Маркс объяснил пузырь ИИ ещё 150 лет назад

Когда глава OpenAI Сэм Альтман в этом году заявил в Сан-Франциско, что вокруг искусственного интеллекта сформировался пузырь, американский техрынок отреагировал мгновенно.

На фоне того, что до 95% пилотных проектов в сфере ИИ проваливаются, инвесторы восприняли слова Альтмана как сигнал о перегреве. Хотя он говорил главным образом о частных стартапах, многие восприняли это как диагноз для всей отрасли.

Миллиардер Питер Тиль распродал акции Nvidia, инвестор Майкл Барри (известный по истории The Big Short) поставил крупные суммы против таких компаний, как Palantir и Nvidia.

Автор статьи в The Conversation, исследователь Эллиот Гуделл Угальде, утверждает: дело не только в уязвимости отдельных компаний. То, что происходит с ИИ-рынком, хорошо описал ещё Карл Маркс почти 150 лет назад — через концепцию избыточного капитала, который больше не находит прибыльного применения в реальном производстве.

Как Маркс описывал кризисы

Будущее самой технологии искусственного интеллекта под вопросом не стоит — так же как интернет пережил крах доткомов, ИИ останется. Под вопросом — другое: куда потечёт капитал, когда акции ИИ-компаний перестанут приносить нынешние спекулятивные прибыли.

Маркс объяснял кризисы перенакоплением капитала:
когда накопленных денег слишком много, но вложить их в производство так, чтобы получать новую прибавочную стоимость, уже не получается.

Если дополнительные инвестиции не создают нового «реального» богатства, капитал начинает перетекать в спекуляции — в активы, рост которых оторван от реального выпуска товаров и услуг.

Рост ИИ маскирует слабость реальной экономики

Годы сверхнизких ставок и «дешёвых денег» во время пандемии раздули балансы корпораций. Значительная часть этой ликвидности ушла в технологический сектор и сконцентрировалась в так называемой «великолепной семёрке» — Amazon, Alphabet, Meta, Apple, Microsoft, Nvidia и Tesla.

Без этих гигантов, подчёркивает автор, общая рыночная динамика была бы отрицательной. То есть мы видим не столько «процветание технологий», сколько концентрацию капитала в узкой группе переоценённых активов.

В марксовских терминах это выглядит как «деньги, брошенные в обращение без материальной основы в производстве»: стоимость растёт не потому, что создаётся больше товаров, а потому, что растёт цена на бумаги.

От этого страдает «реальная экономика»:

• меньше инвестиций идёт в производство и инфраструктуру,

• растут застой и кризис стоимости жизни,

• но по ВВП картина выглядит не так драматично — пузырь в технологиях «подтягивает» формальные показатели.

ИИ как временная «заплатка» для избыточного капитала

Экономический географ и марксистский теоретик Дэвид Харви развил идеи Маркса в концепции «пространственно-временного фикса» — временной заплатки для системы:

• капитал тянет проблему в будущее (долгосрочные проекты, обещания будущей прибыли),

• или уводит её в новые географические зоны (новые рынки, ресурсы, рабочая сила).

Переизбыток денег, мощностей и труда, который нельзя использовать без потерь, направляется в:

• долгосрочные проекты, где прибыль обещана «когда-нибудь потом» (фактически — фиктивный капитал),

• новые территории — дата-центры, фабрики по выпуску чипов, добычу минералов для электроники.

Бум ИИ, подчёркивает автор, работает и как временная, и как пространственная заплатка:

• обещает будущие сверхприбыли, которые могут так и не реализоваться;

• требует огромных вложений в «железо» и инфраструктуру, что временно «впитывает» избыточный капитал.

Но, как признаёт сам Альтман, пределы здесь уже видны. А протекционистские меры президента США Дональда Трампа, осложняющие мировую торговлю, только усиливают давление на эти каналы.

Цена спекуляций: кто платит за пузырь

Маркс предупреждал: перепроизводство капитала означает и перепроизводство средств производства и жизненных благ, которые нельзя продать с прибылью при текущей покупательной способности населения.

Когда прибыльность падает, система «выравнивается» за счёт:

• уничтожения рабочих мест,

• потерь для домохозяйств, чьи накопления завязаны на рынки акций.

История даёт примеры:

• крах доткомов смёл множество мелких инвесторов и укрепил власть уцелевших гигантов;

• кризис 2008 года лишил миллионы людей жилья, в то время как ключевые финансовые институты были спасены государством.

Сегодня крупные управляющие активами уже готовятся к новым потрясениям: например, Vanguard заметно смещается в сторону облигаций и «защитных» инструментов.

Когда спекуляции вытесняют «нормальный» рост

Марксистка Роза Люксембург ещё в начале XX века задавалась вопросом: откуда возьмётся всё более растущий спрос, необходимый для расширенного воспроизводства капитала.

Ответ, созвучный Марксу и Харви:
когда нормальные производственные направления сужаются, капитал идёт либо наружу (в новые географии), либо в спекуляцию. США всё больше делают ставку на второе.

Сейчас расходы компаний на инфраструктуру для ИИ вносят в рост ВВП больший вклад, чем потребительские траты домохозяйств. Это исторически необычная ситуация: экономический рост всё сильнее завязан на спекулятивные вложения, а не на расширение реального производства.

Так снижается общая норма прибыли, а когда поток спекулятивных денег развернётся, неизбежно последует спад.

Тарифы, ограничения и «замкнутое пространство» для капитала

Классические способы «сбросить давление» — вынос производства в новые страны, расширение рынков — работают хуже.

• Тарифы,

• экспортные ограничения на чипы,

• зеркальные торговые меры других стран

— всё это сужает глобальное пространство для экспансии.

Капитал, не находя выхода вовне, всё чаще:

• перекладывает долги вперёд,

• надувает стоимость активов,

• опирается на финансовые инструменты, которые временно маскируют убытки, но делают систему более хрупкой.

Глава ФРС Джером Пауэлл, заявляя о готовности снижать ставку, фактически открывает путь к новому циклу дешёвого кредита. Это позволяет:

• «залить» проблемы деньгами,

• создать ещё один виток спекуляций,

• но одновременно наращивает долг домохозяйств и компаний.

Маркс описывал это как логику процентоносного капитала: финансовые инструменты создают претензии на будущую прибыль сверх того, что реально может быть произведено.

Что будет, если пузырь ИИ лопнет

Если пузырь вокруг ИИ рухнет в момент, когда:

• у государств мало возможностей перенаправить инвестиции за рубеж,

• экономика и так держится на хрупком кредите,

последствия могут быть серьёзными.

Капитал не исчезнет — он перетечёт:

• в долговые рынки,

• кредитные инструменты, поддерживаемые ФРС через низкие ставки.

Это не отменит кризис, а лишь сместит его нагрузку вниз по социальной лестнице: к работникам, заемщикам, пенсионным фондам.

В этом смысле, подчёркивает автор, пузырь вокруг ИИ — не уникальная аномалия, а очередной механизм того, как система пытается впитать избыток капитала.

Если протекционизм и дальше будет перекрывать пространственные выходы, а «решения во времени» опираться на всё более рискованный кредит и финансовые рычаги, мы будем двигаться по циклу:

инфляция активов → обвал → вмешательство государства → новый пузырь.

Сам искусственный интеллект выживет и будет развиваться. Но спекулятивный пузырь вокруг него — лишь симптом более глубокой структурной проблемы. И, как почти всегда в подобных историях, основная цена за его лопание, по Марксу, ляжет на плечи рабочего класса.