Россия: За неимением утопий культом становится война

Российский президент Владимир Путин использует историю в своих целях, а его методы в этом отношении напоминают 30-е годы прошлого века, говорит историк Ирина Щербакова. По ее словам, он создает идеальный образ могущественной России и разжигает тем самым антизападные настроения — и многие люди попадают в эту ловушку.

Tageszeitung: Г-жа Щербакова, в России появилось такое выражение: Самой большой победой Путина является та, что была одержана в 1945 году. Если вспомнить о гигантском военном параде в этом году по поводу 9-го мая, то создается впечатление, что доля правды в этом выражении есть. Почему Вторая мировая война сегодня столь значима? Ирина Щербакова: «Новый человек» выглядит в России весьма старым. Это объясняется тем, что ни одна общественная группа не может предложить какую-то перспективу для будущего или утопию. И поскольку связующее общественное вещество отсутствует, то создается культ и религия из победы в Великой Отечественной войне. Это можно видеть 9-го мая. В великую победу сегодня нужно просто верить! Вполне в духе стихотворной строки Федора Тютчева: «В Россию нужно просто верить». Речь идет не столько об истории, сколько о конструировании идеологии. — И закончившаяся 71 год назад война может послужить чем-то вроде общего символа веры? — Число погибших столь огромно, что это затронуло каждую семью. Нынешняя инсценировка — это удачная попытка придать этим чувствам идеологическое содержание. Человек, в конечном итоге, жив не хлебом единым, особенно во времена экономического кризиса, и это поняла официальная пропаганда. — Уже появилось движение, участники которого вынесли семейную память на улицы: Самоорганизованный «Бессмертный полк» напоминает о погибших родственниках. В этом году Путин возглавил траурный марш, в котором приняли участие сотни тысяч человек. Как вы относитесь к этому?

— Речь идет об использовании этой идущей внизу инициативы. Это весьма успешное действие. «Бессмертный полк» представляет собой большой успех, поскольку он апеллирует к чувствам и к воспоминаниям, которые еще сохранились в семьях. На это и делает ставку правительство — на идеал могущественной России с сильным лидером. Сталин таким образом превращается в позитивную фигуру, в сильного правителя, обеспечившего победу. Все то, что не соответствует этому образу, отбрасывается. В такой период сложно говорить людям об исторической науке. 

