Как живут украинские беженцы в палаточном лагере в Чехии

Уже месяц, как магистрат Праги закрыл центр регистрации, поскольку у властей нет возможности расселить людей в городе. Редакторка Соцпортала Маша Гриневич съездила в палаточный городок в пражском районе Троя, который разбили в мае, а закрыть планируют в сентябре.

Добро пожаловать в никуда, - соцработница Ридхи указывает на неприметную желтую стрелку на синем фоне, - нам сюда.

Тот, кто отмечал стрелками путь к лагерю беженцев в Праге раньше точно разрабатывал квесты повышенной сложности и успешно продолжил делать это на новой работе - путь к лагерю может найти только тот, кто знает, куда идти. Следуя спрятанным в придорожных кустах желтым стрелкам, мы идём к палаточному городку - пока что видны только верхушки армейских палаток.

Во вторник мы переезжаем на новое место, - говорит соцработница, - там будет получше. Обещают водопровод. Сюда питьевую воду доставляют цистернами, канализации нет.

Сколько людей здесь живет? - спрашиваю, чуть отстав.

Мы так и не решили, как меня представить, - журналисткой или просто посетительницей.

Лагерь рассчитан на 150 человек, сейчас живет 60 человек. Половина из них дети, - моя провожатая обменивается с охраной несколькими фразами на чешском и нас пропускают. Я не знаю, как она меня представила.

На входе в лагерь дежурит полиция и скорая. Моя провожатая говорит, что полицейские не горят желанием работать. Когда в лагере возникали конфликты, соцработники вызывали городскую полицию. Скорая тоже постоянно на месте. Недавно в лагере обнаружили туберкулёз и одну семью пришлось изолировать. Семья была не в восторге, но это медикам решать, кому остаться в изоляции, а кого можно выпустить.

Мы проходим дальше - прямо к двум огромным флагам - украинскому и ромскому. Видя мое удивление, Ридхи поясняет:

85% беженцев в лагере - ромы.

Откуда они, - тут же спрашиваю, пытаясь прикинуть, где в Украине компактно проживают ромы и каким путем они попали в Чехию.

Из Закарпатья, - моя провожатая морщится, - они говорят только по-венгерски. По-украински и по-русски, думаю, понимают, но разговаривают нехотя. По крайней мере взрослые. Дети с удовольствием учатся на украинском.

На Закарпатье же нет войны? - спрашивает меня Ридхи после паузы.

Я пожимаю плечами. На Закарпатье нет войны, но никто не знает, когда и куда в следующий раз ударит враг. В Украине сейчас нет на 100% безопасного места.

Многие из них не скрывают, что приехали в Европу «воспользовавшись случаем», - продолжает соцработница, не дождавшись ответа, - у каждой страны свои достоинства. Вот сейчас они в Праге, потом едут в Будапешт.

Я снова молчу. За последние несколько месяцев я наслушаюсь историй про соотечественников, которые воспользовались войной, как благовидным предлогом, чтобы «увидеть Европу». Волонтёры во всех странах страшно злятся, когда рассказывают про таких: из-за бессовестных людей, эксплуатирующих чужую доброту, те, кто действительно нуждаются в помощи, ее не получают.

Ладно, пойдём, - Ридхи заводит меня в сам лагерь.

Снимать мне не разрешили, так что я просто глазею по сторонам, стараясь подмечать детали. Большие армейские палатки стоят полукругом. В них - кровати прямо на земле. На вытоптанной площадке в центре лагеря - лавки и столы под тентом. Там собралось несколько человек, они учат чешский язык с переводчицей. Это - украинская семья, бабушка, мама и сын. Им нужно попасть на прием к какому-то чиновнику.

К нам подбегает маленькая девочка-ромка. Она просит у Ридхи ножницы.

Делать оригами, - нетерпеливо обьясняет.

Хорошо, - кивает ей Ридхи и мы втроем идём за ножницами, - но прежде, дай проверю твои волосы.

Девочка аж пританцовывает от нетерпения, но позволяет.

Вши, - обьясняет мне Ридхи, - у всех детей здесь. Я каждый день напоминаю им мыть голову специальным шампунем, но это не помогает.

Маленькая ромка получает ножницы и бежит к столу - там они вместе с девочкой-украинкой смотрят тьюториал на Ютубе о том, как делать фигурки из бумаги. Интернета в лагере нет. Не знаю, как они подгрузили видео. Ридхи проверяет волосы и второй девочки - у нее тоже вши. Дети не сильно переживают по этому поводу, но Ридхи нервничает - она вчера нашла в собственных волосах паразита. Девушка вынуждена последнее время превентивно мыть голову специальным шампунем.

Пойдем, я покажу тебе школу, - зовет меня Ридхи.

Мы оставляем девочек и идем к небольшой палатке, где умещается три стола и несколько лавок. Женщина с длинной, наполовину седой косой подметает бетонные плиты пола. Она соглашается говорить, только если я обещаю не записывать ее.

Я волонтерю тут всего несколько дней, - женщина рассказывает, продолжая убирать, - не могу оставаться в стороне, когда такое происходит. Учу детей в основном математике. Не все дети понимают на украинском, но тут мы говорим на языке цифр и им это очень нравится. Раньше, похоже, у них не было нормального доступа к учебе. А вообще этот лагерь очень хороший, - продолжает она, опершись на метлу, - тут людей кормят три раза в день, у них есть, где помыться. Но главное - на них не падают бомбы.

Я благодарю ее и мы с Ридхи медленно идем к выходу из лагеря.

Выплаты беженцам и бесплатный проезд отменили, - говорит она печально. Ридхи действительно переживает за своих подопечных, - Прага переполнена, как и все крупные города. Работу без знания языка найти очень сложно. Большинство из тех, кто живет в лагере, готовы работать только там, где платят сразу по принципу «отработал - получил». Но это Чехия, тут так нельзя.

Я люди еще приезжают сюда?, - спрашиваю, зацепившись взглядом за мальчика на беговеле, которого бегом пытается догнать другой ребенок. “Он хочет у меня велик забрать!” - кричит мальчик, врываясь в тент к волонтерам.

Второй мальчик резко тормозит, разворачивается и возвращается в лагерь.

Да, но не так много, как раньше. Центр регистрации же закрыт. Все временное жилье занято, - отвечает Ридхи.

Она тоже наблюдает за детьми.

Этот лагерь закроют в сентябре, - добавляет она после паузы.

А людей куда? - спрашиваю я.

Она молча пожимает плечами и качает головой.