Алексей Горбунов: Поколение Майдана свой кровью заслужило будущее

Алексей Горбунов: Поколение Майдана свой кровью заслужило будущее

Известный украинский артист Алексей Горбунов дал развернутое интервью журналисту «Цензор.НЕТ» Евгению Кузьменко.

— Обратил внимание на то, что в спектакле «Черная шкатулка» у вас поются песни, когда-то исполнявшиеся Бернесом, Высоцким, Окуджавой, Цоем. Это здорово, и всем понравится, но как насчет молодых имен?

— Какие молодые? Я в поэзии знаю Лину Костенко и Кабанова Александра! Я молодых не пою, я пою Высоцкого, Окуджаву, Цоя…Ну, понятно, у меня такой тембр голоса…знаешь, я бы с удовольствием «Онуку» б спел. Но я никогда в жизни не спою так, как эта великая молодая певица! Я б с удовольствием «Луну» спел! Сейчас есть две девушки, которые меня наглухо разорвали своим талантом: это «Louna» и «ONUKA». «Онуку» я год слушаю, это гипер-супер! Но ты послушай «Луну». Слышал «Луну»? Нет? Открой после нашей беседы и посмотри. В украинской музыкальной истории благодаря Интернету они за два года перевернули сознание мне лично! Потому что всем нашим «зіркам» эстрадным нужно смотреть, как поет «Hardkiss», как поет «Pur: pur», как поет «ONUKA» и как поет «Louna».

И ведь есть еще масса таких групп! Что произошло? А вот что: дети в компьютере записывают песни и выкладывают их в сеть. И когда песня талантливая, у нее миллион прослушиваний за неделю! Сегодня мир гораздо более открытый! Вот, записал пацан в Запорожье или Кривом Роге песню – а из Канады продюсер ему уже звонит и говорит: «Ну-ка, вышли мне еще пару песен!». Это сейчас так работает.

И в кино так будет. Моя мечта – дожить до того времени, когда кино будут снимать айфоном. Я уже год снимаю свои клипы – если, конечно, их можно назвать клипами. Это все самодеятельность, но снимается на айфон. И я понимаю, что если человек настоящий и энергия настоящая, то мне не надо высвечивать и вылизывать. У меня нет денег и времени, чтобы снимать хороший клип. А снимать клип с душой и тем, что людей цепляет…я ведь все равно не певец, я – драматический актер! Актер, который поет.

— И эта актерская интонация, она же и вправду раздвигает пространство песни…

— Я тоже так считаю! Для меня песня – это некая игра, это маленькая роль. И для меня песня Высоцкого – это законченный маленький сюжет фильма-истории. Театральной, киношной…Потому что у Высоцкого в каждой песне есть характер, судьба, обстоятельства. Это законченное драматическое произведение! Точно так же и у Окуджавы. Только у Окуджавы исполнение более лирическое – пускай и на основе очень кровавых военных тем. Потому что Окуджава всю войну прошел – и потому пишет о том, что видел. Как прошедший всю войну Некрасов написал «Окопы Сталинграда».

— Знаете, у меня и многих моих знакомых появилась болезненная привычка к такому ходу мысли: а как бы эти советские мастера, которых уже нет с нами, отнеслись к аннексии Крыма, к войне на Донбассе?

— И я все время об этом думаю…

— Насчет Булата Шалвовича у меня лично сомнений нет: он и свору эту гэбэшную всегда ненавидел, и войну.

— Конечно.

— А вот с Владимиром Семеновичем, как по мне, все не так ясно, настолько широкий по охвату был человек. Вывернуть его могло в любую сторону.

— Да ну?! Лично я не сомневаюсь ни одной секунды: Владимир Семенович правдолюб и правдорез такой! Поэтому он такой единственный и был! Потому что Булат Шалвович Окуджава замечательно писал – но он все равно был очень лирический человек. А Высоцкий – изначально бунтарь! У него есть слова: «Я с детства не любил овал, я с детства угол рисовал». Мне кажется, при любой власти Высоцкий был бы в оппозиции. Как любой честный художник, тем более такого уровня и энергии, как Высоцкий, — он всегда будет против власти! Любой! Он не вписывается ни в одни правила бытия! И в советское время не вписывался, а уж в наше-то время, я думаю, он бы так орал, так жилы рвал!..

— А Цой?

