Как не потерять людей навсегда: что может вернуть часть украинских беженцев

По оценке Центра экономической стратегии, сейчас речь идет примерно о 5,6 млн военных беженцев: около 4 млн — «чистые выезды» через юго-западную границу (выехали минус вернулись), еще около 300 тыс. добрались до западных стран через Россию и Беларусь, а в отношении людей, оказавшихся в России и Беларуси, исследователи опираются на оценку ООН за 2022 год — 1,3 млн. За год общая цифра выросла ориентировочно на 400 тыс.

Это не просто статистика. Среди беженцев в западных странах исследователи оценивают около 1,7 млн работающих, а суммарные потери для экономики (из-за рабочей силы и потребления) могут составлять от 2% до почти 10% ВВП в год — в зависимости от сценария.

В то же время, нельзя «приказать» людям вернуться: безопасность остается главным условием для любого решения о возвращении.

Кто именно уехал — и почему это важно для решений

Опрос показывает, что значительная часть беженцев — жители крупных городов, часто с востока и юга или из Киева.

Это преимущественно высокообразованные люди: 71% имеют уровень бакалавра или выше, 71% были трудоустроены в Украине.

И это не самые бедные: 43% до переезда могли позволить себе дорогие покупки; исследователи сравнивают это с данными КМИС (около 20% в среднем по Украине до войны и в 2023 году).

То есть война «вывела» за границу заметную часть среднего класса — людей, которых сложно заменить на рынке труда.

Что видно в интеграции — и где появляется риск

Данные показывают, что украинцы за рубежом быстро «укореняются»: доля трудоустроенных уже достигает 60%.

Но есть и обратная сторона: 54% тех, кто работает, заняты не по специальности, которая была у них в Украине — это риск деквалификации.

Еще один маркер интеграции — язык. Уровень знания языка принимающих стран растет, особенно среди молодежи; исследователи называют язык сильным «рычагом», потому что он помогает находить лучшую работу и не опускаться ниже квалификации.

Финансовая опора — и уязвимые группы

Финансово большинство держится самостоятельно. Лишь 14% респондентов можно отнести к условно бедным (экономят на еде или одежде), а социальная помощь в среднем составляет 17% семейного бюджета; у пенсионеров доля помощи выше (около 30%), у семей с детьми — около 20%.

Это подсказывает решение: если Украина хочет возвращения, нужно думать не только о рабочих местах, но и о «мягкой посадке» для тех, кто рискует потерять уровень жизни.

Намерения возвращения: стабилизация, но без «быстрых дат»

Намерения возвращения в этом году стабилизировались: 43% говорят, что планируют вернуться в той или иной мере, 36% — что не планируют.

Для большинства это не «завтра»: 80% тех, кто рассматривает возвращение, привязывают его к завершению войны и возобновлению гражданских полетов над Украиной.

Когда люди говорят о возвращении, они представляют его очень конкретно: значительная доля хочет вернуться только в свой регион, а если рассматривает другие варианты — то чаще всего Киев и Киевскую область; около половины готовы возвращаться только в крупные города или областные центры, а в село — немногие.

Решения, которые можно делать уже сейчас (и которые опираются на данные)

В презентации звучит практический набор шагов: договариваться с партнерами в ЕС об условиях циркулярной миграции (чтобы люди могли ездить без страха потерять разрешение), развивать возможности дистанционной работы с Украиной для тех, кто живет в Европе, а также снимать барьеры, которые «отрезают» молодежь от Украины (в частности бюрократию вокруг дипломов и поступления).

Ограничения очевидны: ни одна программа не заменит безопасности. Но данные подсказывают простую логику: там, где сохраняются работа, образование и финансовые связи с Украиной, «возвращение» легче превратить в реалистичный план, когда для этого появятся условия.