Русские хотели завербовать меня в шпионы

После того как Микаэль бежал от гражданской войны в Чечне в Норвегию, с ним однажды связались и попросили зайти в российское посольство. В электронном письме было написано: «Если будешь с нами сотрудничать, и ты, и твоя семья будете в безопасности. Если откажешься, пеняй на себя».

Микаэль сидит на диване в спокойном районе, где семьи с маленькими детьми играют в садах. Вместительные автомобили с детскими сиденьями и креплениями для лыж на крыше медленно проезжают мимо по гравиевой дорожке. Поскольку он опасается репрессий, то не хочет, чтобы мы называли ни его фамилию, ни район, где он живет.

— Никогда не думал, что здесь, в Норвегии со мной может произойти такое. Что русские агенты будут пытаться связаться со мной, пытаться меня завербовать, третировать мою семью и даже посылать ко мне в квартиру своих агентов, — рассказывает Микаэль и показывает на коричневую входную дверь.

Несколько свидетелей, с которыми побеседовали корреспонденты NRK, слышали телефонные разговоры Михаила.

«Меня пыталась завербовать ФСБ»

Один из свидетелей — Оге Боркгревинк (Aage Borchgrevink), старший советник правозащитной организации Норвежский Хельсинкский комитет:

— Микаэль был в моем офисе и включил громкую связь в своем телефоне. Ему позвонил какой-то мужчина с русского номера. Представился Максимом, сказал, что он майор ФСБ. Последующий разговор напоминал попытку вербовки. Он искал контактов с Доку Умаровым, который в то время возглавлял партизанское движение в Чечне и был важной целью для ФСБ, — рассказывает Боркгревинк и добавляет:

— И в этом телефонном разговоре Микаэлю и его семье напрямую угрожали.

— А откуда вы знаете, что звонили именно из ФСБ?

— Это документировано так хорошо, насколько это вообще возможно: есть и СМС, записи из чата, электронные письма, к тому же ему звонили, когда здесь был я. Не могу знать это наверняка, но это выглядело, как самая настоящая попытка его завербовать. Я делаю эту оценку на основании того, что знаю, как это делается, по другим случаям. Помимо этого мы подробно познакомились с делом Микаэля, получили подтверждение истинности некоторых фрагментов его истории. У нас были и другие клиенты, которых преследовала российская разведка. Один из них был застрелен прямо на улице в Вене в 2009 году, — рассказывает старший советник Боркгревинк.

«Нас это не интересует»

Представители NRK связались с посольством России, пытаясь выяснить, не хотели бы они дать интервью и прокомментировать этот случай. Первый советник посольства Андрей Колесников в электронном письме, адресованном NRK, ответил следующее:

«По нашим наблюдениям, „шпионская тема“ возникает всякий раз, когда иссякает негативный словарный запас о России. Мы уже комментировали подобные дела ранее, и возвращение к этой теме интереса для нас не представляет. Но мы с удовольствием вернемся к положительным темам, если вы найдете возможность заняться ими».

Угрозы семье

Микаэль сидит на диване, вокруг которого на полу раскиданы детские игрушки. Это мало напоминает о войне. Но на протяжении четырех лет будни Микаэля состояли из лесов, гор и партизанской войны. В 2009 году он бежал в Норвегию и думал, что на этом война для него закончилась навсегда:

— Пока я перебирался в Норвегию, мои мать, отец и маленький брат оставались в Чечне. Неожиданно мне позвонили из российской разведки, ФСБ. Мою семью третировали, их избивали, они хотели, чтобы я стал их агентом. Я получил код, с которым должен был прийти в российское посольство в Осло. Я оказался в очень сложной ситуации. ФСБ предоставила мне выбирать: либо я работаю на них, либо мою семью в Чечне будут пытать и убьют, — утверждает он.

«Твоя мать обрадуется»

С Микаэлем связывались по телефону с российского номера, по электронной почте и по Скайпу. Каждый раз он имел дело с мужчиной, который называл себя Максимом Кротовым и говорил, что работает на ФСБ. Микаэль разговоры записывал, сохранял как электронные письма, так и СМС. В электронном письме, которое он получил 5 мая 2010 года, говорилось о том, что сотрудничество с ФСБ — в интересах и Микаэля, и его матери:

«Мика, я думаю, мы уже уважаем друг друга. Если будем сотрудничать, ты сможешь жить нормально. Тебе не надо будет ни от кого прятаться. И все будут этому рады, а особенно твоя мама. Никакого судебного расследования не будет. Если ты не хочешь сотрудничать, ты сможешь вернуться, как я тебе говорил на нашей встрече. Но потом я буду искать тебя по всему миру. И тебя будет мучить мысль о том, что дома все так сложно. Тебе придется все время менять документы, и все вокруг тебя будет плохо. Я этого не хочу, да и ты этого не заслуживаешь».