— А Цой, он и так-то раньше всех начал! Если открыть все его песни, то видишь, что Цой, как и все талантливые поэты, опережал свое время. На десятки лет вперед видел! Как Маяковский – в 20-е годы все видел. И Хлебников, чью футуристическую пьесу мы в Одессе делали с театром Леши Коломийцева, — конечно, и он видел время!

Это же не просто так говорили: «Поэт видит время»! То, как видит Лина Костенко, – на 100 лет вперед! А мы даже не прислушиваемся к Лине Костенко, которая – великая тетя! Величайшая! Ее слушать надо, читать ее стихи! Слушать, что говорит Лина Костенко! Она видит будущее! Мало того, она к этому возрасту (все-таки ей 86!) пронесла чувство собственного достоинства, никогда ни с кем не была «руць-пуць-муць». Лина Васильевна – это наш Высоцкий, по силе духа и энергии это женщина такого уровня как Владимир Семенович!

— Согласен. И когда несколько лет назад она ездила с туром по стране, представляя свою книгу, то собирала полные залы. Люди сидели зачарованные – потому что имели дело с человеком, которому верили без остатка.

— Конечно! А ей верить можно: сколько лет она пишет правду! Притом и поэтесса великая, и в то же время видит будущее! И у нее так болит сердце за Украину, так болит душа, что это в каждой строчке есть! Я ее на радио читаю в каждой программе!

— Можете назвать 3 песни, которые полнее всего передают то, чем сейчас живет Украина?

— Я уже говорил, мы поем Окуджаву, Высоцкого и Цоя. И я понимаю, когда людям 40-50. Но когда молодые, 20-30 лет от роду, знают слова и поют – вот что меня удивляет! Поэтому я не могу тебе 3 песни назвать. Любая песня Цоя, Высоцкого и Окуджавы сегодня – что про Украину, что про Россию. Она про людей, про наши души и наши сердца. Потому что мы все равно живем в этом постсоветском пространстве. Все равно! У нас одна половина застала Советский Союз, а вторая половина – вообще не знает, что это! Но это поколение, в отличие от нашего, — настолько развито! Вот, я смотрю на свою старшую дочь, ей 15 лет, а младшей – 7. И с 5 лет для них обеих был открыт мир! Как появился компьютер, так мои дети живут там и говорят: папа, смотреть фильмы надо вот эти, клипы – вот эти, группы – вот эти. Да меня дети просвещают! И все, что мне показывают дети, — это настолько круто, что я понимаю: я так отстал, что для того, чтобы успеть в будущее, мне надо слушать детей! И не дыши, и делай, что тебе говорят дети. Вот, Лина Костенко – это большой ребенок. С душой ребенка и чистым сердцем. Который тоже говорит как надо. Вот ее надо слушать. Ее! И делать так, как говорит Лина Васильевна. И всех будет счастье.

— Большинство песен, которые вы исполняете, — они на русском…

— …Да, но я скажу сразу: в спектакле «Черная шкатулка» 2 или 3 песни – народные украинские. И они настолько органично вплетаются…Понимаешь, я же русскоговорящий, я в такой семье вырос: у меня папа – сибиряк с Алтая, мама – из Ворошиловградской области, город Перевальск, из семьи шахтеров.

— И как, доводилось слышать в свой адрес: «А чего ты поешь на русском? Ты же за хохлов, вот и пой по хохляцки!»

— Да, ну, это бред, слышишь? Я, наоборот, сегодня отношусь к этому серьезно и понимаю: мова – это, конечно, наша защита. Это как наш флаг, наш гимн! Мова – это наше оружие! И я понимаю, что это нужно. И мои дети, слава Богу, знают украинский язык. Я его тоже достаточно неплохо знаю. Но в жизни, на бытовом уровне – всегда общаюсь на русском. Хотя я 11 лет проработал на Довженко. И я помню это советское время, когда мы дублировали все фильмы. На русском и на украинском. Все, что снимала киностудия Довженко, дублировалось на русском и украинском. И огромный прокат был на Западной Украине. Я тогда, будучи еще молодым артистом, спрашивал старших режиссеров и актеров: зачем мы на украинском дублируем?

— И что вам отвечали?

— А мне отвечали: «А Ровно? А Львов? А Хмельницкий?». Тогда ж кино везде смотрели! И по всей Западной Украине прокат был на украинском языке. На другой половине, вместе с Киевом, шло на русском.

