Существует ли сегодня в России гражданское общество?

Существует ли сегодня в России гражданское общество?

Мы вернулись в нулевую точку отсчета или оказались даже ниже ее? 

Автор: Йенс Зигерт

С тех пор, как Владимир Путин вступил в должность в 2000 году, основные права и свободы в стране начали шаг за шагом ограничивать. Как минимум с 2003 года можно говорить о систематической политике. Но принципиальный поворот в этом наступлении на гражданские права произошел после протестной вольны зимы 2011-2012 годов. Путин превратил Россию из все более авторитарного государства без особой идеологии в государство, которое в очередной раз требует от своих граждан идеологической лояльности.

Для многих наблюдателей сегодня независимое гражданское общество в России едва ли существует. Остались лишь его мелкие и слабые фрагменты, которые не обладают какой-либо значительной поддержкой со стороны российского общества. Они были маргинализированы, а подавляющее большинство россиян, кажется, не разделяет их ценностей.

Должны ли мы из-за этого считать, что 25-летняя попытка укоренить демократические ценности в российском обществе провалилась? Вернулись ли мы в нулевую точку отсчета или же оказались даже позади нее? Или все же осталось что-то – пусть даже совсем не на поверхности – что может  вселить в нас надежду?

После избрания Путина на пост президента в 2000 году, Кремль сразу же начал подчинять себе все сегменты российской публичной сферы. Деятельность в этих сферах и ранее не были независима в классическом понимании этого слова, но, по крайней мере, она контролировалась различными центрами силы. А теперь субъекты гражданского общества стали объектами этой кампании, проводимой Кремлем.

В восприятии Кремля НКО при поддержке западных доноров сыграли решающую роль в так называемой «оранжевой революции» на Украине зимой 2004-2005 года (а ранее – в смене власти в Сербии и Грузии). Это привело к усилению бытующего среди политической элиты представления о том, что любая внутренняя оппозиция на самом деле имеет иностранные корни. Эта идея в сочетании со страхом, что нечто похожее на украинскую «оранжевую революцию» может произойти в России, привела к усилению контроля российскими властями. Новый закон об НКО, вступивший в силу в 2006 году,  просигнализировал обществу и органам государственной власти, что НКО находятся под подозрением в качестве потенциальной угрозы государственной безопасности.

Модернизационный дискурс времен промежуточного президента Дмитрия Медведева вселил некоторую надежду, что будет совершен поворот к более демократическому подходу. Разочарование немалой части российского общества по поводу столь необходимых, но так и не случившихся изменений стало одной из главных причин самой многочисленной протестной акции за все время правления Путина – протестов декабря 2011 года против фальсификации результатов выборов.

Как для Кремля, так и для оппозиции кратковременное демократическое пробуждение России зимой 2011-2012 года было полной неожиданностью. Путину пришлось найти новый, убедительный нарратив, легитимирующий его третий президентский срок. После короткой фазы «бей или беги», Кремль решил дать жесткий ответ весной 2012 года. В попытках создать нужный дискурс были задействованы концепция «подавляющего большинства» и продвижение «традиционных ценностей».

Украинская «Революция Достоинства» и аннексия Крыма Россией в корне изменили ситуацию. Кремль воспринял украинскую революцию как прямую угрозу своей собственной власти и ответил на нее превентивной идеологической контрреволюцией в самой России.

Эта контрреволюция в первую очередь была направлена против сохранившихся островков независимых общественных акторов, таких как НКО, а также против остатков свободной прессы (особенно в интернете), независимых ученых и небольшого числа оставшихся оппозиционных политиков. Антизападный курс внешней политики, кульминацией которого стала аннексия Крыма и вторжение на восток Украины, привел к патриотической консолидации в России, а также к дальнейшей маргинализации альтернативных мнений. 18 марта 2014 года в своем обращении к Федеральному Собранию по случаю так называемого «присоединения» Крыма, Путин говорил о «пятой колонне» или группах «национальных предателей», в число которых попали и независимые российские НКО, действующие на территории России.

