будем выбивать дверь. И они подождали, пока мы не выбили дверь.

По словам Вячеслава, русские заставили всех выйти из подвала, отобрали мобильные телефоны. Смартфоны разбивали, кнопочные забирали себе. Потом старший рассказал, что украинцы сами виноваты в том, что происходит и вообще, сами себя обстреливают.

“Эти пробыли недолго, максимум день-два, а после них уже зашли боевые подразделения такие, ну видно явно, что это уже бойцы – постарше возрастом, - делится Вячеслав. - По отношению к людям тоже было разное – некоторые продолжали играть в игру «мы вежливые люди», а некоторые смотрели так, словно прямо сейчас готовы тебя «задвухсотить».

Вячеслав рассказал, что солдаты третьей волны “орков” (так украинцы называют российских солдат) без всякого предупреждения начали громить квартиры

“Я понял, что уже все, что если я сегодня не свалю отсюда, то дальше уже просто нереально выжить, - говорит Вячеслав. - Мы начали готовить маму, я нашел тележку садовую в подвалах, и на следующий день сидел на приемнике, слушал. К счастью к десяти утра Верещук сообщила, что готовят зеленый коридор из Гостомеля, потом через какое-то время сказали, где будет точка посадки пассажиров, ну то есть точка сбора.

Мы пошли вместе с остальными, со своей этой тележкой, в которую погрузили маму.

Взяли с Инкой только по рюкзаку, в тележку кинули сумку с памперсами и со всем остальным, что необходимо было маме”.

Вячеслав рассказал, что идти было очень тяжело. В какой-то момент он понял, что физически не дотащит тележку с мамой 12 километров до точки сбора.

Но в какой-то момент рядом с ними затормозил парень на машине, который помог им добраться до места. К сожалению, на этом злоключения не закончились - точку сбора переносили еще три раза.

Каждый раз, когда они останавливались, чтобы получить новые координаты, Вячеславу приходилось сооружать для мамы убежище от ветра и холода из подручных средств.

Он вспоминает, как делал это в последний раз:

Притащил кусок дивана, поставил, что-то с другой стороны поставил, там сумку, чтобы немного защитить ее от ветра, потому что она лежала просто на дороге. Ну и сверху одеялами накрыл, потом листом какого-то гофрированного железа, ну и получился такой саркофаг. Люди в это время потихоньку начали подтягиваться уже пешком, которые шли от колонии, они все бредут, проходят мимо, следующая точка сбора ЖК «Ягода», то есть то ЖК, с которого мы начали наше путешествие. Автобусы придут туда. Ну а это еще где-то примерно километр. Ну я понимаю, что другого выхода нету, кроме как опять ее как-то транспортировать. Никаких тележек там или чего-то подобного естественно поблизости я не нашел, единственное взял – там валялось жалюзи, которое ночью магазины закрывают, вот эти вот такие полосные жалюзи. Я кинул эту жалюзи на дорогу, погрузил в нее маму и просто потащили ее на этих жалюзях дальше. Ну, я потащил.

Выручил Вячеслава все тот же парень, что подвез его с семьей до точки сбора в самом начале и еще несколько раз очень сильно помогал по дороге.

Он нашел тележку из супермаркета, в которую Вячеслав погрузил маму и так довез ее до эвакуационных автобусов.

“Автобусов оказалось всего семь, а людей человек 350, вспоминает Вячеслав. И автобусы уже полностью забиты, закрыты двери. И стоит там это вот типа написано «Рятувальна служба» с мигалочками, которая должна вести колонну, я там нахожу координатора и говорю: «Мне надо с мамой, человек неходячий, надо что-то решать». Он говорит: «Сейчас будут еще автобусы, нас выезжало из Киева 30 автобусов. Мы ждем, когда остальные подтянутся». Говорю: «Так а где они?» Он говорит: «Мы ехали, где-то половина потерялась». Так продолжается где-то час, никаких автобусов нету, мама лежит там окончательно замерзает уже в этой корзинке около автобусов, Инка стоит рыдает возле дверей – пустите хотя бы ее, она замерзает, и этот координатор: «Так а шо ж вы молчите?» Стучит там, раз – двери открывают, мы заносим ее в один из автобусов, кладем в проходе, ну там – сумку, на сумку маму. Ну и потом начинается очень нервозная обстановка, люди понимают, что больше автобусов не будет, начинают там раскачивать автобусы, ломиться, стучаться, всех мужиков, которых они видели, они заставляли выйти. Ну, в общем, по факту вышло пару мужиков из автобусов, на их место зашли женщины, и мы поехали дальше. Ну вот, собственно, и вся история”.

Вячеслав также поделился увиденным в Буче, через которую пролегала дорога эвакуационных автобусов:

Буча превратилась просто в какой-то ужас, кругом автомобили простреленные, при чем и автомобили с надписью «ДЕТИ», с белыми флагами полностью изрешеченные были, в кювете там, там, там лежали люди расстрелянные, если где-то была дверь, то она обязательно была выбита.

Ни одного ЖК практически целого не было, все было расстреляно, везде были черные обугленные дыры.

Когда я впервые увидел, что на блок-посту висит там клаптик – небольшой флаг украинский на какой-то ветке, это была непередаваемая эмоция, потому что я понял: мы уже в Украине.