— Насколько я понимаю, в российских сериалах и фильмах вам последние два года сниматься практически не предлагают. А если бы предложили, то каким должно быть это предложение, чтобы вы согласились? Что в этом проекте должно быть, и чего быть не должно?

— Мне предлагают сценарии до сих пор. Что должно быть – мне сказать сложно, я сейчас сосредоточен на театре. Я в кино столько переснимался, у меня более 140 фильмов. И с одной стороны, мне обидно, что сейчас эта огромная пауза с кино. А с другой стороны, хорошо, что эта пауза есть. Потому что я могу спокойно делать второй спектакль за три месяца. И я понимаю, что мне обязательно нужно на сцену, потому что я соскучился-истосковался по сцене…Я все-таки работал в театре. И я, слава Богу, благодарен Олегу Меньшикову, за то, что я у него 8 лет проработал в театре. Я проехал всю Россию, всю Америку, Канаду и Европу. Я у Меньшикова 8 лет играл 2 спектакля: пьесу «Кухня» и «Игроков» Гоголя. Играл с таким составом, я ему так благодарен! И это он меня вернул в театр, Олег Евгеньевич! Потому что я в театре не работал 9 или 10 лет.

— Эх, раз вы так ему благодарны, не буду даже спрашивать вас о его нынешних взглядах…

— Ну, зачем? Я же не видел никого уже больше двух лет! У меня с кем были прекрасные отношения, с теми и остались.

— То есть обрывов в отношениях нет?

— Ну, как нет…

— Я это к тому, что часть людей как будто ушли в какой-то параллельный милитаристский мир. У меня самого есть пара таких печальных историй с приятелями из-за поребрика.

— Да, мы все это пережили за два последних года. Но сейчас тоже все меняется. И многие люди, которые 2 года назад гавкали, сейчас хотя бы уже не гавкают! Хотя бы уже молчат и понимают, что все не так, как им представлялось.

— Подскажите, для кого создан ваш спектакль «Черная шкатулка». Кому на него идти, чего ждать зрителям?

— Идти, в первую очередь, тем, кто любит театр. Идти людям, которые любят песни Высоцкого, Окуджавы, и хотят попасть на спектакль, который как на кухне. Это самое главное: я хочу сделать спектакль, где можно шепотом говорить со зрителем об очень серьезных вещах. Как если бы мы собирались на кухне.

— Шепотом – но так, чтобы все слышали?

— Все будут слышать! Ну, я так надеюсь. Это все зависит от мастерства. У нас очень хороший режиссер — мой друг Юрий Одинокий, штатный режиссер театра им.Франко. Он поставил очень много известнейших, обросших легендами спектаклей – таких, как «Мелкий бес», «Зрители на спектакль не допускаются» (это в Театре на Левом берегу). В Одессе поставил «Ladies Night» — и уже 12-й год этот спектакль на аншлагах играют! А сейчас он репетирует «Три товарища» Ремарка. Во Франка, на украинском!

— Круто. Никому, наверное, не надо объяснять, почему именно в Украине этот спектакль сейчас будет востребован.

— Это будет бомба! И даже по выбору человека можно оценить степень его таланта. Он, конечно, уникальный, один из лучших, я считаю, театральных режиссеров в Украине. Мало того, мы с ним очень давно знакомы, это мой друг с детства. Мы и на Русановке вместе выросли, и театральный институт вместе заканчивали, и в армию почти одновременно ушли…И вот я очень рассчитывая на Одинокого – что он из ничего сделает то, о чем мы с вами говорим. Потому что мы с ним одного возраста – и вместе переживаем все, что происходит в нашей стране. Поэтому «Черная шкатулка» — это разговор по душам в очень тихой обстановке и с людьми своего круга. То есть, грубо говоря, мне хочется, чтобы зрители были такие, как я.

— То есть это будет такой квартирник…

— Квартирник, но в театре, да! И даже кухонник – но в театре. Это когда люди сидят, пьют чай и друг другу в глаза смотрят, и примерно как мы с тобой разговариваем.

— Когда будете показывать спектакль?

— Премьера – 24 сентября в Запорожье и 25-го – в Днепропетровске. В Днепре, слава Богу, мы много выступали, там много друзей, да и город мне нравится.

