Бабушка разновидности «божий одуванчик интеллигентный, одна штука» громко разговаривает в маршрутке с внучками.

Внучки — две красивенные загорелые дылды с длиннющими ногами, выслушивают ее с каменно-вежливым выражением лица слишком близких родственниц. Судя по интонациям и тембру голоса, бабушка много лет занималась неблагодарной преподавательской деятельностью, в коей зело преуспела. Я не хочу вслушиваться в разговор, но ее голос, навечно впитавший в себя жизнерадостный комсомольский задор, ввинчивается мне в уши давно забытой советской речевкой.


— Ну и что, что списывал? Да, школа должна давать знания! Но иногда, если педагог нормальный человек и понимает, можно и списать! Вот я немецкий в нагрузку преподавала. Да, в нагрузку дали, часов не хватало. Ну кто его знал, тот немецкий! А я на контрольной или экзамене специально выйду, вроде как в туалет, и всегда знаю, что ученики мои любимые нормально все напишут, успеют где надо посмотреть. А выгонять из-за тестов этих по иностранному — неправильно! Кому они нужны! У нас все свое должно быть, родное. Вот раньше-то все сами производили, а теперь!


Девочки синхронно вздрагивают. Видно, что бабушка у них любимая, холеная-обласканная, седые волосы заботливо взбиты, носочки белые и чистенькие заботливо в туфельках, слова поперек ей молвить нельзя, не дай бог, инфаркт, но порой статус превращается в «все сложно».


— А то пока Майдан свой не устроили…- предсказуемо выдает старушка.


— Бабуля, смотри, а это что, консерватория? — провокаторским голосом спрашивает одна из внучек, указывая в окно на ХНУРЭ.


— Какая консерватория! Боже мой, какая глупость! Дашенька, ну сколько раз можно говорить… Это вуз! Забыла, как его… А какие концерты давали у нас в консерватории! И бесплатные! Раньше можно было музыку каждый день послушать, все знаменитые исполнители приезжали, играли каждый вечер!


Девочки с явным облегчением переглядываются. Одна из них ловит мой взгляд, внезапно грустно подмигивает и пожимает плечами. Я вижу маленький кусочек желто-синей ленточки, бережно запрятанной в сумку и осторожно киваю на него. Она мгновенно все понимает, заталкивает поглубже, смотрит на бабушку, и я вижу в ее взгляде любовь.


Мне внезапно становится понятен смысл слова «лавировать».

Инна Роменская



загрузка...

Читайте також

Коментарі