Война на Донбассе: семьи погибших бойцов АТО иногда не верят, что те убиты, и отказываются принимать их тела

Истории погибших украинских военнослужащих — это летопись войны, которая вот уже более двух лет идет на востоке Украины. Это истории не только мужества и стойкости, побед и попыток выстоять там, где, казалось бы, невозможно остаться в живых, но подчас и поражений, бездарного командования, а иногда стремления скрыть правду об истинных потерях. Сегодня на неподконтрольных территориях все еще находятся захоронения с сотнями неопознанных тел. "Апостроф" узнавал, с какими сложностями сталкиваются поисковики и семьи погибших украинских бойцов в попытках разыскать и идентифицировать их останки.

Уважение к погибшим

На братской могиле возле поселка Снежное Донецкой области - аккуратная табличка "Тут похоронены украинские солдаты". Погребенные тут четыре тела были обнаружены группой поисковиков специальной гуманитарной миссии "Эвакуация 200" ("Черный тюльпан") 6 октября 2014 года.

"Такое редко можно встретить, как правило (на могилах украинских военнослужащих на неподконтрольных Украине территориях, - "Апостроф"), пишут "фашисты" или что-нибудь в этом духе", - рассказывает "Апострофу" историю гибели своего брата Сергея Иванна Пивоварчук.

Сергей Пивоварчук ушел в зону АТО из города Новоград-Волынский Житомирской области с первой волной мобилизации. Он воевал в составе 30-й отдельной механизированной бригады. От родных то, что служит на передовой, скрывал. "Рассказывал, что стоит на блокпостах, говорил, как впервые увидел Азовское море. Он был такой счастливый, - вспоминает Иванна. - А потом начал разочаровываться в командовании, говорил, что очень тяжело, нет никакой поддержки... То есть командования как такового не было. Потом его не отпустили в отпуск. А о том, что он в АТО, мы узнали, когда мне написали в соцсети "Вконтакте", что он погиб. В день, когда он пропал, мы еще с утра с ним говорили".

По словам Иванны, все попытки выяснить, что случилось с братом на самом деле, не помогли установить его местонахождение. Семья обращалась к командованию его подразделения и получила ответ, что среди погибших Сергея нет. "Мы звонили жене комбата, просили у нее узнать через мужа, а тот сказал, что все хорошо, он жив, вышел на построение, - рассказывает Иванна. - На следующий день мне скинули видео (которое сняли сепаратисты), написали, чтобы я узнавала своего брата. Там была съемка после боя - четыре трупа. У троих были очень сильно изувечены лица, но мой брат лежал как живой, не было ни следов крови, ничего, если присмотреться, даже казалось, что он улыбается".

Родственники попытались восстановить события 6 сентября 2014 года, того дня, когда погиб Сергей, пообщались с его побратимами, выяснили, что командование отдало приказ занять блокпост, хотя, по словам Иванны, было известно, что в этом месте уже стоят сепаратисты. "Сами сепаратисты рассказывали потом, что блокпост был занят. Наши ребята ехали туда и даже не держали в руках оружие. Хлопцы рассказывали, как шел бой, но брата видели только, когда он спрыгнул с брони, - он первым пошел в атаку. А потом его уже никто не видел, и как он погиб — никто не мог сказать. Еще два бойца были ранены, они еще могли двигаться, но другие военнослужащие во главе с командиром (как оказалось позже) развернулись и оставили их — двоих убитых и двоих раненых. Сепаратисты потом их добили".

Семья до конца не верила в то, что Сергей убит, хотя им указали место захоронения — в районе поселка Снежное. Территория вокруг контролировалась сепаратистами, и договориться о том, чтобы в этот район пустили поисковую миссию, было очень тяжело. К тому же местность оказалась заминирована. "Они (поисковики, - "Апостроф") рисковали, но все же выкопали эту братскую могилу, ребята были в одном бою, в одной роте и погибли вместе. Затем мне позвонили и сказали, что можно ехать на опознание в Запорожье. Но брата уже не было по чему опознавать", - вспоминает Иванна. Идентифицировать его удалось с помощью экспертизы ДНК. 19 декабря 2014 года тело Сергея Пивоварчука отвезли домой и похоронили.

Фото: Яна Седова

Все с начала

Гуманитарная миссия "Эвакуация 200" ("Черный тюльпан") в течение более 500 дней занималась поиском, эксгумацией и вывозом погибших во время военных действий на востоке. "Волонтеры нашли около 700 тел погибших, а в целом — более 800 тел жертв конфликта", - говорит один из основателей "Черного тюльпана" и глава правления Всеукраинского общественного объединения "Союз "Народная память" Ярослав Жилкин. За это время поисковики, а их было более 120 человек, обследовали более 50 населенных пунктов и географических локаций — от Саур-Могилы до Дебальцево.

