Кому война, а кому нет. Уместно ли веселье в воюющей стране

Кому война, а кому нет. Уместно ли веселье в воюющей стране

Два года жизнь в стране течет в двух параллельных реальностях. У одних в стране идет война, в жизни других – не изменилось ровным счетом ничего

В прошлое воскресенье, 29 мая, в Киеве прощались с Андреем Жуком, командиром 3-го батальона 72-й бригады, Маугли. Он погиб на Донбассе, под Волновахой, попав в засаду боевиков. Получив четыре пули в живот, он спас рядовых – которых специально оставил сзади и пошел навстречу опасности первым.

Проводить 32-летнего командира пришло несколько сотен человек. Прощались с ним на Институтской. Сделать это на Майдане, как хотели близкие и сослуживцы Маугли, не разрешили. В этот день в столице отмечали День города, выпадающий на последние выходные мая. В паре сотен метров от Институтской, где стоял гроб с комбатом, проходили народные гуляния.

Тех, кто пришел проводить Маугли, коробило веселье внизу на Майдане. Те, кто веселились внизу на Майдане, не хотели замечать войну и смерть в паре сотне метров.

Государство не называет войну войной. Так следует ли ожидать со стороны его граждан соучастия и сопереживания людям, их защищающим, и событиям в Донбассе? Что думают об этом люди по разные стороны так называемого фронта?

Дмитрий Крикун, киборг

Множество людей не понимают, что такое война. Не понимают, что происходит, до тех пор, пока это не коснется их самих. К сожалению, до многих не дойдет никогда – это позиция «моя хата скраю». Думаю, дело в менталитете, и это вряд ли изменится.

Егор Чернев, общественный активист, волонтер, доброволец Национальной гвардии Украины

Может, это прозвучит крамольно, но людям нужны позитивные эмоции. Невозможно жить в постоянном стрессе. Человек – такое существо, которое привыкает ко всему. И к войне, и к потерям. Как бы мы не хотели, но скорбь о первой утрате никогда не сравнится с сотой и тысячной. Многие со временем принимают это как обыденность. И это скорее физиология, психологическое замещение.

Должны ли быть праздники во время войны? Должны. «Кто сказал, что петь не надо песен на войне?». Функция государства заключается в предоставлении равных возможностей всем. Как эти возможности использовать – дело каждого. Праздники должны оставаться. Но! Конечно, не в дни траура. А далее этика и психологические потребности каждого помогут принять ему решение – участвовать в праздновании или нет. Мой друг (россиянин по паспорту, давно живущий в Украине), например, решил для себя не посещать не только праздники, но и увеселительные заведения до полного окончания войны.

Воины, которых я знаю, никогда не сокрушались по поводу проведения праздников. Было недоумение по поводу парада техники во время Иловайска, но это другая история. И остаются вопросы к здоровым парням, уклоняющимся от мобилизации и спокойно празднующим. А к самим праздникам – никогда.

Позывной Зубр, белорусский доброволец

В стране АТО, а не война, поэтому люди живут, как и обычно. Не каждый хочет понять, что там на Востоке. Война не названа войной, и здесь все причины.

С одной стороны, мы держим рубежи, чтобы люди жили, с другой – этим пользуются. Национальные праздники поднимают дух бойцам, мы же воюем за «национальную свядомасць». Я лично не против нормальных национальных празднований. Я против, когда жируют на широкую ногу.

Андрей Козинчук, военный психолог

С одной стороны празднества во время войны считают неприемлемыми. С другой – это именно то, ради его и воюют на фронте такие бойцы, как Маугли. Не пошли бы бойцы на фронт, не было бы у нас праздников, не было бы этого Дня Киева. Безусловно, то, что случилось с Маугли – трагедия. Но эту трагедию разделяют не все. Если бы это прощание было на территории какой-то воинской части или музея, это одно. Но оно было на Майдане – мы не могли бы убрать людей. На День Киева в город выходит мало киевлян. Это, как правило, приезжие, гости.

В целом же, проводить прощания на Майдане – нормально. Ведь с Майдана все начиналось. Время такое.

