Экономика России сократится в 2022 году, однако, не так, как хотелось бы, - экспертка

Нанесенный ущерб преимущественно касается торгового эффекта санкций. В то же время, есть ряд мер, которые могут быть применены и существенно ослабят экономику России уже в этом году. Такое мнение высказала Элина Рибакова, заместитель главного экономиста Института международных финансов (Institute of International Finance), в ходе публичной лекции в Киевской школе экономики. Лекторша оценила влияние введенных санкций, проанализировала «лазовки», найденные Россией, и очертила следующие приоритеты.

– Санкции против России в финансовом секторе влекут за собой расходы, но значительно меньше, чем большинство ожидало. Центральный банк России отреагировал на них профессионально, что уменьшило прямое влияние на финансовую систему. Санкции финансового сектора де-факто превратились в торговые. Очевидно, что Европейская комиссия и Казначейство США хотели развести эти санкции – финансового сектора и торговые. Но реальность взяла верх. Корпоративный сектор вышел из России из-за жалоб, рисков и токсичности работы с Россией.

– Принципы санкций в финансовом секторе изначально заключались в том, что страны, против войны, решили найти болевые точки, в которых имеют наибольшее влияние на Россию. Это было понятно российским корпорациям в 2014 году, и они нашли внутреннее финансирование. Внутренней системы мало для их финансовых нужд, а в 2014 году у российской экономики забрали возможность занимать наружу. Так что им пришлось это разводить. Это повлияло на экономику и способность России развиваться в будущем.

– Россия решила построить крепость, изолироваться. Меньше полагаться на финансовые рынки. Направлять мышление макроэкономической элиты к геополитическим целям. Произошло возвращение к экономическому суверенитету, государственному правлению, где больше нельзя считать, что экономика живет своей жизнью, а политика и внешняя политика – другим. Россия хотела иметь запасы резервов, взвешенную макроэкономическую политику, поэтому они позволили технократам делать свою работу. Очень быстро поняли, что фискальное сокращение, консолидация бюджета не могут быть достаточно значительными для финансирования внутренней финансовой системы. Поэтому открыли рынок для иностранцев, обеспечивали высокие реальные ставки, чтобы привлечь их в экономику. А у населения деньги забрали-де нам они нужны для нашего плана геополитических авантюр, и мы собираемся положить их в наши резервы. Цену этих геополитических авантюр простые люди в России ощущают с 2014 года.

Готовясь к потенциальным новым санкциям, они частично перевели резервы из ЕС и США, с доллара в другие юрисдикции, создали внутреннюю систему по обмену сообщениями между банками в противовес SWIFT. Финансовая система России не остановилась из-за этого, а также из-за того, что отключение происходит банк за банком.

– Центробанк удвоил ставку с 9,5 до 20, ввел драконовский контроль над капиталом, в частности, на экспорт – речь идет о требовании сдачи поступлений 80% экспорта и сдачи вырученных средств в течение трех дней. Были заморожены денежные депозиты. В первые дни после оглашения санкций Центробанк был вынужден прекратить интервенцию на рынке, частично из-за санкций, частично из-за потери половины резервов. Была банковская паника. Если ответ Центробанка был менее подготовлен и профессиональным, мог бы произойти распад финансовой системы, ведь даже у крупнейших банков, таких как Сбербанк, не хватало наличных в банкоматах и ​​отделениях. Но система стабилизируется.

Другая причина стабилизации системы – Россия в основном экспортирует нефть, газ и другие товары. С января по апрель Россия получила $96 млрд. профицита текущего счета. Это сокращение импорта, но еще и астрономические цены на нефть и газ. Несмотря на небольшое сокращение, скидку около $30 за баррель на российскую нефть, это все равно большие суммы. В результате Центральный банк России вернул ставку в 11%. Он осторожно смягчает требования по оттоку капитала. Они чувствуют, что ситуация улучшается и начинают готовиться уже к энергетическим войнам. Это следующий этап войны.