Среди целого ряда новых репрессивных законов, направленных против НКО, самыми значимыми стали закон об «иностранных агентах» и закон о «нежелательных иностранных НКО». Закон об «иностранных агентах» вводит новое определение политики, которая по иронии судьбы не является более ограничительной, но скорее более охватывающей. С этого момента все стало политикой, в результате чего прокуроры обнаружили политику во всем: социология теперь политика; экологические инициативы – политика; влияющие на правовую практику и осуществляющие правосудие правоведы и практикующие юристы – политика; предоставление консультаций в органах местного самоуправления – политика; мониторинг правовых нарушений, совершенных государством, – тоже политика. «Ведение политической деятельности» запрещено, если НКО получает иностранное финансирование и не регистрируется в качестве организации, «выполняющей функцию иностранного агента».

Клеймо «иностранного агента» дискредитирует НКО в публичном пространстве и оскорбляет эти организации. Практически ни одно НКО добровольно не зарегистрировалось в качестве «иностранного агента» в Министерстве юстиций, как того требует закон. С середины 2014 года поправка к закону позволила Министерству включать НКО в список без согласия самих организаций. С тех пор свыше 120 НКО были зарегистрированы как «иностранные агенты» (128 НКО на 20 апреля 2016).

НКО по-разному отреагировали на эту ситуацию. Лишь малая часть последовала букве закона, маркируя все свои публичные выступления ярлыком «сделано иностранным агентом». Большинство же НКО обратились в суд. Некоторые пошли на ликвидацию своего юридического лица. Другие перезапустились под новым названием. Некоторые из них продолжают работать в рамках коммерческих структур, а иные ведут свою деятельность без образования юридического лица. Малая часть НКО отказалась от получения иностранного финансирования и год спустя они были исключены из реестра «иностранных агентов».

Последствия этого закона разнообразны. С тех пор, как он вступил в силу, государственное телевидение ведет пропагандистскую кампанию и называет НКО, получивших статус «иностранного агента», «врагами» страны, «непатриотичными» или и вовсе «предателями». Практически все оставшиеся НКО тратят огромную часть человеческих и финансовых ресурсов для самозащиты. Многие из них были оштрафованы на сотни тысяч рублей за невыполнение норм «закона об иностранных агентах».

Цель закона 2015 года о «нежелательных иностранных НКО» – отрезать эти организации от какой бы то ни было иностранной финансовой поддержки. Закон дает Генеральной прокуратуре (после согласования с МИДом России) право включать иностранные НКО в России в список «нежелательных». Российским гражданам или юридическим лицам воспрещается «сотрудничать» с иностранными НКО, которые были признаны «нежелательными» российской властью. На момент написания статьи «нежелательными» были признаны пять организаций, среди которых «Национальный фонд в поддержку демократии» и две организации, связанные с миллиардером и филантропом Джорджем Соросом. Стоит ожидать, что в первую очередь американские фонды, занимавшиеся поддержкой российских НКО, в ближайшем будущем будут включены в этот список.

Значит ли это, что пришел конец независимому гражданскому обществу в России? Вовсе нет. Несмотря на давление и все ограничения сверху, ряд независимых НКО продолжает действовать в стране – хотя и в значительно более сложных обстоятельствах.

Российские НКО за годы стали значительно более профессиональными. Быть лучше, умнее, понимать законы лучше властей и не нарушать их – это условие для выживания. В некоторых сферах работа НКО значительно сократилась – из-за нехватки финансирования или в редких случаях из-за прямого политического вмешательства. Поскольку ограничения были наложены на получение иностранного финансирования, то возросли попытки получить финансирование в России. А немалое количество успешных краудфандинговых кампаний – это сигнал, что НКО адаптировались к новой реальности.

Государственная кампания по дискредитации независимых НКО также показывает неоднозначные результаты. С одной стороны, опросы общественного мнения иллюстрируют, что растет число россиян, воспринимающих роль НКО негативно или враждебно. С другой стороны, сами НКО заявляют о растущем числе волонтеров (преимущественно молодых), заинтересованных работать и агитировать за них. СМИ сегодня говорят и пишут о работе российских НКО больше, чем когда-либо, хотя и с неоднозначными сигналами.

Государственное давление на независимые НКО остается крайне высоким и нет никаких надежд, что ситуация изменится в ближайшем будущем. Но государство, кажется, недооценило способность НКО адаптироваться.

источник:  http://intersectionproject.eu



загрузка...

Читайте також

Коментарі