«Киборг» из Донецкого аэропорта: В Украине сейчас самая сильная армия в Европе

Путин не осмелится начать прямое военное вторжение в Украину.

Участник боев за Донецкий аэропорт Алексей Бережкорассказал, чего сейчас больше всего не хватает украинской армии, почему ее можно назвать самой сильной в Европе, и по каким причинам Россия не пойдет на открытое вторжение и масштабное наступление на Донбассе. Об этом он сообщил в интервью изданию ONLINE.UA, передает Хартыя 97.

— Армия в 2014 и армия в 2016 — насколько радикальные изменения она за это время претерпела? Или их нет, этих изменений?

— Есть — и огромные. Не умеющие воевать научились очень хорошо это делать. Необеспеченные — получили обеспечение. Да, пусть не на 100% натовскими стандартами ребята обеспечены, но процентов на 80 — точно. Теперь все зависит от командиров и вещевиков. Там, где люди боятся писать рапорты о том, что, допустим, износилась одежда и нужна новая — там пока проблемы остаются. Оно как-то потихоньку, но все движется. И форма лучше, и материал уже не такой ужасный, как поначалу был… Постепенно налаживается.

— А если в общем говорить? Порошенко вон заявлял, что украинская армия — одна из сильнейших армий Европы. Насколько вы согласны с этим утверждением?

— Абсолютно согласен! В Европе мы — сильнейшая армия. Начнем с того, что у нас множество людей, которые никогда ни в каких боевых действиях не участвовали и не имели никакого военного образования, получили колоссальный опыт ведения боевых действий. Вот взять даже меня. Я же не спецназовец. Но я уже знаю больше половины того, что знает спецназовец. Да, я в минус войду по физподготовке, по тактике, но во всем остальном — ничем не хуже.

И таких, как я — валом! Водители маршруток, инженеры, музыканты… Количество людей, прошедших через войну — колоссально. Первые три волны вообще побывали, где только можно. Это люди, которые были под обстрелами. Которые делали сумасшедшие рейды. Которые выживали в окружениях. Это — колоссальный опыт, да еще и умноженный на мотивацию… Пускай мы по технике, по вооружению еще отстаем от Европы — но, скажу вам, это отставание не так велико. Нам бы позаимствовать отдельные куски у НАТОвской армии — и наша армия станет мощнейшей в мире.

Не по количеству, а по качеству. В Израиле тоже очень сильная армия — именно благодаря тому, что они столько лет непрерывно воюют. Они тоже сильнее любой европейской армии, потому что Европа давно нигде не участвовала в боевых действиях. Разве что в Афганистане, но там ведь не было прямых боестолкновений. Так, партизан половили, побегали — да и все. Европейцам не приходилось держать границу, их нигде напрямую не атаковала артиллерия. Так что по оснащению, по вооружению выше они, но по опыту наша арта даст фору всем.

— А Россия?

— Россия..? У них тоже серьезная артиллерия. И они учатся. На нас. Отстреливая нас. Сидя в окопе, мы можем всегда со 100%-й уверенностью говорить, кто стреляет: российская артиллерия, или эти обезьяны (боевики так называемых ДНР-ЛНР, — ред). Обезьяны по-обезьяньи и стреляют. Туда-сюда, тяп-ляп, чего-то непонятное… Создают видимость войны, бегают чего-то, с минами носятся… Россия работает жестче. Профессиональнее. Разница очень хорошо ощущается на собственной шкуре.

— В 2014 году какое-то прямое противостояние с Россией было бы для нас самоубийством. А сейчас?

— Абсолютно нет смысла.

— Почему?

— Потому что при любом наступлении атакующая сторона должна иметь серьезное преимущество в людях и вооружении по сравнению с обороняющейся стороной. Кроме того, сейчас нам нельзя наступать, потому что любое наступление должно закрепляться артиллерией. Отработала арта, потом делается зачистка войсками. Тогда потери минимальны.

Но там (на оккупированном Донбассе, — ред) до сих пор много гражданских. И в глазах мировой общественности абсолютно не важно, они за нас или против нас, или плевали в наших ребят, когда террористы проводили “парад пленных”. Для западного мира все эти люди — гражданское население, которое нельзя обстреливать. А люди там остаются. Очень много. По разным причинам. И они будут в подвалах жить — но не уедут.

— Патовая ситуация, да?

— Практически да. И если идти без помощи артиллерии, другим способом — у нас будут большие потери. Народ не осознает этого. Примет ли он эти потери? Не примет? Значит, будет у нас плохое правительство, опять же. Получается палка о двух концах. Как ты ее ни крути, все равно плохо.

Что-то можно было бы сдвинуть с места, если бы нам удалось поменять вооружение на более современное, точное, слаженное — тогда можно было бы что-то делать. Но никто нам летального вооружения не даст. Потому что это будет уже открытая конфронтация с Россией. Там уже политика включается.

— Поэтому, скорее всего, пока все будет оставаться так, как есть?

