Мы не будем вести переговоров с боевиками на Донбассе, за ними стоит Россия

Интервью Иванны Климпуш-Цинцадзе, вице-премьера по вопросам европейской и евроатлантической интеграции.

Украинскому вице-премьеру Иванне Климпуш-Цинцадзе тяжело отвечать на вопросы о войне, поскольку уже 10 тысяч человек погибли в результате обстрелов украинской армии и ополченцев на востоке страны, за которыми, по ее мнению, стоит Москва. Чтобы прекратить эту войну, она считает, что нужны не только переговоры, но и оружие. И полагает, что Брюссель мог бы сделать больше, чтобы поставить Россию на место. El Mundo: Россия обвиняет Киев в том, что он не хочет вести переговоры с ополченцами. Почему это происходит? Иванна Климпуш-Цинцадзе:  Россия хочет, чтобы мы вступили с ними в переговоры, но Москва не только их поддерживает, она ими манипулирует. Россия хочет представить происходящее как гражданскую войну, но это международный конфликт. Агрессия государства, которое должно было быть гарантом нашей безопасности в соответствии с меморандумом 1994 года, когда мы отказались от ядерного оружия.

— Вы считаете, что они — не повстанцы, а ополченцы, поддерживаемые Россией?

— Россия незаконно оккупировала Крым. А сейчас они вторглись на Донбасс. У нас никогда не было ни таких танков, ни систем залпового огня, ни оружия в таком количестве. Так что похитить его они не могли, Россия использует эту территорию для испытания своего нового оружия. Поэтому с ополченцами мы никаких переговоров вести не собираемся, за ними стоит Российская Федерация, а они сами все равно ничего не решают. Они никогда не участвовали в переговорах. Мы не будем вести переговоры с ополченцами Донбасса, потому что за ними стоит Россия. И это происходит в центре Европы между двумя странами, которые считали друг друга союзниками. Уже погибло 10 тысяч человек. Не мы это начали, и не мы оккупировали чужие территории. — Как воспринимаются обязательства правительств ЕС по отношению к Украине? — Мы чувствуем поддержку ЕС. Однако, в некоторых столицах раздаются голоса, призывающие возобновить сотрудничество с Россией. Это трудно объяснить украинским гражданам, потому что есть красная черта, которую нельзя переступать. Ведь это те самые вопросы, которые стоят перед странами, начиная с 1939 года: зачем подвергать себя опасности или ставить под угрозу собственную безопасность ради безопасности других. Но безопасность одного – это безопасность всех. Нынешняя проблема Украины впоследствии может коснуться всей Европы. — То есть, это начало еще больших нарушений? — Мы наблюдали за действиями России в Арктике, воздушном пространстве над Балтийским морем, в отношении Турции. Россия пыталась нас уничтожить. Сейчас она хочет, чтобы мы стали несостоявшимся государством. Но после Украины Россия пойдет дальше. — НАТО по-прежнему не спешит поставлять оружие Украине? — Мы получили оборонительное оружие, но не получили летального. Мы можем получить его от государств-членов НАТО, но не от самого альянса как организации. Мы работаем над этим. Необходимо и дальше объяснять то, что происходит на Украине. Мы не прибегаем к пропаганде. На нашей стороне правда, а у них — деньги.

— По Вашему мнению, в отношении России были допущены ошибки? — Если бы ситуация с Грузией была разрешена по-иному, то в 2014 году Россия не воспользовалась бы слабостью Украины. — Что Вы имеете в виду?