Микаэль рассказывает, что мужчина, назвавшийся Максимом Кротовым, встречался с его семьей:

— Есть несколько моментов, указывающих на то, что он действительно из ФСБ. Максим Кротов переслал мне фотографии, на которых я сам снят в лесах. Такие снимки есть либо у нас, партизан, либо у ФСБ. После того, как мою семью арестовали, пытали и угрожали ей в Чечне, в местное отделение полиции, где сидела моя семья, пришел один человек. Он сказал им, что его зовут Максим Кротов, что он работает в ФСБ и что его интересует информация обо мне, — рассказывает Микаэль.

Оге Боркгревинк из Норвежского хельсинкского комитета подтверждает, что он видел электронное письмо с фотографией, которое Максим Кротов прислал Микаэлю.

Он хотел встретиться с ним в Норвегии

В то время как Микаэль находился в чеченских лесах, он стал одним из приближенных лидера повстанцев Доку Умарова. В то время Умаров возглавлял список разыскиваемых в России:

— Поскольку я умел фотографировать, снимать видео и разбирался в компьютерах, моей задачей стало фотографировать Умарова и снимать его на видео, а потом публиковать это в Интернете. Агенты ФСБ интересуются мной, потому что думают, что я располагаю множеством сведений о силах повстанцев, — рассказывает Микаэль.

В записи от 2010 года слышно, как мужчина, называющий себя Максимом Кротовым, сначала пытается уговорить Микаэля уехать из Норвегии в Москву. Микаэль говорит ему, что не может выехать из Норвегии, поскольку у него нет документов. Тогда мужчина, называющий себя Кротовым, говорит, что хочет приехать в Норвегию, чтобы встретиться с ним в Осло. Цель приезда — обучить Микаэля, как Кротов это именует. NRK получила доступ к записи разговора. Вот один фрагмент из него:

Кротов: Да, ты можешь пройти у нас обучение. И я тебя там навещу (в Осло — прим.ред.). Так что готовься.

(…)

Кротов: Чтобы мы могли спокойно приехать туда. Встретиться, расслабиться. Посмотреть достопримечательности. Чтобы нас никто не беспокоил. И ты покажешь мне Осло.

«Обещал работу и хорошие деньги»

Микаэль рассказывает, что в то время как Максим Кротов общался с ним подобным образом, его семью в Чечне несколько раз арестовывали. А после того, как их отпустили, они находились под постоянным наблюдением чеченской полиции:

— На самом деле ФСБ предоставила мне выбор: спасти семью от пыток и смерти, предоставив им информацию. Если бы я стал сотрудничать с ФСБ, это могло бы привести к тому, что моих друзей в партизанских отрядах в лесах могли убить. Кротов попытался привлечь меня, пообещав мне восемь миллионов евро и хорошую работу в придачу, — рассказывает Микаэль.

В записи телефонного разговора слышно, что Кротов обещает Микаэлю работу:

Кротов: Если ты тут получишь образование, то… Тут люди становятся богатыми. Получают профессию.

Кротов: Ты меня слышишь?

Микаэль: Да.

Кротов: Ты работать собираешься?

Микаэль: Да, вот только высшее образование получу.

Кротов: Само собой. Какое угодно. Даже в другой стране, если захочешь. Если получишь хорошее образование. И найдешь работу. Тогда у тебя будет право работать в международных компаниях. Это не проблема. Самое главное — хорошо учиться.

Микаэль: Газпром — вот это по мне. Директором. Да нет, я просто шучу.

Кротов: У нас там есть свои люди. И там, где нефть, и там, где газ. Хе-хе.

«Пытался использовать скрытую камеру»

Война в Чечне сразу перестает быть воспоминанием о прошлом, когда Микаэль, сидя на диване, слушает запись беседы с человеком, который называет себя «Кротов». Лицо его делается серьезным, а кулаки сжимаются, когда он слышит звук голоса этого человека:

— Война, которая шла в нескольких тысячах километров, вдруг стала очень близкой. Однажды в мою дверь постучали, — рассказывает Микаэль и указывает в направлении входной двери. Он говорит, что визит его потряс:

— На пороге стоял чеченец, я знал, кто он, но мы не общались с ним несколько лет. Я знаю, что его схватила ФСБ после того, как он выехал из Норвегии. А теперь он стоял у меня на пороге и снова хотел общаться. Он очень много расспрашивал о том, чем я занимаюсь, с кем я общаюсь в Норвегии и Чечне, нет ли у меня планов заняться политической деятельностью, — рассказывает Микаэль.

