Критическая масса: Какова конечная цель модернизации российских ядерных сил?

Критическая масса: Какова конечная цель модернизации российских ядерных сил?

Автор: Павел Лузин

В марте 2016 года Россия проигнорировала очередной саммит по ядерной безопасности. При этом с начала года российские дипломаты несколько раз заявляли, что не видят перспектив для новых переговоров по ядерному разоружению. Все это происходит на фоне активной и масштабной модернизации российских стратегических сил, развернутой в условиях глубокого экономического кризиса, войны на Украине и конфронтации с Западом. И здесь встает резонный вопрос о целях такой политики Москвы.

Игра в паритет

По новому Договору СНВ, заключенному в 2010 году между США и Россией, каждая сторона может иметь в развернутом виде максимум 700 носителей ядерного оружия (МБР, БРПЛ и стратегические бомбардировщики) и еще 100 — в неразвернутом состоянии. И если Соединенные Штаты снизили число своих развернутых носителей почти до указанного порога, то у России уже на момент заключения Договора их количество было ниже 700.

2010

2015

МБР

385

299* – 311

БРПЛ

144

160

Бомбардировщики Ту-95МС и Ту-160

72

72

Итог

601

531* – 543

Особенностью российских стратегических ядерных сил является то, что сегодня интенсивно выходят из эксплуатации те вооружения, которые в большом количестве были закуплены во второй половине 1980-х годов (ракеты «Тополь», «Воевода» и РС-18) и в 1990–2000-е годы («Тополь-М»). Из-за этого, несмотря на производство новых ракет, их общее число продолжает сокращаться.

2010

2015

РС-20 «Воевода»

68

46

РС-18

72

30

РС-12М «Тополь»

180

72* – 99

РС-12М2 «Тополь-М»

65

78

РС-24 «Ярс»

58 – 73*

РС-26 «Рубеж»/ «Ярс-М»

РС-28 «Сармат»

РСМ-50

48

32

РСМ-54 «Синева»/ «Лайнер»

96

80* – 96

РСМ-56 «Булава»

32 – 48*

Объективно такой расклад никак не угрожает российской безопасности. Наоборот, дальнейшее сокращение носителей ядерного оружия было бы экономически эффективно и без всяких издержек позволило бы создать образ страны, стремящейся к разоружению. То же самое относится и к стратегическим ядерным боеголовкам: у России их развернуто 1735 единиц, у США — 1481.

Однако здесь действует другая логика. Кремлю важно любой ценой сохранять хотя бы приблизительный ядерный паритет с США. Только так можно заставить Вашингтон думать о России и разговаривать с ней. К тому же в течение уже многих лет повестка глобальной безопасности в любых ее проявлениях — это единственная сфера, о которой Москва способна говорить. Другими словами, лишь поддержание ядерных сил на избыточном, но сопоставимом с американскими силами уровне, позволяет России хоть как-то подкреплять свои амбиции на мировой арене.

Эта игра в паритет дорого обходится в экономически и социально слабой стране, но она позволяет Кремлю иметь несопоставимо большой внешнеполитический ресурс, основанный лишь на идее взаимного гарантированного уничтожения.

Принцип неопределенности

Помимо поддержания паритета, при модернизации своих ядерных сил Россия реализует еще один принцип — принцип неопределенности. Так, если число стратегических боеголовок и носителей учитывается в соответствии с новым Договором СНВ, то число российских нестратегических ядерных вооружений поддается только приблизительным оценкам — 1000–2000 единиц на хранении. Аналогичные оценки американских нестратегических вооружений более точны — 480–760 единиц, включая ожидающие разборки бомбы и боеголовки (см. 1, 2, 3). При этом Москва отвергает возможностьначать переговоры по данному типу вооружений — сохранение этой карты на руках придает ей гораздо больший военно-политический вес, нежели раскрытие информации в рамках любых соглашений.

Согласно этому принципу, для стратегических бомбардировщиков Ту-95МС и Ту-160 разработаны новые крылатые ракеты, способные нести ядерное оружие. Важно понимать, что эти самолеты создавались против авианосцев и не могут нести другого оружия, кроме крылатых ракет. И поскольку сегодня эта задача выглядит почти невыполнимой, Россия пытается придать таким самолетам новое значение. Она рассматривает их как средство для деэскалации возможного крупномасштабного конфликта. Суть идеи — нанесение демонстративного и деморализующего ядерного удара по ненаселенной территории противника или по открытому морю.

Проще говоря, стратегические бомбардировщики, по мысли Кремля, призваны служить гарантией, что российская армия даже в самых неблагоприятных внешнеполитических обстоятельствах не будет разгромлена на поле боя более сильным противником или международной коалицией. Новый стратегический бомбардировщик, который в середине 2020-х годов должен заменить Ту-95МС и Ту-160, преследует те же цели.

