Игра в приватизацию в России. Акт второй

Происходящее на наших глазах является полной аналогией случившегося двадцать лет назад

Автор: Владислав Иноземцев

Кремль может быть доволен: в момент, когда, казалось бы, стало совершенно очевидно, что спрос на российские активы отсутствует, ему удалось попо­лнить федеральный бюджет на критически значимый в сложившейся ситуа­ции 1 трлн рублей. В результате замысловатой сделки государственная «Рос­нефть» сначала купила за 306 млрд рублей «Башнефть», которая после ренационализации контролировалась правительством Башкирии, а потом приоб­рела находившиеся в собственности Росимущества собственные акции еще на 700 млрд рублей. Ловкая операция формально сократила дефицит федерально­го бюдже­та более чем на 30%.

Эта сделка явно напоминает нечто уже случавше­еся прежде в российской истории. Двадцать лет назад нам уже рассказывали о «большой приватиза­ции», призванной открыть перед страной новые горизонты. Тогда, конечно, мас­штабы были совсем не нынешние: все расходы федерального бюджета в 1995 году не превышали 250 трлн неденоминированных рублей, что соответствовало $55 млрд, – но и $650 млн, вырученные от продажи «стратегическим» инвесторам крупней­ших рос­сийских предприятий, составляли в шесть раз меньшую долю расходов, чем средства, принесенные сделками «Роснефти». Правда, к началу 2000-х годов оценка таких компаний как ЮКОС (приватизирована за $159 млн), «Норильский Ни­кель» (за $170 млн), «Сиданко [по­зже – ТНК-ВР]» (за $130 млн) и «Сибнефть» (за $103 млн) составляла уже $23, $15, $6,4 и $9,5 млрд соответственно. Проданным на днях ак­циям подобный рост точно не грозит. Однако сейчас хотелось бы не об этом, а о некоторых парал­лелях с событиями, случившимися в середине 1990-х годов.

Происшедшее два десятилетия назад было классической притворной сдел­кой, что подчеркивается тремя обстоятельствами.

Во-первых, обращает на себя внимание источник поступления средств. В каждом из случаев покупателями выступали структуры, являвшиеся частью финансовых групп, центральное место в которых занимали крупнейшие на тот момент российские банки. Банковская система в те годы регулировалась довольно условно, и крупные банки притягивали к себе организации с бо­ль­шими остатками свободных средств, в том числе и государственные. Большинство из крупных банков работали и со средст­вами бюджета. Парадокс заключался в том, что Минфин мог легко сделать вид, что более равномерно рас­пределяет выплату средств в течение года, создав тем самым ситуацию, в которой банки могли использовать остатки на счетах для того, чтобы их же и выдать в кредит государству (а затем, получив в залог активы, перекреди­товаться под них на рынке или у западных партнеров). Собственно, так оно и произошло, и на несколько месяцев бюджет получил в качестве доходов средства, которые у него и так имелись, но которые в новой ситуации могли тратиться как дополнительные (а не предвари­тельно «расписанные») доходы.

Во-вторых, необходимо отметить, что выбор инвесторов опре­делялся если не исключительно, то во многом политическими обстояте­ль­ствами. Участниками «большой игры» стали люди, объединившиеся вокруг власти в альянс, который в то время остроумно назывался «семибанкирщиной». При этом как минимум один из самых известных в то время (и самых крепко стоявших на ногах) банков – «Инкомбанк» Владимира Виноградова – под различными предлогами не был допущен ни к одной из крупных приватизаци­онных сделок. Конечно, не стоит сомневаться (и это подтверждено даль­нейшей историей), что новые собственники были людьми талантливыми и упорными, что позволило их компаниям сохранить лидирующие позиции в своих отраслях и стать исключительно успешными. Однако факт остается фактом: российские олигархи 1990-х не появились из ниоткуда, а были выбра­ны (по сути «назначены») на свои позиции тогдашней властью, лояльность которой они сохраняли долгие годы. «Свободной конкуренцией», о которой тогда рассуждали с деланным восторгом, в данном конкретном случае, как говорится, и не пахло.

Наконец, в-третьих, приватизационные сделки середины 1990-х не были столь уж необходимыми: без них, конечно, бюджету пришлось бы немного сложнее (несколько более значительная его часть наполнялась бы не «живы­ми деньгами», а разного рода суррогатами, которые начали выпускаться в оборот приблизительно в то же время), но зато инфляция могла оказать­ся немного ниже, как и доходности по ГКО. Может статься, что даже дефолт 1998-го был бы отсрочен, и правительство «демократов» дожило до начала 2000-х годов, не передав бразды правления в эпоху дорогой неф­ти Владимиру Путину (на время, возможно, власть бы перешла к коммунистам, что было бы еще лучше, так как это запустило бы тот механизм смены у власти правых и левых партий, который привел к «нормальности» страны Центральной Европы). Однако сиюминутная политическая логика требовала дополните­льных расходов на нужды предварительно обворованного народа, и резуль­тат состоявшегося чуть позже «голосования сердцем» слишком хорошо всем известен. Но, повторю, ничего катастрофического без «большой приватизации» вов­се не случилось бы.

