Удар в подвздошье: чем грозит России проникновение ИГИЛ в постсоветскую Азию

События, произошедшие в середине июля на южных подступах к России – попытка переворота в Турции, захват заложников в Армении и убийства полицейских в Казахстане – заставили Кремль задуматься о турбулентности по всему периметру российских границ. Если принять во внимание, что и западное направление – с учетом продолжающихся боев на Донбассе и противостояния с НАТО на прибалтийском участке – давно перестало быть зоной спокойствия, то тревога российского руководства вполне объяснима. Но подступы к России со стороны Кавказа уже не первый год являются головной болью Москвы, с которой она привыкла как-то справляться, а в конфликте с западными соседями Кремль так или иначе должен винить в первую очередь себя, и мир здесь тоже во многом зависит от его воли.

Другое дело – ситуация за линией границы с Казахстаном – самой протяженной сухопутной границы в мире. Обстановку там Москва не контролирует, как не контролирует она и поток гастарбайтеров, прибывающих миллионами на российскую территорию из Узбекистана, Таджикистана, Киргизии и в меньшей степени из Казахстана.  Рост конфликтности  в этом регионе вкупе с волной миграции может в перспективе отозваться на всем постсоветском пространстве – терактами, межнациональными и межконфессиональными столкновениями.

В настоящий момент авторитарные режимы Центральной Азии (признаки демократии здесь можно разглядеть разве что в Киргизии) с трудом сдерживают рост исламистских настроений среди собственного населения, о чем свидетельствуют последние теракты в Актюбинске и Алма-Ате. А ведь с социально-экономической точки зрения именно Казахстан является самой успешной из республик региона, и благополучие Нурсултана Назарбаева до сих пор казалось незыблемым.

Некоторым  из бывших советских республик – как, например, Туркмении – пришлось напрямую столкнуться с военной угрозой, исходящей от исламистов. В прошлом году в боях на границе с Афганистаном погибли более десятка военнослужащих. В итоге так и не установили, кто атаковал туркменскую территорию: талибы или сторонники ИГИЛ.  Однако в данном случае оценить реальный уровень опасности вторжения, учитывая абсолютную закрытость Туркмении для иностранных СМИ, крайне сложно, и не исключено, что жертв было намного больше.

В Таджикистане, граница которого с Афганистаном еще с советских времен считалась самым проблемным участком южного периметра, рвение сторонников джихада несколько охлаждает присутствие 201-й российской военной базы. Ее штаб дислоцирован в Душанбе, но боевые подразделения выдвинуты в Куляб и Курган-Тюбе, то есть на основные направления, идущие от афганской границы. В прошлом году на заявление таджикского руководства об обострении ситуации в Афганистане Россия ответила усилением 201-й базы ударными вертолетами.

Узбекистан, обладающий из всех стран региона самой боеспособной армией, справляется с охраной своих рубежей самостоятельно.  Вдоль всей 137-километровой границы с Афганистаном здесь построен так называемый «Афгано-узбекский барьер», считающийся наиболее укрепленной границей в мире (после разделительной линии между Северной и Южной Кореей).  Он состоит из двух линий колючей проволоки под напряжением и минных полей. К слову, почти такие же укрепления ограждают Узбекистан и от Таджикистана.

Но если импорт исламизма постсоветским республикам удается пока предотвратить, то бегство собственных граждан  в ряды «Талибана» и ИГИЛ продолжает набирать масштабы. Особенно показательны в этом отношении предварительные результаты расследования теракта в стамбульском аэропорту Ататюрка 28 июня этого года. Среди  задержанных по подозрению в совершении этого преступления, ответственность за которое взяло на себя ИГИЛ, оказались граждане Киргизии и Таджикистана.

О том, что в составе подразделений ИГИЛ воюют уроженцы республик Центральной Азии было известно давно. В 2014 году приводились данные, что в Ираке и Сирии за исламистов сражаются 250 граждан Казахстана, 100 – Киргизии, 190 – Таджикистана, 500 – Узбекистана и 360 – Туркмении.  В 2015 году к ИГИЛ примкнул сбежавший из Таджикистана командир местного ОМОНа, полковник милиции Гулмурод Халимов, что вызвало немалый переполох в Душанбе. Разумеется, настоящих цифр сегодня никто не назовет (согласно подсчетам «Международной кризисной группы», к началу 2015 года в рядах ИГИЛ воевали от 2 до 4 тысяч граждан азиатских республик бывшего СССР) и любые оценки могут быть заниженными, особенно учитывая то обстоятельство, что боевики, прибывающие с постсоветского пространства создают в составе ИГИЛ собственные этнические группировки. Узбеки, в частности, сформировали в Исламском государстве два джаамата – «Имам Бухари» и «Сейфуддин Узбек». Люди туда вербуются через интернет, а добираются до Сирии в основном через Турцию.