Полковник Алексей Ноздрачев, начальник Управления гражданско-военного сотрудничества Вооруженных сил Украины (ГВС ВСУ), которое все это время обеспечивало работу поисковиков и отвечало за их безопасность во время выездов на местность, рассказывает о других трудностях: на неподконтрольных территориях Луганской и Донецкой областей недавно были арестованы так называемым "Министерством государственной безопасности" сепаратистов должностные лица тех структур, которые сотрудничали с украинской стороной более двух лет. В комиссии по поиску тел со стороны сепаратистов теперь пришли другие люди. "Мы сейчас налаживаем новые контакты, но есть опасность для такой активной деятельности (работы поисковых групп, - "Апостроф")", - отмечает полковник Ноздрачев.

По словам Ярослава Жилкина, миссию, безусловно, следует продолжать, так как на неподконтрольных территориях все еще находятся захоронения с сотнями неидентифицированных тел. Поисковики считают, что пришло время создать отдельный государственный орган, который бы координировал работу по поиску, эксгумации и опознанию тел погибших, а миссия должна получить государственное финансирование. По подсчетам волонтеров, в год на подобные спецоперации нужно не менее 7 млн грн, однако в 2016 году из бюджета для этих целей было выделено всего 2 млн грн.

Гуманитарная миссия "Эвакуация 200" ("Черный тюльпан") в течение более 500 дней занималась поиском, эксгумацией и вывозом погибших во время военных действий на востокеФото: Владислав Содель

Вернуть домой

Одним из информационных ресурсов, где собраны данные о погибших украинских военнослужащих или сотрудниках таких ведомств, как МВД, СБУ и т.д., является "Книга памяти погибших за Украину". Ее создатели отмечают, что книгу не нужно расценивать как источник с официальными данными о потерях, она в первую очередь помогает тем, кто ищет своих родных и близких, понять, где человек может быть похоронен.

"С декабря 2015 года появилась информация, что семьи не получают от правоохранительных органов данных по совпадению ДНК по тем случаям, которые произошли в конце 2014 года, - поясняет один из авторов ресурса, заместитель директора по научной работе Национального военно-исторического музея Украины Ярослав Тынченко. - Другими словами, люди на нашем сайте узнавали, что боец был уже идентифицирован, а они об этом не знали".

Тынченко объясняет это тем, что в правоохранительных органах может быть открыто несколько дел по факту пропажи человека: там, где его, собственно, видели в последний раз; там, где он был прописан или зарегистрирован. Кроме того, дело заводят и по факту обнаружения тела, дело может находиться и в СБУ, и в прокуратуре.

Еще одна проблема в том, что следователи по одному делу могут постоянно меняться. "Я знаю случай, когда по делу поменялось четыре следователя. Это связано, в том числе, и с тем, что милиция у нас сейчас трансформируется в новую полицию", - говорит Тынченко.

Он отмечает, что семьи, потерявшие близких, до последнего надеются, что человек жив. Однако все, что связано с обменом пленными, - крайне заполитизированная тема, к тому же превратившаяся для некоторых в коммерцию, говорит Тынченко. Поэтому нередки случаи, когда родственников уверяют, что боец находится в плену, хотя на самом деле его тело давно найдено, и экспертиза ДНК проведена. "Был случай, когда в сентябре 2014 года были обнаружены 27 тел и фрагментов военнослужащих 93 отдельной механизированной бригады (погибшие в прорыве из Иловайского котла, - "Апостроф") в легендарной новокатериновской могиле. Половина людей до сих пор не похоронена, потому что семьи их не принимают, они искренне верят, и им обещают политики, что эти люди в плену, но их местонахождение якобы неизвестно", - рассказывает Тынченко.

По словам Ярослава Жилкина, отсутствие государственной программы в отношении увековечивания памяти погибших — это большая проблема. "А ведь если человек пропал, то эта боль в сердцах его родных и близких не заживает никогда", - уверен он. Те, кому поисковики вернули близких, с ним согласны. Сестра погибшего Сергея Пивоварчука Иванна признается, что неопределенность в такой ситуации очень сильно выматывает. "Я видела, как плакала мама, сестра, братья, так вышло, что все это свалилось на меня, а я тогда еще была несовершеннолетняя. Я одна его искала, жила надеждой, запретила всем плакать, сказала, что мы ищем живого. И это было очень тяжело - жить этой надежной, держать все время телефон под рукой и ждать, что он позвонит. А когда я ехала его забирать, никогда не забуду это чувство... И потом, когда клали в гроб его вещи, как будто вся надежда, вся душа туда ушла. Но в то же время мне стало спокойнее. Я не смирилась, нет, потому что в глубине души все еще не верю, что его нет. Но ты знаешь, что он уже не страдает где-то далеко, что он дома, что ему, наконец, стало спокойно".

Рекомендуємо прочитати

Диджей случайно назвал настоящее имя загадочного Бэнкси

Британский диджей Goldie во время интервью случайно назвал настоящее имя художника Бэнкси....

Це може бути цікавим

Що зустрічатиме гостей столиці замість "Київ - місто-герой"

На в'їзді до Києва з боку Бориспільської траси з'явиться нова скульптурна композиція....

загрузка...

Схожі публікації

Дивіться, що пишуть

Українська постановка вперше отримала Бронзового Каннського Лева

Українська постановка "Свідок", яка присвячена 75-річним роковинам подій у Бабиному Яру, отримала Бронзового Каннського лева в рамках Міжнародного фестивалю креати....