Как фольклор со всего мира породил монстров, которых мы боимся

Мировой фольклор — от Индии до Лаоса, от коренных народов Америки до Африки — лежит в основе множества знаковых фильмов ужасов.

Как отмечает The Conversation, именно мифы, легенды и духовные образы из разных культур формируют образы монстров, которых мы боимся и сегодня.

Фредди Крюгер из культовой серии Кошмар на улице Вязов — не просто выдумка. Его прообразом стал злой дух dab tsog из верований народа хмонг из Лаоса. В 1980-х годах в США среди мужчин из этой диаспоры фиксировали загадочные случаи внезапной смерти во сне — диагноз звучал как внезапный ночной смертельный синдром (SUNDS).

Хмонг объясняли это атаками dab tsog, духа, вызывающего удушье и паралич сна. Истории о духе вдохновили режиссёра Уэса Крэйвена на создание ужастика, в котором сон становится смертельной ловушкой.

Легенда о вендиго — духе-людоеде из фольклора алгонкинских племён Северной Америки — легла в основу фильма Оленьи рога (Antlers). В мифе вендиго — не только чудовище, но и моральное предостережение: он карает за алчность, разрушение природного баланса и эгоизм.

Режиссёр Скотт Купер показал, как это древнее существо становится отражением современных страхов — наркозависимости, бедности, насилия и разрушения окружающей среды.

Фильм Его дом рассказывает о беженцах из Южного Судана, пытающихся начать новую жизнь в Англии. Но вместе с ними в новый дом приходит апетх — ведьма из фольклора народа динка.

Апетх питается чувством вины, разрушает благополучие и «поедает» удачу. В фильме миф становится метафорой посттравматического синдрома и культурной изоляции.

В Оно живёт внутрииндийско-американская школьница Самидха старается забыть своё происхождение, чтобы влиться в американское общество. Но с ней сталкивается древний пишача — демон из индуистских преданий, питающийся страхом, стыдом и гневом.

Когда подруга Самидхи выпускает пишачу из стеклянной банки, начинается борьба не только с чудовищем, но и с внутренним конфликтом идентичности. Монстр становится воплощением оторванности от корней и непринятия себя.

Хоррор давно перестал быть жанром ради «пугалок». Он стал инструментом социального анализа, исследующим травмы, тревоги и историческую вину. Как отмечает автор материала Амала Поли, ужасные существа из разных культур — dab tsog, апетх, вендиго, пишача — дают нам универсальный язык страха.

«Монстры на экране — это не только фантазии. Это отражения реальных тревог: жадности, изоляции, вины, утраты дома», — пишет Поли.