Тень людей, пропавших без вести на Донбассе

Тень людей, пропавших без вести на Донбассе

«Прошло более двух лет с начала конфликта на Украине, и, несмотря на Минские соглашения и на мобилизацию неправительственных организаций, жители востока страны по-прежнему лишены какой-либо информации о сотнях людей, пропавших без вести», — пишет специальный корреспондент Libération в Донбассе Себастьян Гобер.

«Конечно, я жду. Буду ждать, пока они не вернутся. Что еще делать? Знаете, как говорят, надежда умирает последней», — говорит Любовь Степановна. Ее сыновья Александр и Николай пропали «два года, два месяца и восемь дней» назад. Ее дети работали в Луганской области, на востоке Украины. До весны 2014 года, когда эскалация напряженности между украинскими войсками и сепаратистскими силами, поддерживаемыми Россией, не переросла в открытый конфликт, передает репортер. Город Луганск был быстро отделен от ее села Валуйское линией фронта и множеством блокпостов на дорогах. На одном из КПП Александр и Николай были арестованы 17 июля 2014 года. С тех пор не получающая никаких известий Любовь Степановна пишет письма. «В спецслужбы, в министерства, президенту Порошенко, сепаратистам… Ничего не помогает».

«Война на востоке Украины привела к гибели более 10 тыс. человек, по данным ООН. В обстановке относительной стабилизации на линии фронта с февраля 2015 года вопрос о лицах, пропавших без вести, стал приоритетным в тяжелых мирных переговорах», — говорится в статье.

«У нас 472 случая зарегистрированы официально. В 96% из них речь идет о мужчинах, половина из них военные, половина гражданские», — указывает Фабьен Бурдье, заместитель отдела защиты Международного Комитета Красного Креста по вопросам пропавших без вести (CICR) в Киеве. Эта цифра — лишь приблизительный расчет: «Около тысячи тел остаются неопознанными», — уточняет он. Исчезновения подлежат учету всех присутствующих сторон: украинской, российской и пророссийской, без разбора, говорится в статье.

Этот гибридный конфликт характеризуется сильной социальной, культурной и языковой близостью воюющих сторон, что облегчает поиски, пишет автор. «Это не этнический конфликт, как в других регионах мира. Собственно говоря, здесь нет животной ненависти между лагерями. Видна реальная политическая воля к разрешению дел лиц, пропавших без вести», — уверяет Фабьен Бурдье.

«Приоритет в данный момент — «найти всех взятых в плен и пропавших без вести и привезти их обратно домой», — говорит Ирина Геращенко, первый заместитель председателя Верховной Рады, украинская переговорщица по гуманитарным вопросам в рамках Минских соглашений. Определенное число людей фигурирует также в списке лиц, пропавших без вести до лета: расследование, проведенное организациями Amnesty International и Human Rights Watch, выявило, что данные лица были упрятаны, некоторые более чем на два года, в секретную тюрьму украинских служб безопасности в Харькове. Неправительственные организации тогда изобличили похожую практику и в самопровозглашенных республиках Донецка и Луганска», — сообщает Бурдье.

Задача переговорщиков также усложняется из-за постоянного переделывания списков. «Для них все это — просто бухгалтерские игры, — резко говорит Марина Михайловна Михновская, бессильно опускаясь в кресло в квартире ее пропавшего сына Евгения в городе Краматорске, к северу от Донецка. — Им не нужны такие люди, как мы, и они ничего не станут делать, чтобы нам помочь».

Источник: Libération, перевод: Инопресса



загрузка...

Читайте також

Коментарі