— А что происходит с воспоминаниями о сталинском терроре? Долгое время в этом отношении вообще ничего не делалось, но недавно в Москве был открыт Государственный музей истории ГУЛАГа. Существует тенденция, в рамках которой террор представляется отдельно от побед. Как подлежащие осуждению перегибы. Этот музей существует, а еще в Москве будет сооружен памятник жертвам. И общество «Мемориал» заботится о сохранении воспоминаний. Так, например, в рамках проекта «Последний адрес» по всей России отмечаются дома, в которых жили жертвы. Многие люди это поддерживают, но другие тенденции, к сожалению, сильнее. — Повысился ли интерес к отдельным судьбам людей в военное и послевоенное время? — Лишь небольшая часть общества проявляет интерес к подобным свидетельствам. И в этом есть большое противоречие — ведь если Великая Отечественная война играет такую роль, то тогда лозунг должен звучать так: читайте то, что оставили очевидцы событий, читайте книги, в которых они пишут о том, что они тогда могли говорить только половину правды, смотрите их фильмы, которые были созданы еще в условиях цензуры. Но сегодня это почти невозможно. Высказывания таких писателей как Василь Быков или Виктор Астафьев об ужасной трагедии войны сегодня вызвали бы скандал. — Относятся ли к этому намеренному использованию части истории и растущие антизападные настроения? — Естественно. Сегодня это звучит так: Запад хочет лишить нас нашей победы, а мы являемся осажденной крепостью. Это даже не язык холодной войны, это язык 30-х годов! Закон об «иностранных агентах», разговоры о «пятой колонне» — все это риторика мобилизации для воображаемой войны. — Создается впечатление, как будто некоторые не переработанные должным образом исторические травмы переживаются вновь. Не является ли это своего рода попыткой критического осмысления? — Это намного хуже. Травма отсутствующей самоидентификации — кто мы, куда идет Россия, как мы относимся к своему прошлому?  Все эти вопросы возникают вновь. И на них нет ответа. Поэтому происходит обращение к национальной гордости — это легче, чем рефлексия и скорбные воспоминания. — Недавно Министерство юстиции еще больше заострило «закон об агентах», и теперь тот, что критикует этот закон, считается «агентом». Как вы объясняете подобное сужение общественного пространства? — Из истории не было извлечено никаких уроков. У меня такое чувство, что сегодня умышленно выбран путь, ведущий к обострению, и сознательно повторяются некоторые вещи – например, из 30-х годов советского периода. Агрессивный популизм становится важнейшим инструментом власти. — В результате принятия ответных санкций и положений об экстремизме поездки теперь осложнены или запрещены. Можно ли теперь бросить взгляд вовне из России? — Существует, конечно же, интернет. В прошлом году один человек был приговорен к 10 месяцам лишения свободы за то, что он разместил в сети критический текст по поводу Украины. Такие вещи запугивают. Атмосфера страха и недоверия распространяет свое влияние. В этой ситуации возникают сложности с опросами общественного мнения — люди предпочитают не говорить ничего критического. С прошлого года десятки тысяч водителей грузовых автомобилей протестуют протеста против сборов за проезд по дорогам — они выстраиваются в колонны и проводят другие акции… Многие люди недовольны, прежде всего, в провинции. Но это не означает, что подобные акции могут привести к какому-то результату. Протесты просто подавляются. Из них, например, не возникает такое движение как «Солидарность» в Польше. А некоторые люди уезжают из страны, в первую очередь молодые и активные. — И ситуация обостряется. Не находится ли Россия в экономическом и социальном кризисе? — Россия изолирует себя, однако этот кризис не является однозначным. Европа и Соединенные Штаты тоже находятся в состоянии кризиса — речь идет об идеологическом кризисе, а также о кризисе партийной системы. Подобные банальные слова о том, что «Запад находится в кризисе» мне не особенно нравятся. Но бывают времена, когда такого рода вещи становятся реальностью. За рамками популизма слева и справа становится понятным, что с некоторыми проблемами не так легко справиться. В России за этим внимательно наблюдают и используют в своих интересах. — И не только в России. Европейские левые и правые братаются с Путиным. Что их связывает — радость по поводу провала западной демократии? — Преобладающим чувством является злорадство. Но это не единственный связующий элемент. Они нужны друг другу. В России охотно ссылаются на эти голоса. Ирина Щербакова родилась в 1949 году в Москве; она журналист, историк и переводчик. Сотрудничает с московским обществом «Мемориал», а также является членом различных фондов. Так, например, она входит в состав попечительского совета мемориального комплекса Бухенвальд в Веймаре. В 2005 году была награждена Крестом Федеративной Республики за заслуги, а в 2014 году получила премию имени Карла фон Осецкого в области современной истории и политики. Недавно на немецком языке вышла ее книга «Российский рефлекс» (Der Russland-Reflex).

источник: Die Tageszeitung, Германия, источник: ИноСМИ

Рекомендуємо прочитати

Макрон анонсував зустріч лідерів "нормандського формату"

Президент Франції Еммануель Макрон анонсував зустріч лідерів "нормандського формату" щодо врегулювання ситуації на Донбасі....

Це може бути цікавим

Чем грозит Украине бездействие в вопросах социальной политики

Для Украины стратегическая цель всех пакетов помощи выходит далеко за рамки макроэкономической стабилизации....

загрузка...

Схожі публікації

Дивіться, що пишуть

Польский программист сконструировал беспилотную картошку

Marek Baczynski / YouTubeПольский программист Марек Бачинский (Marek Baczynski) сконструировал небольшого колесного робота, в качестве источника энергии для которого использовал к....