Вообще, страна должна адаптироваться к войне. Вот, например, Израиль воюет уже более 40-ка лет. Но рестораны там работают, клубы работают, мамы ведут детей в школу. Идет жизнь. Там экономика уже под это подстроена, это успешно развивающаяся страна. Нам бы все равно хотелось закончить эту войну нашей победой. Но пока война продолжается, нужно, чтобы люди чувствовали, какая огромная заслуга бойцов в этом всем. В том, что проводятся праздники. При этом, в школах там дети рисунки рисуют, они хотят военными стать. Нельзя говорить, что должно быть какое-то правило, мол, либо все веселятся, либо все горюют, нет. Должна быть адаптация.

В моей личной практике 80% из тех, кто возвращается, из ветеранов АТО, не хотят заниматься тем, чем занимались до войны. Это моя личная статистика. Они хотят менять свою деятельность. Кто-то хочет идти в бизнес, кто-то из бизнеса хочет делать какие-то социальные проекты. Они хотят делать что-то социально важное – вот что у них общего. Чтобы это приносило пользу для людей.

Алексей Гриценко, лидер Автомайдана

Вообще-то в стране давно нарушаются все нормы законодательства и вообще здравого смысла. У нас идет война, а называется АТО, из-за этого огромный дисбаланс в управляемости и в восприятии.

Только 30% прямо или косвенно прочувствовали войну, а 70% вообще чуть-чуть, по телевидению. Мужчины, которые спетляли от службы, теперь имеют уязвленное мужское достоинство и ненавидят тех, кто не побоялся и служит.

Что касается празднований, то я бы отменил массовые гуляния, пока идет война. Обязал бы минимум главу областной администрации лично быть на каждых похоронах и смотреть в глаза мам, жен и детей. Когда закончится [война] – естественно, можно праздновать.

На похороны Маугли я приехал в колонне из морга на Институтскую, потом стоял внутри [палатки]. Сильно не общался с людьми из гуляющих. Но те, кто пришли прощаться, стали на колени. Какой-то был автопробег с великими, европейцы останавливались и смотрели.

В мирное время на Майдане или Крещатике всегда прощались с известными людьми. А это – те, кто погиб на фронте, защищая страну. Причём, большинство – даже не кадровые военные.

Амина Окуева, доброволец батальона имени Джохара Дудаева

Война под названием «АТО» по своей сути – самая настоящая война, которая длится уже довольно долго, больше двух лет. К счастью, нашими общими усилиями удалось её локализовать Хотя, я подозреваю, что в планах у Путина была (а, может, ещё и есть, – расслабляться пока что рано), намного более полномасштабная война. Но два года – это слишком долго для постоянного напряжения. Даже самые преданные волонтёры, самые отчаянные и мотивированные бойцы вряд ли могут быть всё это время в постоянном напряжении, жить лишь боями и новостями с фронта. Мне доводилось видеть таких. Но это, скорее, исключения. К тому же, в любой, самый неподходящий и непредсказуемый момент, это чревато нервным срывом.

Действительно, когда прибываешь с передовой в глубокий тыл, в мирные города, резонанс очень чувствуется. Только сутки назад ты был в окопах под обстрелом, а здесь – нарядные, весёлые люди, парад вышиванок и тому подобное. Несколько дней приходится адаптироваться даже тем бойцам, у кого вполне крепкая психика и для кого частые поездки на фронт и обратно вполне привычны.

Не будем брать в расчёт тех бойцов, у кого, в силу психологических особенностей или обстоятельств, как, например, недавняя гибель близкого товарища, случился психологический срыв. С ними должны работать специалисты, военные психологи, должны окружить пониманием близкие люди. И, конечно, им нужно время, чтобы прийти в себя. Но большинство бойцов, с которыми мы затрагивали темы беззаботности мирной жизни в тылу, радуются тому, что их родные и близкие, их народ – все те, за кого они воюют и кого защищают, могут радоваться мирной жизни.