Что касается использования этих самолетов в обычной войне (в Сирии), соотношение высоких затрат на вооружение и эксплуатацию этих машин и незначительного результата делает издержки их применения очень высокими. К тому же производственные возможности российских предприятий позволяют создавать только несколько десятков крылатых ракет в год, что делает их использование с обычной боеголовкой целесообразным лишь в особых случаях.

В качестве инструмента поддержания стратегической неопределенности и неуверенности у своих оппонентов Кремль сегодня делает ставку на создание железнодорожных ракетных комплексов «Баргузин». Подобные комплексы впервые появились в 1980-е годы и были вооружены производившимися на Украине ракетами. Уже в 2003 году ввиду высоких издержек они были сняты с вооружения и утилизированы. Инфраструктура для их эксплуатации тоже в основном была ликвидирована.

Тем не менее, сегодня Москва видит главный плюс ракетных поездов в том, что их район патрулирования сможет включать почти всю территорию России, а вооружить их можно своими ракетами. При этом ей будет достаточно очень незначительного числа таких поездов, чтобы создать для США и НАТО дополнительную головную боль и тем самым набить себе цену.

Мандат на власть

Помимо логики паритета, за всеми этими аббревиатурами и цифрами прослеживается еще одна цель — преодоление недостатков и слабостей предыдущих моделей МБР и БРПЛ. Сегодня российские войска получают ракетные комплексы «Ярс» и «Ярс-М» («Рубеж»). Они к 2020-м годам должны полностью заменить мобильные комплексы «Тополь» и «Тополь-М», а позднее и шахтные варианты этих ракет. При этом «Ярс» сам по себе является более продвинутой модификацией того же «Тополя».

Вместе с этим началась разработка тяжелой МБР «Сармат», работающей на жидком топливе. Эта ракета должна заменить ракету «Воевода», производившуюся 30 лет назад на Украине и ставшую самой мощной советской/российской МБР, хотя и сложной в эксплуатации. Судя по всему, «Сармат» в значительной мере будет основан на доработанных технологиях своего предшественника.

Схожие процессы происходят и на флоте. Подводные ракетные крейсеры проекта 667БДРМ «Дельфин» (6 единиц будут в строю до конца 2020-х) перевооружаются на БРПЛ «Лайнер», хотя только в 2014 году было завершено их перевооружение на предыдущую модификацию этой ракеты под названием «Синева». В то же время подлодки 667БДР «Кальмар» (2 единицы, 1 в ремонте) вооружены ракетой предыдущего поколения — РСМ-50 — и останутся в строю до тех пор, пока эти ракеты и сами лодки будут пригодны к эксплуатации.

Единственным новым оружием являются производимые подводные крейсеры проекта 955 (955А) «Борей» (3 подлодки уже в строю, еще 4 — строятся) с ракетой «Булава», во многом унифицированной с «Ярсом».

Однако в России только два завода производят стратегические ракеты — Воткинский машиностроительный и Красноярский машиностроительный. Специализация первого — «Ярс» и «Ярс-М», «Булава». Специализация второго — «Лайнер», верхняя ступень «Булавы», «Сармат» в будущем. Их производственные мощности можно оценить в диапазоне 10–20 ракет в год каждый.

Отсюда сравнение темпов выбывания «Тополей» и постановки на вооружение «Ярсов» заставляет предполагать, что имеет место модернизация некоторого количества старого типа ракет до нового типа. При такой модернизации обновляются только отдельные части ракеты и пускового комплекса. Вероятно, схожим образом обстоит дело с модернизацией «Синевы» до «Лайнера».

Описанный характер модернизации ядерных сил со ставкой на поддержание их количества имеет и внутриполитический смысл.

Во-первых, специфическая роль военной промышленности в российских властных играх требует от Кремля все новых заказов для оборонных компаний. Вероятно, этим и объясняется решение о создании ракеты «Сармат».

Во-вторых, Кремль так долго пугал себя американской противоракетной обороной, что, похоже, окончательно поверил в это. Теперь российское руководство одержимо идеей преодоления ПРО с помощью новых ракет.

В-третьих, модернизация старых и выпуск новых ракет позволяют обеспечить легитимность нынешнего российского режима, позиционирующего себя как преемника «советского величия» и противника разоружения «перед лицом Запада». К тому же обновление ядерных сил в условиях неспособности Кремля проводить экономическую модернизацию страны и решать насущные проблемы становится одним из немногих подтверждений того, что власть еще способна принимать и реализовывать решения.

 Таблицы составлены на основе: данные за 2010 г. — Arms Control Association и ПИР-Центр; данные за 2015 г. — Russian Nuclear Forces, 2015, и Russian Strategic Nuclear Forces (отмечены звездочкой в случае расхождений с Russian Nuclear Forces)



загрузка...

Читайте також

Коментарі