Немецкий журналист рассказал об интригах в окружении Путина и о том, зачем ему личная гвардия

Более всего президент России боится заговора и переворота. О том, что происходит в окружении, Владимира Путина, рассказывает проработавший 15 лет в Москве Борис Райтшустер.

Борис Райтшустер – немецкий журналист, главный редактор московского бюро немецкого журнала Focus с 1999 по 2015 год. Отлично говорящий по-русски, себя он иронично называет русским с немецким акцентом.

Райтшустер жестко критикует в своих статьях президента РФ Владимира Путина, пишет о нелепостях и странностях России. Его книги Владимир Путин. Куда он ведет Россию,Демократура Путина, в Украине больше известная как Путинократия и Русский экстремизм. Как я учился любить Москву уже стали бестселерами.

Жить и работать в Россию в 90-х немецкий журналист ехал, веря в то, что старой империи больше нет, но обнаружил, что ошибся: "Когда в России на рубеже 80 – 90-х годов начались перемены, я надеялся, что они будут нарастать, что Россия пойдет западным путем. Но потом, особенно когда подходил к концу второй срок Путина, я понял, что этого не будет".

Теперь, узнав Россию изнутри, он рассказывает миру о том, что делать с Путиным и как быть Украине, которая оказалась жертвой его политических амбиций. "Он считает, что это его поле, как в шахматах, и будет играть на нем, пока может", - говорил Райтшустер год назад в интервью Новому Времени.

Сейчас, в конце мая, он снова посетил Украину, чтобы выступить на Львовском медиафоруме. О Путине и его страхах, о будущем российской политики и о том, чего ожидать, если Кремль сможет сломать Европу, он рассказал в интервью НВ.


Фото: Boris Reitschuster/facebook
Фото: Boris Reitschuster/facebook

— Когда речь идет о политике в России, начинаются споры о том, кто представляет элиту этой страны. Много говорят о том, что в окружении Путина выделяют несколько лагерей. Что это за лагеря?

— В России, в первую очередь, существует один большой политический лагерь — путинский лагерь. Они все-таки уничтожают или держат под колпаком другие лагеря, так что другие лагеря и работать по-настоящему не могут.

Но среди первого и главного путинского лагеря есть свои группы влияния: это так называемые «ястребы», которые представляют ожесточенный курс, и либералы, например, Герман Греф или Алексей Кудрин. Но они сейчас теряют влияние.

В нормальных политических обществах эти лагеря открытые, но в России за счет искаженной политической картины все происходит в пределах Кремля. К тому же он очень строго следит за тем, чтобы они не набирали оборотов и оставались нишевыми.

— Все-таки, кого сегодня поддерживает Путин? На чьей он стороне?

— Он поддерживает представителей очень твердого курса и силовых органов — «ястребов».

К примеру?

— Николая Патрушева [секретарь Совета безопасности РФ].

— Какие самые значимые изменения произошли в окружении Путина за последнее время?

—    Убрали главу РЖД Владимира Якунина.

—    О чем это может свидетельствовать?

— Путин очень хорошо изучал Макиавелли и всеми силами старается держать равновесие. Сейчас опять немножко флиртует с Кудриным. Но это все искусственно и не имеет ничего общего с настоящей политикой в демократическом государстве. Это придворные игры. Там и Кадыров, и все остальные. К сожалению, это как во времена политбюро, только тогда можно было приблизительно понимать, кто сейчас с кем по тому, как они стояли на параде и возле мавзолея.

—     Будет дворцовый переворот?

— Сейчас идет очень ожесточенная борьба между спецслужбами, ФСБ и СВР, ФСБ и Кадыровым. Путин вызвал цунами. Сейчас он сидит на этой волне как царь над всем, а на самом деле ему страшно, потому что он не знает, когда эта волна цунами будет биться о берег. У него нет стратегии, как не разбиться самому.

Он в очень неудобном положении. Для Путина это вопрос выживания, поэтому для него нет никакой причины уходить. Ставки очень велики. Для Меркель, например, это не вопрос жизни и смерти. Система стабильна, когда завтра можно убрать правителя и никаких потрясений не будет, как в Германии: не будет Меркель — будет вице-канцлер, никто не будет думать, как и что случиться. То же в США. А в России же ничего не понятно — страна может с ног на голову перевернуться. Может быть что угодно. Это показывает, что это не стабильность, а лжестабильность.


Фото: vnews.agency
"Сейчас он сидит на этой волне как царь над всем, а на самом деле ему страшно". Фото: vnews.agency

— Если бы сейчас в России убрали Путина, кто пришел бы к власти?

