Поиск

Война помогала создавать нации - теперь она уничтожает их

Для династий древнего Китая, империи Месопотамии и, спустя века, царств Европы, ведение войны было одной из причин их существования. Но сегодня страны, ведущие военные действия, похоже, рушатся

Организованное насилие – термин, которым мы привыкли обозначать войну — уже давно считается способом объединить народ. Археологические данные свидетельствуют, что почти половина тех, кто жил в течение последней части каменного века в Нубии, области вдоль южных вершин реки Нил, умерли насильственной смертью. Многие другие племенные сообщества на протяжении веков разделяли эту моральную установку, которая обуславливала широкомасштабную мобилизацию с целью организованных убийств, а не широко распространённого случайного насилия. Организованные набеги на соседние нубийские поселения привели к координации между сельскими жителями. Нападавшие и защитники должны были мобилизовать ресурсы, строить планы и укреплять доверие друг к другу, чтобы эффективно бороться. Сотрудничество, взаимозависимость, доверие — даже при убийстве других — являются основами политического порядка, основными элементами государств.

Появление сельского хозяйства было необходимым условием существования постоянных населённых пунктов — городов — любого значительного размера. Это породило более крупные общества, способные к более масштабным и сложным войнам. Для династий древнего Китая, империи Месопотамии и, спустя века, царств Европы, ведение войны было одной из причин их существования. Фридрих Уильям основал и построил Пруссию, чтобы вести войну против своих многочисленных враждебных соседей. Пруссианские столкновения с соседями в XVII и XVIII веках создали страну, которую мы знаем сегодня как Германия. В середине XVIII века Семилетняя война помогала соорганизовать американских колонистов против англичан, открыв им путь формирования собственной нации.

За всю эту длинную историю от каменного века до современной эпохи основная политическая формула осталась неизменной. Разнообразные элементы общества научились сотрудничать вне семейных структур, чтобы вооружиться для грабежа, обороны — или того и другого. Они сформировали иерархии, бюрократии и институты, которые видоизменялись и развивались. Для стран с формирующимся рынком последствия этих войн также несли важный общий опыт. Поражение могло служит цели объединения даже больше, чем победа.

Последняя крупная межгосударственная война началась в 1980 году, с нападения Ирака Саддама Хусейна на Иран после иранской революции. Когда Хусейн начал жестокое наступление, напоминающее боевые действия Первой мировой войны, Иран был явно не готов. Иранские революционеры взяли на себя религиозные обязательства помогать организовывать легионы бойцов. Иранские мужчины, молодые и старые, снова и снова бросались на иракские танковые атаки до тех пор, пока продвижение Ирака не остановилось. Трудно переоценить значение войны для укрепления легитимности нового режима и сплочённости страны. Иранское общество вместе переживало страдания, страх, и в результате обрело обновлённое чувство персидской идентичности.

Со времени ирано-иракской войны (1980-88 гг.) войны в основном разрушали нации. Но сегодня страны, ведущие военные действия, похоже, рушатся. В сегодняшних странах, от Ливии до Мьянмы, конфликт подрывает правительства и угрожает крахом страны так же, как это произошло с бывшей Югославией в 1990-х годах. В Ираке война, начатая 14 лет назад Соединёнными Штатами, стала источником внутреннего распада. Между тем, Южный Судан, новейшая нация в мире, находится в нисходящей спирали внутреннего насилия. Страна добилась независимости от Судана после более чем двух десятилетий борьбы. Примеры истории свидетельствуют о том, что Южный Судан должен был выйти из этого испытания сильным, несмотря на многочисленные проблемы, с которыми страна столкнулась как молодая нация. Вместо этого он фактически рухнул на фоне борьбы за независимость, начав ещё одну войну, в результате которой более 2 миллионов человек из 12,5 стали беженцами.

Опыт Южного Судана является новым стандартом. Вооружённый конфликт, независимо от его причин и результатов, теперь препятствие на пути к прогрессу, тормозящее развитие и затемнющее перспективы. Действительно, война стала смертельным недугом современных государств. Широко используемые термины «раздираемая войной нация» и «цикл насилия» для описания конфликтных стран выражают очевидный факт, что страны, находящиеся в состоянии войны, представляют собой государства в упадке. Война кажется мрачным финалом, а не началом прекрасного пути сильных народов.

Одной из причин того, что война больше не помогает создавать нации, является то, что несколько новых государств продолжают строить свою идентичность. Деколонизация и окончание «холодной войны» привели к появлению множества новых стран. Кроме того, считается, что страна, ведущая завоевательную войну, нарушает нормы международной политики, установленные в конце 20-го века. Современные государства существуют, по большей части, в пределах своих границ. Многие из завоеваний, которые раньше требовали военных действий, теперь могут быть достигнуты путём захвата доли рынка, фальсификации выборов и военного давления.

В прошлом национальное строительство часто опиралось на апелляции политических лидеров к этничности и идеологии. Но политика и насилие, основанные на этническом происхождении, которые были популярны раньше, сегодня пользуются дурной славой и влекут за собой обвинения в военных преступлениях. Возможно, что более важно, никакие насильственные идеи не оживляют глобальную политику, как было когда-то. В конце Второй мировой войны Сукарно, лидер современной Индонезии, выдвинул идеологию из смеси национализма, марксизма и ислама, что стало частью его успешных усилий по объединению Индонезии. Для Сукарно основные убеждения и идеи, проходящие через мир в то время, стали средством создания обширной и многолюдной нации из этнически разнообразной цепи отдалённых островов. Но глобальная политика сегодня лишена больших идей и революционных идеологий. Большинство стран соответствуют Вашингтонскому консенсусу в отношении норм управления и экономики. Даже автократии в основном играют по этим правилам. К примеру, лишь немногие страны в Латинской Америке — например, в Боливии — имеют политические движения на национальном уровне, которые декларируют осмысленный вызов неолиберализму.

В общем, период государственного строительства может закончиться. Что же, будем надеяться. Национальное строительство предполагает, в сущности, насилие в результате внутренних репрессий и внешних конфликтов. Революционная эпоха Франции, Джексоновской Америки и маоистского Китая — три примера государственного строительства в мировой истории — столь же известны своими преступлениями, как и их непреходящими достижениями. В то время как конец эпохи национального строительства может быть благом для всего мира, для стран, которые пытаются создать себя, мало хорошего. Скорее всего, у Афганистана или Сомали не будет своего Сукарно. Иракский Курдистан, курдская территория Ирака, страна без государства, вряд ли поднимет свой собственный флаг в ближайшее время, оставаясь в каком-то полуавтономном статусе. Это источник огромных разочарований для курдов Ближнего Востока, о чем свидетельствует недавний референдум о независимости в иракском Курдистане. Но путь к формированию нации, в который верят многие курды, по всей видимости, исчез.

Комментарии