Счастье, что у нас есть большой, надёжный и крепкий тыл – далеко не на каждой войне бывает такая роскошь. Поэтому хорошо, что люди радуются мирному небу над головой, но только пусть не забывают о тех, кто для них этот мир оберегает.

Даже если из семьи и близких друзей нет никого на фронте, помните о тех незнакомых вам людях, которые ежедневно погибают и рискуют жизнью. Это для того чтобы после вашей мирной работы вы могли в Киеве, Львове или Одессе пойти в кино, в кафе с друзьями. А не прятались в подвале, думая, где найти воды и какой-то еды для ваших детей.

А кафе, кстати, можно выбрать подешевле, чем до войны. А разницу перевести на счёт тех, кто искалечен на этой войне. Или тех, кто уже никогда не увидит своего сына, отца и брата. Желаю всем скорейшей победы и мира.

Роман Кулик, лейтенант 55 отдельной артиллерийской бригады ВСУ

Если говорить о настроении бойцов – здесь мнения в большинстве своем совпадают, и они сугубо отрицательные. Мужчины, которые по своей воле пошли защищать страну, гниют в блиндажах за сотни километров от дома и семьи, ежедневно подвергаются риску стать калекой, а то и потерять жизнь. Исходя из этого, любые празднования в тылу воспринимаются через призму эмоций, вызывают негативные чувства и злость.

Помню, как 8 марта у нас в Авдеевке погиб сапер, и я привез тело семье в Конотоп. Автоколонна сделала круг почета по городу. Когда мы проезжали кафешки, люди на летних террасах даже не вставали, чтобы выразить уважение погибшему солдату, который год защищал их на Востоке. Ничего, кроме отвращения и презрения я не испытывал.

Особенно этот эффект обостряется во время больших потерь на фронте, как это было недавно, 24 и 28 мая. В такие дни все новости из Киева воспринимаются «в штыки». Но это все, собственно, лирика и эмоции.

Меня тоже иногда клинит. Но когда спросишь любого бойца: «Разве ты в армии не для того, чтобы твоя семья могла нормально, безопасно и без страха жить?», ответ будет очевиден. Поэтому день Киева и похороны в одном месте – сейчас это нормально. Только бы не было перегибов типа похоронной процессии и бухих пофигистов на тротуаре на одном квадратном метре. Ради спокойной, мирной жизни и идет война. Просто военные остро чувствуют, что перестают быть нужными обществу. Потому так остро и реагируют на проявления «безудержного веселья» в тылу.

Когда война продолжается третий год подряд, угасание интереса к ней неизбежно. Просто мечталось, что Украинцы милитаризуются и привыкнут жить в таком режиме, возьмут пример с Израиля. У нас же аналогичная, и еще хуже ситуация, которая будет тянуться годами – сейчас это очевидно всем, кроме ярых мечтателей. Получается же наоборот – общество все больше «устает» от сводок с фронта, от военных новостей и очередных списков погибших. Об этой надуманной усталости хотелось бы особенно жестко высказаться. На нее имеют право только ветераны и волонтеры. Все остальное – профанация и передоз сюжетами 1+1.

Артем Есенин, доброволец

Официально на востоке «перемирие». требовать от властей отмену всех празднеств считаю глупым. Как раз именно за такую жизнь – счастливую, мирную, люди и уходят на фронт. Желание вогнать всю страну в некую «депрессию» — ненормально. Конечно, должно быть общее сопереживание, но без фанатизма. Да, от происходящего берет злость родственников и товарищей погибших бойцов. Но это все лишь эмоции, без здравого рассуждения.

Элла Либанова, демограф и социолог

Это на самом деле все непросто. Одеть все общество в траур – это тоже подыграть противнику. Вспомните, как реагировали французы, бельгийцы после терактов? Они наоборот выходили на улицы. Это важно – показать, что мы не боимся, что, да, мы страдаем, провожаем, мы плачем, но, вместе с тем, мы и живем. Нельзя устраивать концерт поп – музыки на кладбище, но и полностью я бы не запрещала.

источник: Новое время



загрузка...

Читайте також

Коментарі