— Остановили на границах — и все. Но в этом есть свои плюсы: там (на оккупированном Донбассе, — ред) все больше и больше людей начинают понимать, что зря они все это сделали. Психанули немного. И ничего хорошего в итоге не получилось.

Но, с другой стороны, люди получают российские пенсии, а потом едут на подконтрольную Украине территорию и получают пенсии у нас. Это тоже неправильно. И таких мелочей — масса. Их надо менять. Тем самым мы приблизим момент, когда российские войска уйдут с Донбасса.

— Не вижу особой связи, честно говоря, между пенсиями и присутствием или уходом российских войск…

Понимаете, чем больше будут получать российские войска ненависти от местных жителей, тем больший дискомфорт они будут испытывать. И тем больше мы будем получать информации о размещениях и передвижениях российских войск. А значит, наша артиллерия будет бить точнее. Потому что, к сожалению, очень часто нашей артиллерии приходится полагаться исключительно на тех патриотов-украинцев, которые там до сих пор остались и помогают делать онлайн-корректировку.

И таких людей становится все больше и больше. С другой стороны, есть те, которые катаются оттуда на нашу сторону и обратно. И они прекрасно видят, какая ситуация там, и какая — тут, у нас. С теми же продуктами — нельзя даже сравнивать по качеству наши продукты и российские, которые люди вынуждены есть там. У нас, конечно, все сумбурно происходит.

Казалось бы, надо поднимать сознание народа, или правительству, как минимум, стоило бы озаботиться вопросом формирования лояльности к себе со стороны людей. А у нас тарифы поднимают. Начинается какая-то невообразимая “давка” народа. А там бабушка-пенсионерка сидит — и выводы делает. Они же не понимают, что на этой массе и держится все. На выборы почти не ходит молодежь, редко — люди среднего возраста, зато пенсионеры — обязательно и в полном составе. У нас выборы всегда делали пенсионеры.

— Вы летаете над оккупированными территориями. Видите ли — по тому, что фиксируют беспилотники — подготовку к какому-то возможному наступлению? К более серьезному обострению?

— Честно говоря, да. Техники стало больше. Но я опираюсь даже не на количество техники — потому что ее всегда прячут. Основные передвижения идут ночью. А мы только сейчас начинаем летать по ночам.

— А по чему же вы судите?

— Я сужу всегда по бензовозам. Любое наступление должно быть подготовлено логистически. Подвоз боеприпасов, подвоз топлива, прежде всего. Это ж БТРы и БМП могут мотнуться и на заправке заправиться. А танк или САУ так не могут. Потребление топлива другое. Им всегда нужен свежий подвоз топлива. И если раньше мы видели, что тут один военный бензовозик стоит, там — другой, то сейчас их стало больше. Но пока — не то количество, которое нужно для наступления. Абсолютно не то.

— То есть, либо процесс подготовки еще идет, либо — что..?

— Если наступление и будет, то, скорее всего, это будет какая-то локальная попытка. По всей линии фронта они пройти не смогут. А на прямое введение войск Россия в данной ситуации никогда не пойдет. Потому что мгновенно Европа и НАТО приведут свои войска в боевую готовность, а РФ подвергнут полной изоляции, закроют им все полностью. Потому что тогда, фактически, Россия объявит войну всему миру.

— Но мы ведь и Крым с Донбассом не ждали… Похоже, там логика не действует.

— Там же не было прямого вторжения. Они же хоть шевроны поснимали.

— Я о том, что то, что мы считали невозможным, Россия делает.

— Ну, в принципе, да. Мы даже не думали о таком. Что они такое сделают. Но, тем не менее, я думаю, что если они что-то и будут сейчас делать — то только очагово. Всю линию фронта они не потянут. Совсем не потянут. В 2014-м — могли. Но не сейчас.

Так что, мне кажется, максимум, что они могут сделать — это провести отвлекающий маневр, какой-то штурм показательный в одном месте, а в это время пойдут в другом. Максимум, что смогут — “серые зоны” поотжимают. Да и то вряд ли. Тем более, сейчас начинается сезон дождей. Весной такой сценарий был куда вероятнее. Но сейчас — осень, дожди…

Рекомендуємо прочитати

Подводные роботы помогут подлодкам искать подлодки

Агентство перспективных оборонных разработок (DARPA) Пентагона заказало британской компании BAE Systems разработку автономных подводных необитаемых аппаратов, которые ....

Це може бути цікавим

Известный публицист назвал настоящего инициатора создания "Малороссии"

Автором идеи создания "Малороссии" на оккупированных территориях Донбасса был не главарь "ДНР" Александр Захарченко, а российский писатель Захар Прилепин....

загрузка...

Схожі публікації

Дивіться, що пишуть

У зоні АТО спіймали бойовика з бандформування "Вітязь"

Учора, 19 липня прикордонники Луганського загону затримали члена незаконних збройних формувань так званої «ЛНР»....