— К тому же этот город уже навсегда останется в истории как ключевая наша база в годы войны на Донбассе. Одни тамошние госпитали чего стоят…

— Я два раза был в госпитале им.Мечникова. Врачи – это такие люди…А Днепр я очень люблю. Он у меня, конечно, связан с войной…А еще в свое время снимался на «Южмаше» с Вячеславом Тихоновым в 88-м году! Была такая картина: «Приближение к будущему» режиссера Карена Шахбазяна. И я играл небольшую роль, а Тихонов – главную, директора завода. И он мне, молодому артисту, рассказывал про «Южмаш»: «Обрати внимание, какая мощь. И что вообще такое «советский инженер»?» И я ему так благодарен! Он какие-то очень точные вещи мне говорил: как играть…

— А вы его, наверное, слушали, открыв рот…

— Вот так вот, не дыша! Ну, мне повезло, я с великими актерами снимался. С великими! Янковский мне рассказывал, Евстигнеев мне рассказывал. Джигарханян! Юрий Яковлев! Наш великий Николай Гринько! Юри Ярвет! Николай Вокач! Я снимался со всеми. Почти всех их уже нет – но это все советские актеры-киты!

Олег Иванович Янковский мне про Тарковского рассказывал. Он как раз только что снялся в «Ностальгии», и снимался у Балаяна, в фильме «Филер», и мне повезло, что я в этой картине снимался. Это была третья картина, в которой я снимался вместо Меньшикова, вот судьба дарит мне такие подарки!…И вот мы снимали этот фильм в Калуге. И я два раза ездил из Москвы с Олегом Ивановичем на его машине, у него «семерка» была. И он из Италии такие модные перчатки привез. Он вообще одевался очень модно, импозантно. И не был похож на советского артиста, всегда был какой-то западный, интеллигент-белогвардеец. Помнишь, как в «Щите и мече» он играл этого…Йогана Вайса?

— Да нет, то был Любшин.

— Точно, а Янковский играл Шварцкопфа! У него вообще европейское лицо, и по манере он европейский актер, почему его и на Западе так воспринимали…Так вот, Олег Иванович в эти две поездки на его машине преподал мне такие уроки актерского мастерства, которые на всю жизнь со мной. На всю жизнь! И то, что я услышал в частных беседах от Янковского, Тихонова, от Бори Брондукова…Знаешь, каждый из них мне своим языком рассказывал, но Боря Брондуков мне рассказал за жизнь такое, что…

И это все происходило на Довженко. Я же еще застал на Довженко Гринько, Степанкова, Брондукова, Мыколайчука! Величайших актеров! Это люди с чистой совестью, большим сердцем, с талантом! Таких сейчас уже нет, не собирают! А мы учились с ними вживую, на площадке…

И при этом они не звезды были, вели себя скромно. Чем лучше актер, тем он скромнее. Я вот не знаю, как бы они сейчас жили. Не знаю. Вот, есть «95-й квартал» — и был бы Кость Петрович Степанков. Эти актеры, они же не вписались бы в это «эстрадное движение», да? А деньги щас только там, больше нигде денег нет!

— Военных у себя на концертах видите много?

— Много очень. И мы всегда с удовольствием их зовем. Вот, в Днепре, естественно, будут люди из госпиталя. И мы всегда приветствуем, чтобы у нас на концерте бесплатно сажали либо людей из госпиталя, либо АТОшников. Ведь что-что, а именно благодаря мужеству и героизму военных мы удержали ситуацию! И для меня самое большое открытие и впечатление – это военные. За эти два года я их много видел – молодых, пожилых, среднего возраста. И меня эти люди просто поразили! Это вообще с Майдана началось, с тех лиц, которые я там видел. Для меня было понятно: вот моя страна! Пускай будет, грубо говоря, 30% населения – но это самые активные, это лучшие, люди, за которыми я хочу идти! И жить я хочу с такими лицами, с такими глазами!

Я часто смотрю фото с Майдана. Меня это держит, я к этому возвращаюсь. Многих людей уже нет…

— Помню, вы тогда общались и с ребятами из Автомайдана…

— Я и у «афганцев» был, у меня среди них много друзей. Я же еще в советское время играл много военных, и в том числе «афганцев».

— На какие из исполняемых вами песен живее всего реагируют ветераны?