– Газпром ведет энергетические войны. Он вел их в Украине. И сейчас ведет тоже. Польша и Болгария уже отключены. Есть другие сигналы того, что "Газпром" готов активизировать игру энергетических войн против Европы. Есть проблема большого влияния на потоки. Газпром в какой-то момент заявил, что желает получать плату в рублях. С точки зрения макроэкономики, это не даст ничего особенного. Но Россия препятствует, через которую можно перепрыгнуть, на что некоторые страны соглашаются, а некоторые – нет. И это уже такой сигнал России миру, что европейские страны не могут договориться вместе даже по поводу таких незначительных вещей, их власть раздроблена, и Россия имеет определенные рычаги влияния на них.

Но то 6-й пакет санкций свидетельствует о единстве сил Европы, как и любая совместная деятельность, будь то нефтяное эмбарго, ограничение на газ или тарифы.

– Европа платит непропорционально большие суммы, покупая российские товары и газ. Европа также имеет много рычагов. Единственное, что не стоит забывать: для России Европа является крупным покупателем нефти и газа, но для бюджета России нефть намного важнее газа. Если ударим по экспорту нефти, то коснемся непропорционально более высокой доли платежного баланса, а также непосредственно ударим по бюджету и платежеспособности России.

– Европа непропорционально сильно полагается на российский газ. Для них газ является более болезненным вопросом, а для россиян он менее значителен. В отличие от нефти, по отношению к газу последствия для сторон противоположны. В энергетических войнах для Европы имеет смысл сначала использовать нефть как рычаг влияния, а для России – сначала газ.

Дело не только в зависимости от российского газа, но и в отсутствии физической инфраструктуры, чтобы иметь возможность не только использовать терминалы (в терминалах достаточно мощностей, чтобы получить газ), но и распределять его по всем странам. Терминалы расположены вокруг береговой линии, но в таком случае у многих стран не будет газа только из-за недостаточной инфраструктуры. Одним из них является Германия. Германия планирует построить терминалы, два из которых – до конца года. Она будет столько же мощностей, сколько Испания и Великобритания или потенциально больше. Это изменит их положение. Предыдущие дискуссии по газопроводу между Испанией и Францией показали, что нефтепровод Испании не имеет достаточной мощности, а строительство нового нефтепровода – это многолетний, многомиллиардный проект. Энергетические терминалы могут оказаться обходным путем. Но опять же это займет даже больше времени, чем решение проблем с нефтью.

– Сейчас Россия поставляет большую часть нефти в ЕС. Она также поставляет нефть в Китай и Индию. Кажется, почему бы им просто не поставлять еще больше в Китай и Индию? Китай уже имеет контракты с другими поставщиками. Кроме того, Китаю не нравится слишком полагаться на одну страну в их совокупном энергоснабжении. Это подводит нас к ключевой теме – экономическому суверенитету. Европейцы кладут слишком много яиц в одну корзину, а Китай хочет диверсифицироваться. А если Индия даже вчетверо увеличит импорт российской нефти, у России не будет из этого большой выгоды. Там есть инфраструктурные проблемы с доставкой, а нефтепереработчики не ориентированы на российскую нефть.

– Могут состояться и многие другие товарные войны. 90% украинского экспорта шло через порты, на 4 ведущих порта приходится более 80% перевозок. Все они заблокированы, что очень усложняет ситуацию. Есть и другие сферы, по которым России ничего не стоит доставить какие-то неудобства другим. Санкции же против России в дальнейшем будут преимущественно сосредотачиваться на газе и нефти. Это то, над чем Европейский Союз будет работать не только в ближайшие месяцы, но, может, и десятилетиями.

Элина Рибакова – заместитель главного экономиста Института международных финансов (Institute of International Finance). В Институте она руководит экономическими исследованиями на развивающихся рынках. Ранее Рибакова была приглашенным сотрудником в Брейгеле, где ее исследования были сосредоточены на финансовых рынках, экономических компаниях и центральных банках. До этого занимала должности высшего уровня в экономических исследованиях в различных финансовых учреждениях, в последнее время в Deutsche Bank в Лондоне как руководитель отдела исследований в регионе EEMEA, а также руководящие должности в Amundi (Pioneer) Asset Management, Avantium Investment Management и Citigroup. Она также преподавала на аспирантуре и бакалавриате в Стокгольмской школе экономики и читала гостевые лекции в Лондонской школе экономики, Chicago Booth в Лондоне и т.д. Свою карьеру Рибакова начала в качестве экономиста в штаб-квартире МВФ в Вашингтоне.