— На данный момент это очень трудно предсказуемо. Но я думаю, что ближе всего к власти глава Администрации президента России Сергей Иванов. Медведева всерьез не понимают. Он марионетка. А такой боевой — это Иванов. Он более рациональный.

— Что-то изменилось бы в политике Кремля?

— Для внутренней политики они использовали бы противостояние с Западом, но на самом деле вели бы прагматичную политику.

— Как вы считаете, Путин действует спонтанно или у него есть какая-то стратегическая цель?

— Он часто заранее не знает сам, что делать. Если кто-то говорит, что он какого-то числа наступит на Прибалтику, то это бред. Конечно, сценарии могут разрабатываться. Конечно, Крым заранее планировали. Но это как опции. По-моему, он очень любит всех удивлять. У него такая черта характера, что даже ближние соратники не знали, что он будет делать. Он не стратег — он тактик.

— Почему его ближайшие соратники не должны знать, что он планирует делать?

— Он этого боится. Но это и демонстрация власти: они не знают — я решаю.

— Сейчас Путин решил создать национальную гвардию. С чем это связано?

— Путин всего очень сильно боится. Он боится переворота. У него страхов очень много. Он считает, что все его ненавидят, что с утра до вечера только вредят Путину и России. Он чувствует, что равновесие шаткое. Поэтому эти двести тысяч в нацгвардии — это его залог в борьбе против страха, за гарантии выживания. Это его успокоительная таблетка, если вдруг милиция или министр обороны ему не помогут. Это его попытка иметь личную гвардию, как были преторианцы в Древнем Риме. Он ни на кого не может положиться. Меркель или Обаме и в голову не придет, что им нужно двести тысяч человек. В какой стабильной системе нужно иметь 200 тысяч в личном распоряжении? Настолько надо быть боязливым, что бы нуждаться в таких шагах!


Фото: gazeta.ru
По словам Бориса Райтшустера реальный рейтинг Путина около 20-30 %. Фото: gazeta.ru

— Вы верите в рейтинги Путина?

— Я не верю в эти рейтинги. Какой человек честно скажет, что он думает!? В диктатуре количество тех, кто отвечает, очень низкое. В России только одна треть готова ответить на эти вопросы. То есть если 80% за Путина, то это из тех 30%, которые вообще отвечают. Тем не менее, я думаю, что в России большинство более-менее за него, но это не из-за того, что они все «путинцы». Они считают, что там воруют, много плохого, но мы американцам показываем. Это искусственная поддержка. Я думаю, его любят где-то 20-30%. Столько же его не воспринимают. Все, кто посередине — считают, что у него много минусов, но «Крымнаш». Назовем их «крымнашистами»: воруют, олигархи, ежедневная жизнь плохая, но «Крымнаш». Этот процент нестабильный, и поэтому ему страшно. То же самое на выборах. Почему им нужны фальсификации!? Если б они были уверены, что 60-70% за них, то не надо было б этих фальсификаций.

— Что может заставить россиян сказать Путину «нет»?

— Страх власти уже генетический. Там сто тысяч человек могут выйти на улицы, но не миллион. Это совсем другая история, чем Украина. Это невозможно сравнить. В Украине выбирали уже гетьманов, когда в остальной Европе такого еще не было. Думаю, со стороны улицы этого не будет. Может 100-200 тысяч, но это не критическая масса. А вот элита — другое дело. Они воровали не ради того, что бы потом их тратить в Северной Корее или Бангладеш. Они хотят свои виллы во Франции. Они западные люди. Они любят жить на Западе. Им этот конфликт не нужен. В их глазах Путин переборщил. Они очень недовольны. У КГБистов из его окружения сердце радуется, а кошелек очень недовольный. Это для него самая большая опасность.

После убийства Немцова уровень страха поднялся еще выше. Тут всегда идет соревнование уровня страха и уровня недовольства от финансовых потерь. Он это очень тонко чувствует, и ему нужно поддерживать это страхом. Ему надо, чтобы они больше боялись, чем обижались и сопротивлялись.

То есть страх мешает смене режима?

— Да. Я думаю, у них советские инстинкты очень сильны.

— Два года назад ЕС ввел санкции против России. Можно ли сказать, что они эффективны?

— Они по элите сильно бьют, а по народу в основном бьют контрсанкции в плане продовольствия. Но вечно это длиться не будет. Мне кажется, что Путин сейчас очень нервозный. Он хочет, чтобы их отменили, много сил на это направлено и очевидно, что успешно.

— Вы считаете сценарий отмены санкций возможным?

— Я боюсь, что да. Это была бы трагическая ошибка, но, к сожалению, очень большие силы за это борются. Путин тратит на это все.