Друг Микаэля, который пожелал остаться анонимным, тоже присутствовал при этом разговоре с чеченцем:

— Микаэль вначале не обратил на это внимание, но мужчина вынул небольшую камеру и фотографировал и снимал на видео Микаэля, пока тот говорил. И он делал это скрыто. Это не была обычная камера, которую можно купить в магазине, это была камера другого типа, я никогда таких раньше не видел, — рассказал свидетель.

Он предпочел не называть себя, потому что боялся, что его семья в Чечне может подвергнуться репрессиям.

Выбор между семьей и друзьями

Микаэль берет телефон, лежащий на диване. На этот раз звонит не Кротов:

— Это мой младший братишка. Ему 13 лет, скоро пойдет на тренировку, он боксом занимается, — говорит Микаэль и улыбается. В сумке, с которой Микаэль ходит в спортзал, лежит пара потрепанных боксерских перчаток. Микаэль улыбается, потому что, как он говорит, ему удалось избежать выбора, который ФСБ пыталась заставить его сделать:

— Все члены моей семьи живы, у них все хорошо. У них все даже очень хорошо, они живут здесь, в Европе. Я никогда не давал никакой информации ФСБ. Единственное, что я делал, — поддерживал с ними контакт, не давая им ничего, кроме обещаний сотрудничать. А пока я это делал, мне удалось нелегально вывести семью из Чечни в безопасное место, — рассказывает Микаэль.

Сегодня он отрицает насилие

Лидер сепаратистов Доку Умаров взял на себя, в частности, ответственность за взрывы, организованные террористами-смертниками в московском метро в 2010 году. В результате терактов погибли 39 мирных граждан. Микаэль говорит, что он всегда был против нападений на гражданских лиц:

— Когда я к ним присоединился в 2005 году, никто не говорил о каком-то халифате или эмирате на Кавказе, и я, и моя группа все время были против атак на мирных граждан. Доку Умаров со временем становился все более радикальным, уже после того, как я от них ушел. Одна из причин, по которым я с ними порвал в 2009 году, заключалась в том, что Умаров объявил, что теракты в отношении гражданских лиц, по его мнению, были вполне законными. С этим я никогда не смогу смириться, — рассказывает Микаэль. Он подчеркивает, что он против использования насилия и военной силы:

— Я видел, как умирали многие мои близкие друзья, я слишком хорошо знаю, какие страдания несет с собой война. Я не верю, что вооруженная борьба — правильный путь к созданию свободной, независимой и демократической Чечни.

Новый контакт

После того как Микаэль стал получать телефонные звонки и электронные письма из России, он почувствовал себя так неуверенно, что связался с соответствующей службой полиции:

— Ясное дело, я боялся, и мне все это было крайне неприятно. Они меня не забыли и снова со мной связались, — рассказывает Микаэль и показывает выписку из Скайпа.

Она датирована 24 октября 2015 года. Там по-русски задается вопрос о том, где он сейчас находится и с кем общается в Норвегии и Чечне. Человек, который пишет Микаэлю, говорит, что живет за границей, и спрашивает, не думает ли Микаэль поехать в Сирию:

— Он тоже был в лесах, но я знаю, что позже он оказался у ФСБ и сотрудничал с ними. Все знают, что ехать в Сирию для меня совершенно неактуально. Я сражался за демократическую и независимую Чечню, и ничего общего не хочу иметь со всем, что имеет отношение к халифату — в Чечне ли, Сирии ли, или где угодно в мире. Все об этом знают. Но то, что они со мной связались, говорит о том, что они меня не забыли, говорит Микаэль и бросает взгляд на входную дверь. Она заперта, хотя многие из живущих по соседству свои двери не запирают никогда.

— Я решился рассказать свою историю, потому что не хочу, чтобы эти авторитарные и опасные силы обосновались в норвежском обществе. Для меня то, что я сейчас выступаю и рассказываю о том, что пережил, представляет опасность, но для меня важно, чтобы люди встали на борьбу с несправедливостью и угнетением. То, что происходит в Чечне, никогда не должно произойти здесь, в Норвегии. Если мы будем молчать, мы будем жить в страхе.

источник: NRK, Норвегия, перевод: ИноСМИ

Рекомендуємо прочитати

Сайт "Декларации" рассекретил, сколько фирмы чиновников зарабатывают на тендерах

Теперь в декларациях чиновников доступна информация о тендерных соглашения компаний, которые им принадлежат, сообщает проект "Декларации"....

Це може бути цікавим

Експерт пояснив, чому політичні призначення відкидають Україну на 10 років назад

«Політичні призначення себе не виправдали....

загрузка...

Схожі публікації

Дивіться, що пишуть

Человечество стоит на пороге открытия внеземной жизни - NASA

Человечество стоит на грани открытия внеземной жизни, заявил на слушаниях в конгрессе помощник директора НАСА Томас Цурбухен....