Кремлю нужно как-то оправдать восток Украины и Крым, — адвокат Савченко Марк Фейгин

Адвокат украинской летчицы, депутата Верховной рады Надежды Савченко МАРК ФЕЙГИН в интервью "Апострофу" рассказал о том, когда можно ждать возвращения его подзащитной в Украину и на каких условиях, будущем приговоре по громкому делу и том, почему он считает себя "Зорро" российской юриспруденции.

— Вы написали в Twitter, что обвинительный приговор Савченко предрешен, поскольку вопрос ее освобождения также предрешен, идут переговоры касательно ее отправки домой. С чего вдруг появился такой прорыв в этом деле?

— Нет-нет, никакого принципиального прорыва не произошло. Я вчера (интервью состоялось в пятницу, 5 февраля, — "Апостроф") разговаривал с теми, кто, скажем так, имеет отношение к информации о переговорах. Понятно, что это информация из Киева. Из того, что мне сказали, я сделал эти выводы, которые более оптимистические, чем пессимистические.

Что все же произошло, что изменилось, ведь все привыкли, что дело Надежды Савченко — это долгоиграющий процесс?

— Близок конец суда. Большая неопределенность была, начиная с марта, с момента нормандских переговоров (имеются в виду также переговоры в Минске, состоявшиеся в феврале 2015 года, — "Апостроф"), на которых вопрос о Савченко ставился. Вы помните эту ситуацию с заявлением президента Украины Петра Алексеевича Порошенко о том, что достигнуты договоренности, что в течение нескольких месяцев она будет свободна. Это звучало. Сейчас стало ясно, что некое публичное обязательство, о котором Владимир Путин не раз говорил, что после суда этот вопрос будет решаться, это подкреплено некими более конкретными вещами, которые являются предельно реалистическими. В частности, Савченко считается украинской "преступницей", в кавычках преступницей. А по другим кейсам, крымским, например, считается, что это не украинские "преступники", а уже российские. Потому сложностей с этой точки зрения с Савченко меньше, чем с Сенцовым (приговор которому уже вынесен, — "Апостроф"), например.

Вы сказали, что обвинительный приговор предрешен. Какой это будет срок, как вы считаете?

— Это не принципиально. Максимальный срок у нее — до 25 лет. В любом случае, это будет некий пропагандистский приговор, не процессуальный, не судебный, а в политических интересах Кремля. Потому что нужно каким-то образом оправдать и ее полуторагодичное нахождение в тюрьме, ее похищение, а также всю кампанию на востоке Украины и с Крымом, что все было не зря: вот "каратель", вот она убивала российских журналистов. Что же, отпустить ее и признаться в собственной беспомощности? А последние доказательства (невиновности Савченко, — "Апостроф"), полученные из Киева, из СБУ, которые представила сторона защиты и которые были отвергнуты судом, ясно свидетельствуют, начиная от переговоров Игоря Плотницкого (главаря ЛНР, —"Апостроф") с полевым командиром одного из отрядов, который в 10:46 заявляет, что они взяли снайпершу. И эта прослушка была выложена, все это есть, все это тысячи раз переговорено, есть свидетельство Савченко, что она оказалась в плену в промежутке 10:35-10:40-10:46. И интервью, которое давал Егор Русский (глава районной администрации Лутугино, подконтрольного ЛНР, —"Апостроф"), оно тоже записано за полтора часа до гибели российских журналистов (в которой обвиняют Савченко, время захвата в плен фактически подтверждает невиновность в инкриминируемых ей РФ действиях, — "Апостроф"), то есть — в первой половине дня, ну, и так далее.

Плюс вопрос о похищении, это действительно было весьма уязвимое место, потому что какие материальные доказательства, что ее перевозили насильно из Украины, из Луганска в Воронеж? Где взять эти доказательства, ведь это же была спецоперация ФСБ вместе с луганскими сепаратистами батальона "Заря". И тут удалось добыть доказательства путем опознания Савченко одного из похитителей, формальных лиц, которые были уполномочены ее перемещать. Плюс к тому — прослушки, переговоры, которые, наверное, писались бесконечно. И вот нарыли и обнаружили нужные именно в этот период переговоры с указанными лицами. Они тоже выложены, они все являются публичным достоянием. Но суду это (доказательства невиновности Савченко, — "Апостроф") не надо, он в этом не заинтересован, ему с этим не надо разбираться. Поэтому я делаю вывод, что обвинительный приговор (я и без того знал об этом) в данном случае предрешен, потому что суд у нас в России не разбирается, он принимает решения в угоду тем, кто над ним стоит, кто заказывает эти дела — политические дела, конечно.

Вы что-то будете предпринимать в связи с тем, что Савченко опознала одного из своих похитителей — Павла Карпова (член общественной палаты Москвы, бывший сотрудник администрации президента РФ)?

— Информация была предоставлена суду. Суд отказал в ходатайстве допросить Павла Карпова во время заседания, чтобы узнать у него, похищал ли он (Савченко, — "Апостроф"). Поэтому сделать больше того, что уже сделано, можно, — написать на него заявление, но ведь дело в том, что мы уже подавали на похищение Савченко еще в Воронеже соответствующее заявление в СК (Следственный комитет РФ), если вы помните, по подследственности. Нам было отказано в возбуждении этого дела по ст. 216 российского Уголовного кодекса. Они закрыли дело о похищении, признав, что похищения не было, поэтому сделать в этих условиях можно очень мало.

На каких условиях Савченко могут отправить домой? Будут ли ее менять на кого-то, к примеру, на Александра Александрова и Евгения Ерофеева (российских спецназовцев ГРУ, взятых в плен украинскими военными в Луганской области в мае 2015 года)?