Фото: e1.ru
Путин прикладывает огромные усилия для отмены санкций. Фото: e1.ru

— Призывы усилить санкции по отношению к семьям российских чиновников — например, чтобы жены не могли поехать на шопинг в Милан, а дети не учились в элитных британских школах и университетах — они могут быть услышаны? Помогут ли такие санкции изменить ситуацию к лучшему?

— Я думаю да. Во-первых, это очень глупо, когда на Западе говорят, что такие действия — нарушение прав человека.

Пару дней назад моей знакомой с Украины отказали в немецкой визе, хотя у нее ребенок живет там, работа. Они говорят: мы не можем дать визу, потому что не уверены, что она вернется. То есть это не нарушений прав человека, так!? Человек нормально работает, и его не пускают. А другие имеют выгоду от того, что их родственники захватили власть, нарушают постоянно права человека — им въезд разрешают. То есть таких ограничивать нельзя, а вот нормальных украинских граждан не пускают. Я этого не понимаю. Это меня возмущает.

Я еще другой выход нахожу. Они любят все западное. Так пусть они подпишут бумагу, что мы очень любим жить в Европе, что нам европейские ценности близки. Пусть публично висит и пускай выбирают. А то как-то странно: Лавров с утра до вечера говорит о том, как там страшно, а дочка его там живет.

Тут был бы очень важным еще такой сигнал: верхушке закрыть въезд — и одновременно дать гражданам безвизовый режим. Это хороший меседж для населения, что мы вас любим. А вот ваша верхушка, которая ругается на «гейропу», они пусть в Северной Корее отдыхают.

— Но Запад этого не делает.

— Запад еще не проснулся. Он еще в спящем режиме.

— 25 мая освободили Надежду Савченко. Что об этом думаете?

— Зная Путина, я думаю, что он получил какие-то уступки, которые в длинной перспективе могут оказаться достаточно опасными. Это могут быть уступки по поводу санкций или выполнения требований минских соглашений.

— Какой сценарий лучше: что бы она была в российской тюрьме, и тогда Кремль остался бы ни с чем или же то, что имеем?

— Это тяжелый вопрос. Но я все-таки как человек и гуманист считаю, что спасти женщину было очень важно. Очень хочется надеяться, что уступки умеренные. Ради этого стоит на это идти.

Фото: poplyft.com
"Конечная цель Путина — иметь то влияние в Европе, которое сейчас имеют Соединенные Штаты". Фото: poplyft.com

— Можем ли мы предположить, что после обмена Савченко Путин начал сближение с Западом?

— Да, он старается. Он хочет смягчить подход Европы и отменить санкции.

— Что вы думаете об отношениях Трампа и Путина — будет ли Трамп менять американскую политику по отношению к Москве?

— Сначала будет эйфория. Трамп думает, что он как бизнесмен быстро обо всем договориться. Но когда он поймет, что с Путиным нельзя договориться, у него наступит отрезвление. Из друзей, как они думают, они могут превратиться в худших врагов. Я думаю, возможно такое развитие как с Эрдоганом.

Как насчет другого союзника Путина — европейских правых? В последнее время они набирают сил.

— Путин хорошо знает, что, сотрудничая с правыми в Европе, он ее дестабилизирует. Ему это очень важно. Он хочет избавиться от Европы в конечном итоге. Он думает, что если они будут достаточно сильными, они ему помогут. Более того, это его рычаг влияния на Европу: мол, я вам помогу с ними бороться, если вы снимете санкции. Это классическая тактика КГБ и советской власти влиять на развитие.

— Что тогда?

— Европа может распасться. Тогда ему будет гораздо легче справляться с отдельными странами, нежели с этим большим сообществом, которое мощнее и больше России.

— В итоге Путин захватит Европу?

— Его конечная цель — иметь то влияние в Европе, которое сейчас имеют Соединенные Штаты. Что бы он все решал. Я не считаю, что это очень вероятно, но шанс есть.

источник: Новое время

Рекомендуємо прочитати

Джамала не получила свой миллион

Гонорар за выступление на Евровидении Джамала получила перед самим финалом....

Це може бути цікавим

Galaxy S8 оказался шустрее iPhone

Флагманские смартфоны американской Apple и южнокорейской Samsung сравнивают давно и будут продолжать это делать до тех пор, пока производители выпускают качественные высокотехнологичные и конкурентоспособные современные аппараты с широким спектром возможностей....

загрузка...

Схожі публікації

Дивіться, що пишуть

У Канаді морський лев схопив дівчинку за сукню і потягнув у воду

У канадському місті Річмонд морський лев схопив за сукню дівчинку, яка присіла біля водойми, і потягнув її у воду....