— На все военные! Высоцкого поют прямо с тобой, ведь у него много военных песен, причем реально крутейших! Вот, у меня, кстати, 22 сентября будет большой концерт «АТОшная песня» в «Жовтневом дворце», я буду петь в числе других артистов.

— Что будете петь?

— Вертинского и Высоцкого. Просят военные песни. Но я пару раз слышал у пацанов АТО-шников такие песни, шо мама дарагая! Да надо их брать и диск выпускать!

— Ну, да. Материал, конечно, может быть неровного качества, но ведь его много, и можно выбрать.

— Классный материал, Женя! Там отобрать можно, там есть, например, такой чувак, Вова-«Сема», киборг из Донецкого аэропорта, меня с ним Лойко познакомил, когда год назад мы ездили с «Аэропортом». Я тогда со всеми познакомился…Так вот, из николаевской бригады Вова «Сема» написал песню «Аэропорт». Точнее, аго товарищ написал музыку, а он – слова, и он же эту песню поет. Так поет, что, вот, щас бери – и выпускай! Мало того, что это очень мощно по исполнению, плюс пережито своими глазами и сердцем. Эта песня написана кровью! И она зацепила меня год назад, когда я ее услышал. Я ее на радио уже 2 раза ставил.

И вот на этом концерте будут такие песни, написанные ребятам из АТО! Есть просто бомбовые песни! Это вообще хорошо, когда на войне люди творчески проявляются! Потому что сама по себе война – это постоянная кровь, жесть. Но при этом люди пишут стихи на войне!

— Как считаете, помимо денег, которых хронически не хватает, чего государство недодает нашим военным?

— Не знаю, мне об этом сложно говорить. Я так устал от государства…Человеческого тепла недодает, правды недодает. Знаешь, можно не найти денег – но теплое слово можно найти всегда! И я уверен, что есть еще много резервов. Воинов спасают детские рисунки, волонтеры и вся страна, которая молится за бойцов! И вот эта каждодневная молитва спасает наших пацанов. Потому что Украина – мистическая страна, Гоголь не просто так здесь родился. И Булгаков не просто так здесь родился. Ведь не просто так эти люди здесь родились. А Лина Костенко и продолжает здесь жить, являясь сутью этой страны. Сутью, болью, солью ее! И вот молитва людей спасает наших ребят. А государству, мне кажется, не хватает искренности и человеческой откровенности. Когда везде ложь и многое прячется, это ужасно.

— Вы исполняете главную роль в опере 2014, посвященной оккупации Крыма…

— Да не посвящена она оккупации Крыма, я прошу не путать. Это все настолько притянуто…это вечная тема, что мы пишем об оккупации Крыма? Оккупация человеческой души – давайте это так назовем.Велимир Хлебников писал про оккупацию человеческой души! Плен души и сердца: одни к свету идут, другие – ко тьме! Ничего нового, там все просто. Там чекисты заходят в Петрограде в квартиру к белогвардейцам, расстреливают сына, забивают все…

— Да, и это и про 33-й год, и про 37-й…

— И про 20-й, про 30-й, 40-й, 53-й, 57-й. Абсолютно вне времени! Прошу заметить: пьеса Хлебникова написана в 1921 году. А действие происходит в 1918-м, в Петрограде. И причем здесь Крым? У нас любят втягивать темы. Ну, это какой-то бред, понимаешь? Режиссер так обозначил, (и то это у нас было на афише, потому что Саша Лиев поддерживал) изначально был посыл: в связи с двухлетней оккупацией Крыма.

— Ну, понятно, чтобы поспособствовать раскрутке, все-таки эта тема всем понятна.

— Ну, да. Но по сути это к пьесе отношения не имеет. И я все время умоляю журналистов: не привязывайте вы политику! Лучше посмотрите спектакль, а потом напишите! Ну, нельзя журналисту писать до спектакля – чтобы я транслировал, рассказывал о чем эта пьеса. Причем журналисты мне заранее загоняют свою тему: а расскажите про оккупацию…Ну, бред! Никто не хочет послушать поэзию Хлебникова, а вместо это впяливают мне политику! И меня это бесит! Я ухожу от политики в театр, чтобы играть на понятном человеческом языке про сердце и душу. И про ту боль, в которой мы все с вами живем. А говорить об этом я уже устал! Я хочу говорить про театр и кино, про тех людей, которые меня окружают. Как, вот, музыканты. Мы все вместе работаем бесплатно, на энтузиазме. Но когда людей прет…ну, посмотришь репетицию, увидишь.

