«Принуждение к Минску». Достигнута договоренность о «большом» обмене военнопленными

«Принуждение к Минску». Достигнута договоренность о «большом» обмене военнопленными

По данным «Новой газеты», при участии Украины и России достигнута реальная договоренность о «большом» обмене военнопленными, приближающемся к формуле «всех на всех».

В прошлом номере «Новой газеты» был опубликован текст «Принуждение к Минску». Мы рассказали о том, что пока президенты напрямую говорят о судьбе Савченко, украинские и российские суды продолжают штамповать «узников войны», а местечковые деятели в Луганске и Донецке срывают обмен «всех на всех». Мы задали прямой вопрос: не пора ли Москве взять управление минским процессом на себя?

Похоже, ситуация развивается именно по такому сценарию.

Как нам стало известно, 19 апреля в Минске прошло совещание на высоком уровне, на котором между представителями Киева и Москвы была достигнута договоренность о подготовке большого обмена по принципу «всех на всех». С одним важнейшим уточнением: речь идет только о военнопленных, то есть людях, которых взяли с оружием в руках. По крайней мере, руководство военизированных формирований самопровозглашенных республик получило приказ прочесать СИЗО, изоляторы и подвалы для выявления среди содержащихся в них лиц солдат и офицеров ВСУ и украинских добровольческих батальонов.

Дата «большого»  обмена пока не назначена, зато известно, что все «малые», по формуле, например, «три на шесть» или «один на один» — отменены.

В рамках договоренностей, достигнутых в апреле в Минске, украинская сторона также должна выдать всех участников ополчения и позже сформированных на его основе военизированных подразделений самопровозглашенных республик, взятых в плен с оружием в руках, независимо от их гражданства. По этому поводу в ЛНР и ДНР есть некоторые сомнения.

Пять недель назад представитель редакции был в командировке на территории самопровозглашенных республик, где, в частности, беседовал с командирами местных вооруженных сил. Один из собеседников входит в число людей, которые сейчас готовят «большой» обмен. В частности, от редакции ему был задан вопрос: «Каково видение проблемы обмена пленными? То ли всех на всех менять, то ли за деньги выкупать, то ли плюнуть, забыть и никого больше пленными не признавать, использовать солдатских матерей?».

Вот что нам ответили:

«И в ДНР, и в ЛНР есть женщины, представители Украины по этой проблеме. Есть у них успехи, но не впечатляющие. По опыту ЛНР получается, что самую большую пользу и конкретные результаты приносит «Союз ветеранов Афганистана». Там члены братства с обеих сторон. Мужики настоящие молодцы, тут слова не добавить. Они все делают и даже сверх того, чтобы ребят можно было обменять.

По большому счету, я убежден, что все упирается в позицию украинской стороны. Минские договоренности предполагают обмен, но они на него не идут. Отказываются именно от равнозначного обмена, оттягивают, как только могут. Например, мы несколько раз обменивались 20 на 20 человек. Мы со своей стороны ставим пленных военнослужащих, а они «папу и маму ополченца Иванова». Практически заложников нам выставляют. А кого мы просим — не выставляют категорически. Получалось, что на 40-50% группы для обмена они комплектовали из людей, схваченных в далеких тыловых городах Украины, которые к военным действиям не имеют отношения. В ответ мы начали практиковать обмен по спискам: фамилии против фамилий. Опять плохо получилось. Мы-то им предоставляем данные, кто у нас в плену, а они нет.

Тут есть один важный момент, связанный с формированием двух армейских корпусов в Донецке и Луганске. Ведь новые пленные из ВСУ поступают в Донецк постоянно, 3-4 человека каждый месяц. Обстоятельства самые разные, но это реальные пленные. А при формировании корпусов у нас была большая чистка, выгнали очень многих. И некоторые, не зная, куда себя деть, попали на территорию, контролируемую ВСУ. Там они пили, хвастались своими подвигами в ополчении. Ну и попали «на подвал» СБУ. Их-то сегодня и предлагают нам. А это не пленные, взятые в бою, это пьяницы. Нам они даром не нужны.