— Европа тогда не предприняла никаких шагов. Саркози поехал встречаться с Путиным, а вернувшись, заявил, что Россия покинула территорию Грузии. Но мне хотелось бы напомнить, что Абхазия и Южная Осетия являются частью грузинской территории. Даже санкции, введенные после Крыма, за которые мы благодарны, выглядят смешными. — В последнее время наблюдается эскалация конфликта. — Наверное, кто-то подумает, что для снятия санкций необходимо разрядить напряженность. Но Россия не относится к числу рациональных игроков. Люди как таковые ее никогда не волновали. Человеческая жизнь не представляет ценности для России. — Вы разочарованы поддержкой со стороны ЕС и НАТО? — Полученная нами политическая поддержка очень важна. Этот конфликт требует солидарности и единства, это делает всех нас более сильными. И вас — тоже. И речь идет не только об Украине, но и о странах, разделяющих определенные ценности. Санкции, введенные в связи с Крымом, были слабыми. Возможно, будь они жестче с самого первого момента, все пошло бы по-другому. Их необходимо ужесточить, хотя есть и положительный результат в плане тех ценностей, которые они представляют. Но, разумеется, мы благодарны и за финансовую помощь.

— И продолжаете надеяться на введение безвизового режима между Украиной и ЕС. — Визовый вопрос вызывает у нас беспокойство, поскольку мы выполнили все требования. Мы выполнили 140 пунктов, а в ответ на это процесс затягивается. Мы понимаем, что данный процесс не направлен против Украины, но я думаю, что это наносит ущерб диалогу. — Сохранит ли Европа единую жесткую позицию в отношении России? — Мы видели разнобой в голосовании во французском парламенте и некоторых областях Италии. Наверняка это происходит потому, что наш голос недостаточно слышен, или потому, что деньги сильнее правды. В немецком правительстве также существуют различные подходы к России. Надеюсь, что эти политические споры не затронут проблемы безопасности, стоящей перед Европой. — Если не удастся наладить диалог, тогда придется нанести поражение России? — Мы понимаем, что решать проблему нужно посредством дипломатии. Минские договоренности уже сами по себе представляют очень тяжелые обязательства для Украины. Но Россия понимает только язык власти и силы. Все эти споры о возможности отмены санкций… Мы не можем вечно зависеть от внешней поддержки. Нам нужна хорошо оснащенная и боеспособная армия. К сожалению, мы думали, что в лице России имеем друга. Но на горьком опыте мы поняли, что должны всегда быть готовы к обороне, причем даже от страны, которая вела себя как друг. — Как развивался этот процесс? — Год назад в Мариуполе одна русскоязычная женщина в итоге поняла, что сейчас мы обращаемся за помощью к немцам, которые были нашими врагами, чтобы бороться против тех, вместе с которыми мы сражались с фашистами. Это очень трудно, это очень тяжелое испытание. Существует много смешанных семей, многие из нас выросли в Советском Союзе. Очень важно уметь постоять за себя, не нужно никого побеждать. — Как правительство восприняло Брексит? — Мы уважаем это решение. Это грустно не только для нас, но и для всей Европы. Брексит порождает новые споры, в том числе в Голландии. Но я не думаю, что Великобритания изменит свою позицию по вопросам, которые касаются нас. — Что произойдет в случае отмены санкций? — Я даже не хочу думать о том, что европейские страны примут такое решение, если Россия не выполнит своих обязательств. Я считаю, что ценность человеческой жизни — превыше всего. Я никогда и представить себе не могла, что мы будем ежедневно терять граждан. Столько близких людей погибло. Или что нам понадобятся протезы для маленьких детей, лишившихся конечностей во время конфликта. А когда хоронят женщин… [Она сделала паузу, и ее глаза наполнились слезами]. Если вспомнить, сколько людей погибло, защищая свою землю, думаю, что у нас есть основания считать, что на ЕС лежит ответственность за это. Мы преобразовываем нашу страну, чтобы она стала такой, какой мы ее хотим видеть для наших детей.
источник: El Mundo, Испания, перевод: ИноСМИ

Рекомендуємо прочитати

Раскрыта причина появления гигантских морских животных

Американские ученые из Чикагского и Стэнфордского университета выяснили, почему такие морские животные, как киты, имеют гигантские размеры....

Це може бути цікавим

Опубликовано фото смертника из Манчестера

Британская газета The Guardian....

загрузка...

Схожі публікації

Дивіться, що пишуть

5 причин, чому зменшувати «трудові» штрафи – погано

Роботодавців чекає амністія....