Существует еще один раскрученный канал поставки рекрутов в ИГИЛ и он уже напрямую затрагивает Россию, так как вербовка осуществляется на ее территории. В прошлом году, например, стало известно о Мухаммаде Абдуллаеве – трудовом мигранте из Узбекистана, который приехал на заработки в Астрахань, а в результате оказался в рядах исламистов в Сирии. По данным СМИ, в Москве вербовку гастарбайтеров осуществляют несколько групп чеченцев, проводящих агитацию в общежитиях мигрантов. Работают вербовщики также на Урале и Дальнем Востоке – всюду, где трудятся гастарбайтеры, а нет их сейчас, пожалуй, только в некоторых районах Крайнего Севера. Об успехах вербовщиков в России и странах постсоветского пространства говорит хотя бы то, что «великий и могучий» стал едва ли не самым распространенным средством коммуникации в ИГИЛ после арабского языка.

Причем вербовщиков интересует не только «пушечное мясо», то есть условно те, чьими руками можно только воевать. Ведется также целенаправленная работа в отношении специалистов. По данным узбекской Службы национальной безопасности, в ИГИЛ особенно востребованы IT-специалисты и талантливые пиарщики, которых используют для  пропаганды идей исламиза. Зовут приезжать обычно сразу целыми семьями, предлагая на обустройство десятки тысяч долларов.

И все же отъезд в ИГИЛ узбеков, казахов и таджиков – лишь малая часть проблемы. Намного более опасным представляется возвращение на родину этих людей, уже инфицированных вирусом джихадизма. Если, конечно, речь не идет о насильственном возвращении для следствия и суда. Ведь основные рассуждения тех, кто занимается вербовкой, а затем и тех, кто ведет новобранцев в бой, строятся вокруг конструкции  «когда вы заработаете хорошие деньги, мы вместе с вами вернемся к вам, в вашу страну и установим там наши порядки».  Вне зависимости от будущего ИГИЛ на территориях Сирии и Ирака граждане центральноазиатских республик, получив деньги и боевые навыки, у себя на родине представляют особую угрозу.

В большей степени это касается самых влиятельных стран региона – Узбекистана и Казахстана,  ведь президенты обеих стран далеко не молоды (Исламу Каримову – 78, Нурсултану Назарбаеву – 76 лет), и можно ожидать их отхода от дел.  Смена власти, построенной исключительно на диктаторских качествах обеих лидеров, прогнозируемо приведет к перераспределению государственных ресурсов, что в свою очередь спровоцирует рост нестабильности. При таком раскладе идеи халифата окажутся крайне привлекательными для населения, уставшего от произвола и коррупции прежних властей.

И чем дольше оттягивается начало войны с ИГИЛ в Центральной Азии, тем большую опасность такой поворот событий таит для России. Ведь сколько бы денег ни было брошено на укрепление базы в Душанбе, Москве все равно не удастся построить на границе с Казахстаном свой «барьер» протяженностью в тысячи километров. Зато в самой РФ с каждым годом будет расти количество прибывающих из Азии мигрантов.  Часть из них будет оставаться на ПМЖ, покупать жилье, перевозить родственников, диаспоры будут разрастаться, создавая социально-экономические условия для прибытия все новых и новых членов. Ситуация будет развиваться по французскому сценарию, ведь постсоветские республики Центральной Азии – такие же бывшие колонии России, как страны Магриба и Сирия по отношению к Франции. В самом этническом и конфессиональном разнообразии нет ничего страшного – это всего лишь законы истории – только вот опыт Франции показывает, что действенного инструмента для борьбы с религиозным экстремизмом при таких масштабах миграции еще не придумано.

К 2030 году, по прогнозам, каждый пятый житель России будет исповедовать ислам. Впрочем, уже сегодня, по данным ЦРУ,  доля мусульман в РФ сопоставима с этим показателем, тогда как во Франции, пережившей за последний год несколько крупных атак ИГИЛ, он не превышает и 10%.  Даже с  учетом большей свободы действий, которую представляет потенциальным террористам европейское законодательство, Россия уже подошла к той черте, за которой, разверни халифат войну против нее, взять ситуацию под контроль будет почти невозможно. К сожалению, ничего нового для самих россиян в таком сценарии нет – они уже пережили подобное во время Первой и Второй Чеченских войн. Тогда Владимиру Путину удалось сдержать свое грозное обещание и «замочить» "всех, кого надо". А кого-то и привести в повиновение пряником. Как, например, нынешнего главу Чечни Рамзана Кадырова, который еще десять лет назад «воевал с нами в лесу». Интересно, какие методы использует Кремль против людей, вдоволь познавших бесправие и нищету у себя на родине или на стройке в России и получивших богатый опыт убийств под знаменами ИГИЛ?

источник: intersectionproject.eu

Коментарі

Рекомендуємо прочитати

Колин Джост рассказал о своем романе со Скарлетт Йоханссон

На прошедшей в минувшее воскресенье церемонии вручения теленаград «Эмми» Колин Джост, со-ведущий шоу The Saturday Night Live, вынужден был отвечать на вопросы журналистов не....

Це може бути цікавим

Парламент Угорщини засудив український освітній закон

Парламент Угорщини одноголосно схвалив резолюцію із засудженням українського закону про освіту, повідомляє Європейська правда з посиланням на угорське видання Ma....

загрузка...

Автоновини

Дивіться, що пишуть