На территории ДНР и ЛНР сразу по окончании войны было множество военных формирований, каждое из которых стремилось содержать своих собственных пленных ВСУ. И на обмене зарабатывали. Украинцы пленных выкупали в среднем по 10 000 долларов. Родня, в основном, конечно. Что сказать? Бандитизм, практически. «Моторола», насколько мне известно, этим не баловался, а вот «Гиви» — да. Еще казаки, ГРУ ДНР — конченые подонки. Представь, продавали даже тела погибших ребят из ВСУ. Собирали прямо на поле, содержали в непонятных холодильниках. Особенно ценились тела, при которых были документы. Выходили на родственников: хотите похоронить своего по-человечески? И это не только практика 2014 года, весь этот беспредел эпизодически встречался даже после операции под  Дебальцево в 2015 году. Было такое.

Если тему закончить, считаю, что обмен пленных, как это написано в соглашениях  — «всех на всех» — возможен. Была бы политическая воля со стороны Киева. Но пока они на это не идут. Украинские пленные в ДНР и ЛНР по большей части сегодня содержатся в военных комендатурах, их на общественные работы гоняют, тем все и ограничивается. И только сотрудников СБУ держат в МГБ (министерство госбезопасности. — Ред.). Но поскольку судебной системы в республиках еще не создано, им обвинений не предъявлено. А ополченцы на территории Украины частью под следствием в полноценной прокуратуре, частью осуждены по украинским законам.

Получается, что на этой стороне подготовить пленных к обмену проще, а там это очень серьезная бюрократическая работа. Причем, то, что сказал президент Украины, на нижестоящих ступенях еще десять раз оспорят. Скажу так: Порошенко не хозяин своему слову. И есть немало людей во власти на Украине, которые и не хотят такого обмена по своим узким интересам.

Вот конкретный пример. Мы выменивали у Украины офицера, начальника службы РАВ (ракетно-артиллерийского вооружения. — ред.) бригады. А у них взяли начальника разведки аэромобильной бригады, одного из «киборгов». По моим подсчетам, та сторона нас прокидывала с этим вполне равноценным обменом раз 12. В последний момент все отменяли. Сколько можно? Это очень характерная история, когда своих собственных офицеров украинская сторона не хотела забирать».

Мы опубликуем полный вариант этой беседы в ближайших номерах. Но ей, напомним, пять недель.

Что касается намечающегося «большого» обмена, то «Новая газета», естественно, его только приветствует, как и любое действие, приближающее единственно возможный конечный результат: «всех на всех».

Но этот обмен должен стать только первым шагом операции по «принуждению к Минску». Останется еще ряд важнейших задач.

Во-первых, достигнутые договоренности никак не проясняют судьбу гражданских лиц, тех самых «отца и мамы ополченца Иванова» (или «киборга Петренко»), которые удерживаются на подвалах каждой из сторон. Им предъявляются обвинения в шпионаже, террористической деятельности, измене Родине и так далее. Если они остаются за рамками обменных процедур, то есть только один способ решения проблемы: всех отпустить. В рамках, например, процедуры амнистии, прямо прописанной в Минских соглашениях. Это должно быть прямое политическое соглашение, завизированное Москвой и Киевом.

Во-вторых, нужно решать проблему «двухсотых», огромное количество которых числится пропавшими без вести. Это как раз поле деятельности для волонтерских объединений и солдатских матерей. Но они должны получить гарантии свободной и безопасной работы на территории, контролируемой как Киевом, так и самопровозглашенными республиками.

Наконец, насколько бы «большим» ни получился планируемый обмен, часть людей все равно не попадет в списки по самым разным причинам: от бюрократических и политических до сугубо коррупционных. Поэтому большой обмен нельзя позиционировать как «последний».

«Новая газета» и дальше будет самым пристальным образом следить за обменом и вести рубрику «Всех на всех!».

источник: Новая газета



загрузка...

Читайте також

Коментарі