От экономических кризисов до терактов.

В своей колонке редактор журнала The Atlantic рассказывает о том, как спрос на сенсации и новости о катастрофах вынуждает СМИ намеренно задвигать «обычные» происшествия и конструировать искаженную и очень мрачную реальность.

Человек укусил собаку. Этим анекдотом часто иллюстрируют древнейший принцип в журналистике: писать новости стоит только о необычных событиях. Никого не удивишь рассказом о нападении собак на людей, а вот взрослый человек, решивший погрызть щенка — это нечто, заслуживающее внимание.

Это простое правило, однако из него следует несколько неочевидных вещей. Если журналисты фокусируются на исключительных происшествиях, то они не могут не влиять на наше восприятие реальности. Представители элиты и обычные люди начинают думать, что эти уникальные события — в порядке вещей. Нам начинает казаться, что мир куда ужаснее, чем он есть на самом деле.

Возьмем хотя бы финансовый рынок. Многие инвесторы ожидают масштабного краха, повторения Черных понедельников 1929 (начало Великой депрессии — прим. ред.) и 1987 года (крупнейшее падение индекса Dow Jones в истории). Национальное бюро экономических исследований США недавно посвятило этому феномену целое исследование. В основу легли данные опроса игроков на рынке, проводившегося с 1989 по 2015 год. Во всех случаях формулировка была примерно одна и та же:

«Как вы оцениваете вероятность того, что в течение следующих шести месяцев произойдет крах рынков, сравнимый с событиями 28 октября 1929 года и 19 октября 1987 года. Рассматриваем вероятность как кризиса на американских биржах, так и кризисов в других странах, способных повлиять на американскую экономику».
Медианный прогноз от респодентов за весь этот период — 10%. Статистическая же вероятность таких событий — 1,7%. Увидев такое расхождение авторы решили проверить гипотезу о том, что игроки на рынке склонны переоценивать негативные события и переоценивать позитивные. Для этого они взяли архив газеты Wall Street Journal и проанализировали статьи на предмет различных выражений, описывающих позитивную или негативную ситуацию на рынке. Затем они посмотрели на то, какие заметки выходили после любого заметного изменения общей доходности рыночного портфеля на бирже.

«Мы обнаружили асимметрию в том, как описываются различные события в деловой прессе. После негативных событий резко вырастает число заметок, в которых содержится пессимистичный прогноз рыночной ситуации, после позитивных — наоборот. Однако негативные события влияют на тональность публикаций в течение нескольких дней, в то время как позитивные изменения на рынке освещаются только в первый день.

Заметки с негативной оценкой ситуации на рынке с большей вероятностью попадают на первую полосу. <…> В то же время есть основания полагать, что негативные новости привлекают больше внимания со стороны читателей. Таким образом, асимметрия в освещении рынков может быть попыткой удовлетворить спрос аудитории издания».

Да, можно предположить, что работа профессиональных инвесторов и заключается в том, чтобы предупреждать своих клиентов о «конце света». Но как результат, большинство из них значительно переоценивают вероятность финансовых катаклизмов — почти в шесть раз.

Принцип «человека, укусившего собаку» влияет и на то, насколько защищенными чувствуют себя люди. После 11 сентября 2001 года от рук исламистов в США погибло менее 100 человек. Для сравнения, каждый день в Америке столько же погибает в автомобильных авариях. И тем не менее, терроризм кажется нам куда страшнее даже одновременного столкновения шести машин. В итоге ему начинают уделять непропорционально много внимания.

К примеру, как показывают данные опроса Gallup, в декабре 2015 года американцы назвали терроризм самой большой проблемой в стране. Так посчитало 16% опрошенных — несмотря на то, что в ноябре этого мнения придерживалось лишь 3%, а самой серьезной проблемой считалась экономика (17%).

Рассмотрим более сложный сценарий: пресса начинает освещать достаточно драматичные события, которые раньше игнорировала. Например, за последние несколько лет журналисты стали уделять намного больше внимания нападениям с применением огнестрельного оружия. Громкие случаи убийств чернокожих людей сотрудниками полиции придали этой проблеме еще больше внимания. Как результат, складывается впечатление, что в США еще никогда не было такого количества проблем с оружием и расовой дискриминацией. Дональд Трамп и другие политики начинают говорить о беспрецедентном росте жертв как среди полицейских и простых граждан.

Правда же заключается в том, что во времена президентства Рейгана (1981-1989) каждый год в среднем погибало в среднем около 100 полицейских. При Буше-старшем (1989-1992) — 90. При Билле Клинтоне (1993-2000) — 80. При Буше-младшем (2001-2008) — около 70. При Обаме (2009-2015) — около 60.

Опросы показывают, что 32% белого населения в США считают, что при Обаме ухудшились межрасовые отношения. Однако среди чернокожих американцев такую точку зрения разделяет лишь 5%. Почему так происходит? Потому что СМИ и социальные сети стали уделять этой проблеме намного больше внимания. Как результат, белые внезапно стали узнававать о проблемах, с которыми чернокожее население сталкивалось всю свою жизнь.

То же самое и с проблемами с оружием. Как объясняет футуролог Рэймонд Курцвейл, дело не в том, что в США стало больше насилия. Дело в том, что данные о насилии стали более точными и подробными, и люди делают из этого не совсем корректные выводы.

Медиа любят трагедии и катастрофы, но как можно решить эту проблему? Допустим, упал самолет или случился теракт. Получается, CNN должны начать снабжать свои новости статистическими данными об угрозах, в результате которых погибает больше людей, чем в авиакатастрофах или в результате атак террористов? Сложно себе такое представить. Может быть, NPR стоит начинать свой утренний эфир с перечисления имен всех людей, погибших в автокатастрофах днем ранее? Пожалуй, нет.

На этой неделе журнал New York Magazine посвятил тему номера проблемам медиаиндустрии по мнению работников самой медиаиндустрии. В частности, там рассказывают о том, что журналистика попросту утратила доверие общества. По данным Gallup, в 1974 году, во времена Уотергейтского скандала, 69% американцев доверяли телевизионным новостям. Сейчас — 21%. Газетам — 20%. Меньше — только политикам и крупным корпорациям. В частности, вот как объясняет проблему Дэвид Саймон — автор знаменитого сериала «Прослушка», в прошлом — газетный журналист:

«Новости — это бизнес развлечений. Даже если многие хотят думать иначе.

Драмы не бывает без конфликта. Нужны хорошие и плохие. Проблема журналистики в том, что события, которые мы освещаем, невозможно разложить на такие простые категории. Я не вижу ничего ужасного в том, что новостники уделяют внимание конфликту. В этом и заключается наша работа. Проблема в том, что новостные издания стараются построить максимально простую картину. Для этого нужно найти злодеев и раскрыть скандал — и это сделать достаточно просто. Однако при этом многие журналисты думают, что их работа сводится к поиску скандалов, а не к анализу и поиску системных решений системных проблем».

Получилась очень подробная картина того, как журналисты ненавидят самих себя. Однако в этом материале не уделяется внимания тому, что современное определение новостной журналистики и вынуждает репортеров тратить свои ограниченные ресурсы на необычные истории. В то же время общество безусловно нуждается в том, чтобы ему напоминали о том, что собаки кусают людей куда чаще, чем наоборот. Возможно, новости иногда нужно разбавлять «старостями».

Источник: ibusiness



загрузка...

Читайте також

Коментарі