— Главный военный прокурор Анатолий Матиос говорил, что "менять мы не будем", но отправить Александрова и Ерофеева в Россию после назначения им наказания и приговора мы можем, потому что существует Конвенция о выдаче иностранных граждан по месту их гражданства для отбывания наказания при их согласии, Украина и Россия в ней участвуют. Никто официально объявлять, что это обмен, не будет, потому что для обмена нет условий, нет Женевской конвенции и нет признания Россией себя участником этого международного конфликта согласно ст. 3 конвенции (РФ официально не признает своего участия в войне против Украины, потому конвенция в данном случае не действует, — "Апостроф"). Потому формально процедура будет выглядеть как передача Савченко в Украину для отбывания наказания, а Ерофеева и Александрова — в Россию.

Это наиболее вероятный сценарий, по-вашему?

— Да, самый вероятный, потому что альтернатива — это помилование, на которое Савченко не пойдет, поскольку она не будет писать заявление о помиловании на имя президента (России, — "Апостроф"), а это необходимо. Помилование — это прощение, то есть — признание вины и просьба о прощении. Но Савченко же вины не признает, поэтому помилование для нее — путь неприемлемый. Хотя хочу вам сказать, что когда надо, и без ее заявления могли бы помиловать — все, мол, отправляйте, здесь все просто. Это формальная сторона. Во всем остальном — какие дополнительные условия? Их, насколько я могу судить, обсуждают в разных форматах, начиная от снятия персональных санкций в Европе, в марте будет обсуждение в ЕС (срок действия адресных санкций, введенных в связи с аннексией Крыма, истекает 15 марта, — "Апостроф"), и заканчивая июльским продлением секторальных санкций в том же ЕС (экономические санкции против России были продлены до 31 июля 2016 года, — "Апостроф") и части американских санкций; это уже женевский формат переговоров, в котором участвуют Соединенные Штаты, помимо европейских стран, Франции и Германии по Украине. А все остальные вещи — мы о них напрямую никогда и не узнаем, только через какое-то время. Все это — конфиденциальные переговоры, я не в курсе, участия в них не принимаю, меня интересует исключительно отправка Савченко домой.

Надежда Савченко и Марк Фейгин в зале судаФото: facebook.com/mark.feygin

Как вы считаете, когда можно ожидать ее возвращения в Украину? Весной?

— Да, скорее всего, это весна. Потому что приговор объявят в начале марта или конце февраля, буквально через три-три с половиной недели. Далее приговор вступает в законную силу через 10 дней. Савченко отказывается подавать апелляцию, я не согласен с этой позицией и считаю, что апелляцию подавать надо, тем не менее, она не хочет этого делать. Мы пока еще ее убеждаем, но через 10 дней после вынесения, в середине марта, приговор вступит в законную силу. С этого момента может начаться процедура ее выдачи, то есть, Киев может направить запрос о ее выдаче в Украину для отбывания наказания. Там есть ряд препятствий процессуального характера — Украина должна признать законность приговора и так далее, но все это формальная сторона вопроса, этого можно избежать, добившись главного — чтобы Савченко оказалась в Киеве. Все остальное — усмотрения сугубо политического характера, а никак не обязанность соблюдения процедуры, потому что по этой логике Россия должна соблюдать Будапештский меморандум. Что-то я не особо вижу обязательности в исполнении именно этого условия.

Что в этом деле было для вас самое сложное?

— Сложнее всего было убедить тех же украинских граждан, которые ко мне относятся комплиментарно, с определенной симпатией, что процессуальная сторона здесь не важна, потому что в России нет суда. И я думаю, что мне не удалось какую-то часть в этом убедить.

Для вас лично это дело что значит?

— Вы знаете, против меня постоянно идет какая-то антикампания. Я защищал многих политических оппонентов (российской власти,— "Апостроф"), для меня нет ничего нового, кампания клеветы идет, и для меня это уже почти привычное состояние. Я точно знаю, что это не последнее такое масштабное мое дело, мне еще предстоят подобного рода дела. И каждое дело — это снова и снова прохождение уже пройденного участка на 70%. И каждый новый политический кейс такого рода — опять с нуля. Это борьба с отсутствием правосудия, с политическим режимом, с отсутствием свободы СМИ в России, все будет по новой. Мне важно Савченко спасти, все остальное — детали.

Нет ощущения, что вы боретесь с ветряными мельницами, воюете, но ничего особо не меняется, потому что вся система — это фарс?

— Зачем быть адвокатом в системе, где закон и справедливость не действуют, — мне часто задают этот вопрос. Но представьте, что меня бы не было, что в деле Савченко не было бы Фейгина как адвоката. Она бы сейчас находилась в положении куда худшем. Я — последнее олицетворение закона в этой системе отсутствия закона, справедливости. Это я — Зорро, а они все — мексиканские бандиты. Если не буду я этим заниматься — шансов не будет. Простой пример: посмотрите на другие украинские кейсы, что там происходит. Для Савченко лучшее — чтобы был такой как я адвокат, который может, используя политические и процессуальные рычаги, добиться ее освобождения.

Коментарі

Рекомендуємо прочитати

Антропологи узнали, чем маленькие неандертальцы отличались от человеческих детей

Маленькие неандертальцы росли так же, как дети Homo sapiens, за несколькими незначительными исключениями....

Це може бути цікавим

Google построит собственный город будущего

Похоже, что корпорация Google всё же прислушается к совету Павла Дурова насчёт создания в будущем собственного независимого государства....

загрузка...

Автоновини

Дивіться, що пишуть

Дніпро на межі: Чому посередині головної річки країни можна гуляти по коліно у воді

Прогулянка по коліно у воді посередині Дніпра в Києві стала реальністю....