Происходящее на наших глазах является полной аналогией случившегося двадцать лет назад.

Во-первых, эта сделка не менее притворна, хотя и в несколько ином аспе­к­­те. Сегодня государство владеет рядом крупнейших корпораций в сырьевом секторе, которые генерируют значительные потоки денежных средств. Их прибыль составляет мил­лиарды долларов (у «Роснефти» за прошлый год – 355 млрд рублей, у «Газпрома» – 403 млрд). Обе эти компании де-факто принад­лежат государству и часто действуют, руководствуясь сугубо политическими мотивами. В то же время де-юре они выглядят частными и определяют свою дивидендную политику так, как это делают публичные корпорации. В результате в прош­лом году «Роснефть» распределила в качестве дивидендов всего 25% чистой прибыли; в этом году государство, похоже, получит от нее 50% – и это воспринимается как огромное достижение. На счетах на 100% государственного «Роснефтегаза» сейчас находится больше 140 млрд рублей, хотя компания не ведет никакой инвестиционной деятельности, а выступает лишь держателем акций госкомпаний. В данном случае мы видим повторение ситуации 1995 года – формально ком­мерческая компания, завла­дев по сути государственными средствами, испо­льзует их для покупки государственной же собственности.

Во-вторых, современные сделки выглядят столь же, если не более, политизированными. На этапе переговоров об условиях приватиза­ции та же «Роснефть» обставляла предстоящую продажу собственных акций массой оговорок – вплоть до запретов потенциальному покупателю продавать их любым структурам, которые могут оказаться аффилированными с British Petroleum. В случае с «Башнефтью» оказался на обочине (причем даже без заслушивания предложений о покупке) практиче­ски единственный серьезный частный конкурент «Роснефти» – «Лукойл». А сама сделка была проведена вообще без тендера, что является еще более откровенным насме­хательством над процедурой, чем минимальное отличие цены покупки от заявочной цены, наблюдавшееся во время аукционов 1990-х. Я не говорю о том, какое место в российской политической элите сегодня занимает Игорь Се­чин, но очевидно, что все снова сводится к давно уже известному: приватизация стано­вится инструментом в руках избранных властью «олигархов», пу­сть даже в данном случае они назначены заранее.  В собственном смы­сле этого слова олигархами эти лица никогда и не были, оставаясь не более чем могущественными чиновниками.

В-третьих, новые приватизационные сделки служат тем же зада­чам, что и прежние: они призваны дать власти дополнительный «глоток воз­духа» в условиях, когда лучше было бы попросту тренироваться задерживать подольше дыхание. Сегодня федеральный бюджет мог быть сбалан­си­рован с намного большей легкостью, чем в 1990-е годы, если бы власти хотя бы попытались оптимизировать частично бессмысленные расходы; пошли на ограничение своих внешнеполитических амбиций и попытались наладить с обществом диалог вместо того, чтобы беспрестанно увеличивать траты на поддержание «безопасности». Вполне возможно, что, как и прежде, дополнительные средства лишь поддерживают движение страны в неверном направ­лении, а вовсе не спасают ее, как это пытаются представить сторонники нынешнего курса. Никто не знает, продлевают ли дополнительные расходы жизнь режиму, или, напротив, сокращают – потому что постепенное привыкание к сложностям может быть более безопасным, чем финансирование социальных программ до последней возможности, сменяю­щееся резким «обвалом».

Можно продолжать сравнивать вчерашнюю и сегодняшнюю приватизации, рассчитывать принесенные ими выгоды и обусловливаемые ими издержки – но даже сказанного достаточно для банального вывода: российские власти не изменяют своих привычек, которые практически не эволюционируют со временем и никак не адаптируются к новым условиям. Вполне возмож­но, что итог окажется тем же: нынешние «приватизаторы» сойдут с арены, чтобы в будущем новые правители страны подготовили формально совершен­но другие, но фактически такие же сделки. Потому что, похоже, времена меняются, а логика поступков и инструментарий действий российской власти – нет…

источник: intersectionproject.eu

Рекомендуємо прочитати

СБУ задержала двух офицеров ВСУ за сотрудничество с боевиками

Два офицера ВСУ, работающие на КППВВ "Марьинка" промышляли тем, что получали откат за пропуск мирных жителей через линию разграничения....

Це може бути цікавим

Українські військові збили безпілотник, який пролітав над територією частини

Українські військові збили безпілотник, який пролітав над територією однієї з військових частин ЗСУ....

загрузка...

Схожі публікації

Дивіться, що пишуть