«Не можем себе позволить молчать»: пострадавшие от сексуального насилия рассказывают миру о российских преступлениях

Ирина Довгань попала в плен в Донецке в 2014 году из-за фото с украинскими военными, которым она помогала. Узнав, что семья женщины состоятельная, оккупанты начали искать деньги. Об этом периоде она рассказывает так:

Этот социальный провал между теми, кто меня арестовал, и был сразу. И эта ненависть была сразу. «Ты, с…, интеллигентка, думаешь, что умнеет нас?!» – сказал мне денеэровский следак и вышел из комнаты. Пришли кавказцы из батальона «Восток».

Вскоре россиянам пришлось отпустить Ирину, потому что она попала на фото бразильского корреспондента, которое разлетелось по миру. На фотографии женщина стоит у столба, завернутая в украинский флаг, а возле нее оккупанты.

Людмила Гусейнова, помогавшая детям с недостатками развития, попала в плен в 2019 году. Женщине удалось организовать доставку с подконтрольных Украине территорий необходимых вещей, а также украинских книг и открыток с наилучшими пожеланиями для малышей. Кроме этого, Людмила помогала украинским защитникам Широкиного.

Людмила пережила 50 дней издевательств и поругания в печально известной донецкой тюрьме «Изоляция». Все эти дни у нее был мешок на голове, а переодеваться разрешали только под одеялом и под пристальным наблюдением с видеокамер. После этого женщину перевели в донецкий СИЗО, где в камере находилось 20 уголовниц. Почти три года Людмила была в окружении убийц, наркоторговцев, боевиков так называемой ДНР и других. Женщина вернулась домой только осенью 2022 во время обмена пленными.

Несмотря на все пережитое, обе женщины сумели начать новую жизнь и стали помогать другим пострадавшим, активно занимаясь общественной деятельностью. Они работают в ОО «SEMA-Украина», организации, которая поддерживает пострадавших от сексуального насилия, связанного с войной (СНПК).

Женщины рассказывают, что на создание объединения их "вдохновил" собственный опыт.

С украинскими правозащитниками я прибыла в Гаагу как свидетель по делам для Международного уголовного суда. Мне на выступление перед прокурорами дали 3-4 минуты, но они слушали не менее 40 минут. Вечером состоялась пресс-конференция, в Гааге очень много журналистов, огласка была серьезной. И ко мне подошла женщина, дала визитку и сказала, что представляет международную правозащитную организацию – Фонд доктора Дениса Муквеге, занимающегося поддержкой пострадавших от СНПК. Они вообще не знали, что в Украине такое происходит, потому что работают многие с африканскими странами, а здесь такие события в центре Европы!, - рассказала Ирина Довгань.

Она начала активно переписываться с правозащитницей. После чего Ирина принялась искать других пострадавших, предлагая объединиться в организацию, чтобы рассказывать о преступлениях россиян. Так Ирина пригласила и Людмилу Гусейнову.

В конце 2021 г., когда я еще была в плену, в Украине меня заочно наградили Национальной премией за личный вклад в защиту прав человека, которую присудил Центр общественных свобод. Эту награду вручили моему мужу. А он передал ее на хранение моей подруге, известной украинской журналистке Оле Мусафировой. И они решили эту награду лично вручить мне в Национальном союзе журналистов через месяц после моего увольнения. Там собрались представители медиа, общественных организаций. И туда же пришла Ирина Довгань. По завершении торжеств она пригласила меня в организацию. Я ответила, что для меня сейчас самое главное – освобождение тех женщин, которые остались в тюрьме. Некоторых я знала лично, о других просто слышала. Я понимала, как им там тяжело. Ирина сказала, что с организацией мне будет легче добиваться этого, появится больше возможностей на любых площадках говорить об этих заключенных. И я увидела женщин, также находившихся в плену, с деоккупированных территорий. Они тоже пережили то, что и я, поэтому решили, что будем вместе и у нас многое получится, - поделилась Людмила.

В начале работы в организации было около 17 человек, из которых активно участвовали 8-10. Пострадавшие от СНПК начали искать возможности для привлечения внимания государства к этой проблеме. Был организован круглый стол при участии силовых структур. В нем участвовала представительница Офиса Генпрокуратуры Виктория Кравчук, которая близко приняла истории женщин и обратилась к главе офиса. Ирина Венедиктова предложила опросить всех пострадавших и направила прокурора.

Однако не все пострадавшие были готовы говорить о пережитом. Дать показания прокурору согласились всего 10 женщин, одна из в итоге отказалась.

Название организации SEMA переводится с суахили как «Не молчи!» и это явилось своеобразным лейтмотивом деятельности организации.

Если мы будем молчать, то ничего не будет вообще. А мы сейчас не можем себе позволить помалкивать. Украина не может позволить себе помалкивать.
Правительство в сотрудничестве с различными международными структурами – с ООН, Фондом Муквеге, Глобальным Фондом переживших насилие и другими стало заниматься проблемой СНПК. Нас много приглашали на разные события. И мы стали говорить. Нас спрашивают или не спрашивают, а мы говорим. Мы научились говорить. Мы наконец-то сформулировали свои мысли. И еще мы убедились, что европейские страны хотят нас поддержать. Они очень эмпатии, и мы делаем все, чтобы наша страна к ним подтянулась. Но хочется, чтобы это происходило быстрее, – делится Ирина Довгань.

Людмила Гусейнова отмечает, что жертвам сексуального насилия, связанного с конфликтом, нечего стесняться. Поэтому мир должен знать о преступлениях русских и наказать их. Тем более на временно оккупированных территориях остается много страдающих женщин.

Очень важно, по мнению женщин, сейчас добиться принятия закона о пострадавших от СНПК, который должен предусмотреть статус пострадавших. Также закон должен включать список необходимых услуг, которые будут оказывать пострадавшим. Речь идет, в том числе, о медицинской и психологической помощи.

Я общалась с одной психологией. Она сказала: «Вы понимаете, что ваша история такова, что вы не менее 3 лет должны работать с психологом». Но я отдаю себе отчет, что тот психолог не будет со мной безвозмездно общаться все это время. А я не могу бегать от одного психолога к другому, действуя по принципу – здесь десять бесплатных сеансов, потом у другого. Это не помощь. Это называется повторной травматизацией. И все это должно быть законом согласовано, - отмечает Людмила Гусейнова.

Кроме этого, есть потребность в информационной компании, которая поможет пострадавшим побороть страх обратиться к специалистам.

Общественные организации принимают участие в разработке предложений по законопроекту. Также учитывается опыт других стран.