Хорошо вообще, что мне друзья помогают к юбилею. Министерство культуры? Да я к нему обращаться не буду! Я понимаю, тяжелое время, они заняты другими проектами. Я даже не хочу туда лезть.

— Хотя вам-то наверняка пошли бы навстречу.

— Ну, мне, народному артисту Украины, в 55 лет, наверное, могли бы что-то. Но я не пойду! Вот, зато мне друзья помогают. «Цензор.НЕТ» помогает, Гордон, вот, снял передачу, Янина (Соколова. — Ред.)с 5 канала. Вот этим людям я благодарен. Их немного, но они всегда по звонку тут же: «Что надо – о спектакле? Напишем». Или Янина приедет с камерой и снимет шикарный репортаж. Потому что она сама актриса и хорошо понимает, что такое актер и театр.

— Юбилей будете праздновать?

— На юбилей 29 октября в ТЮЗе – премьера оперы «2014». Билеты будут в кассе, но очень мало, поэтому тем, кто захочет прийти, надо уже включаться, искать. А 30 октября в клубе «А tlas «, который меня очень поддерживает, дают мне площадку и создают условия, — концерт. Готовится специальная юбилейная программа. Там мы и Настей Приходько споем…но пусть это будет сюрприз. Хотя Высоцкий там будет звучать обязательно. Будет Саша Ярмак, очень надеюсь, что появится Brutto, ну и еще несколько близких людей. Лесь Подервянский будет, Саша Кабанов. Будет вечерина такая, шо поверь мне!

И вот это те люди, которых я хочу видеть на свои 55 лет. И многие придут, которые мне помогают – искренне! Бизнесмены, спортсмены. Я очень надеюсь, что Саша Усик будет, я очень хотел бы, чтобыСаша Ломаченко был с дядей Толей ( Анатолий Ломаченко — отец и тренер Александра. — Ред.).

А снимать это все будет Андрей Кавун. Великий режиссер, который снял «Охоту на Пиранью», «Канадагар», «Детям до 16″, мой любимый сериал «Курсанты». Я у Андрея почти во всех картинах снимался. Вот, он год сидит без копейки во Львове – один из лучших режиссеров России! Ты себе такое представляешь?

Но давай не будем о грустном; хочется, чтобы этот концерт прошел позитивно. Есть очень много хороших людей, которые помогают искренне. Вот точно так же, как волонтеры помогают бойцам, — так и мне во многих ситуациях. То на кино дадут деньги друзья, то на концерт придут, купят ползала…То есть я вот так живу – благодаря людям, которые меня знают давно. А ты же знаешь: у всех сейчас с «бабками» сложно. У всех!

— Как и у волонтеров, которым мало что присылают…

— Так ведь отдали все, Женя! Отдали! Сколько еще можно присылать?!

— Не только поэтому. Это часто звучащее слово «перемирие», оно многих успокоило.

— Нет, война продолжается, кто-то гибнет. Вот, мы с тобой сейчас говорим, а кого-то обстреливают, а кто-то в щель заныкался. Кого-то сейчас раненого вытаскивают.

Но у нас сейчас все равно много достойных людей, я очень надеюсь на новое поколение. Почему я про эти новые группы в начале интервью начал говорить? У них есть эта молодая энергия, и это уже люди другой страны.

Это люди, которые уже не застали совок, поэтому так поют. Да они на английском половину пишут, и поют, сука, так, что я думал, это группа из Лондона! А мне говорят: «Да нет, Вася, это группа из Кривого Рога! А зовут ее так и так». У меня – шок! Я начинаю прослушивать: ну, сука, «Дорз»! Джим Моррисон один в один, только сегодняшний! И я, конечно, на этих детей открытыми глазами смотрю. И кричу: «Возьмите меня в будущее!»

Я с ними хочу застать это время. Со своими детьми. Потому что вся надежда – только на молодых. Только! Сколько молодых я на войне увидел, на Майдане! Сколько людей погибло! Вот это и есть то поколение, которое своей кровью заслужило будущее. И будущее безо лжи, без запроданцев, шкур и шакалов.



загрузка...

Читайте також

Коментарі