Севастополь как город русской славы: миф и развенчание

Севастополь как город русской славы: миф и развенчание

Из всех мифов «о славном прошлом великого русского народа» этот — едва ли не самый известный. Более того, миф о Севастополе как «городе русской славы» является (по крайней мере, на обывательском уровне) наиболее важным аргументом в пользу поддержки аннексии Крыма.

Этот миф очень прочно вшит в неосоветскую концепцию «Великой Отечественной войны», которая насаждается в Российской Федерации. Оборона Севастополя в 1941–1942 гг. в русском общественном сознании неотделима от битв за Москву, Ленинград, Сталинград и Курск. Выступать с критикой «героической обороны Севастополя» означает не только критиковать современный системообразующий миф России о ВОВ, но и в буквальном смысле подводить себя под статью Уголовного кодекса Российской Федерации.

Нынешняя российская власть немало сделала для «сакрализации» и русификации Севастополя. Этому способствовали и российский Черноморский флот, и филиал МГУ, и пламенные воззвания к «соотечественникам» Юрия Лужкова — достаточно причин, чтобы россияне последние 25 лет продолжали считать Севастополь «своим».

Миф о «городе русской славы» скрепляет воедино времена Российской империи, Советского Союза, а с недавних пор — и Российской Федерации. Поэтому так важно со всей тщательностью подойти к его развенчанию.

Любое поражение всегда вызывает к жизни механизмы компенсации, которые позволяют побежденным легче справиться с полученной психологической травмой. Потеря Севастополя в результате англо-французского штурма в сентябре 1855 года не стала исключением. В конечном итоге лучшей «терапией» стала героизация процесса обороны вне зависимости от итогового результата. «Первооткрывателем» этого метода можно считать декабриста и путешественника Михаила Бестужева, 1 января 1856 года написавшего такие строки:

«Севастополь пал, но с такою славой, что каждый русский, а в особенности моряк, должен гордиться падением, которое стоит блестящих побед».

(Письма декабриста Михаила Бестужева к М. Ф. Рейнеке // Литературное наследство. — Т. 60, кн. 1. — М., 1956. — С. 231–244.)

После этого общим трендом стало связывать в одном предложении слова «Севастополь», «слава», «русский» и «моряк».

В «ленинское» время миф был позабыт (а памятник Нахимову в Севастополе разрушен), но к началу Зимней войны с Финляндией вновь оказался востребован. Память о героизме защитников Севастополя использовалась и для поднятия боевого духа солдат, и для объяснения советским гражданам якобы «традиционной» враждебной позиции Англии и Франции. Осада Севастополя Вермахтом в 1941–1942 гг. и послевоенный вал мемуаров и художественных произведений сделали возрождение мифа о городе делом решенным.

«Севастополь — база Черноморского флота, город русской славы».

(Михайлов Н. Земля русская. Экономико-географический очерк СССР. — М., 1946. — С. 147.)

«Оборона Севастополя является изумительной летописью о патриотизме, самоотверженности военных качеств и доблести русского народа. Только русский моряк и русский солдат могли создать такую поразительную историческую драму, написанную русской кровью».

(Тарле Е. Город русской славы. Севастополь в 1854-1855 гг. — М., 1954. — С. 16.)

В новейшей российской публицистике этот эпитет также в ходу.

«Звание города русской славы просто так не дается. Севастополь получил его не за красивое имя, которое подарила ему Екатерина Великая, и не за прекрасный вид на морские волны. Это звание окроплено кровью русских солдат и моряков — и не на одной войне».

(Стариков Н., Беляев Д. Россия. Крым. История. — СПб., 2015 — С. 103.)

Было бы даже странно, если бы это словосочетание не использовалось и сегодня, особенно в контексте оправдания аннексии Крыма. Отличился, как всегда, сам российский президент.

«Крым — это Севастополь, город-легенда, город великой судьбы, город-крепость и Родина русского черноморского военного флота. Крым — это Балаклава и Керчь, Малахов курган и Сапун-гора. Каждое из этих мест свято для нас, это символы русской воинской славы и невиданной доблести».

(Путин В. Крымская речь, 18 марта 2014 г.)

После этого статус Севастополя как «города русской славы» стали использовать в качестве одного из важнейших оправданий аннексии Крыма.

Но в наиболее полном (и в подлинном смысле «каноническом») виде миф о Севастополе как «городе русской славы» раскрыт, как и следовало ожидать, в его официальном гимне. Песня «Легендарный Севастополь» была специально написана к 100-летию начала «первой обороны» города и десятилетию изгнания из него нацистских оккупантов. Впервые она была публично исполнена 25 июля 1954 года Ансамблем песни и пляски Черноморского флота, а ровно через 40 лет, 29 июля 1994 года, утверждена в статусе городского гимна.

Вся песня представляет собой краткое описание истории города, и практически в каждом куплете есть какая-нибудь «изюминка». Сначала «деды воевали» (знакомо, правда?— прим. авт.) — о временах первого «покоренья Крыма» в 1783 году. Затем — «бой, святой и правый»(прямая цитата из революционной песни 1905 года «Варшавянка» — прим. авт.) — отсылка к установлению советской власти в Крыму. В следующем куплете вместе с историческими «черными бушлатами» (морской пехотой — прим. авт.) — легенда о пяти черноморцах, якобы пошедших «на танки с гранатой» под Дуванкоем 7 ноября 1941 года. Этот миф, кстати, сконструирован по лекалам мифа о «28 панфиловцах», недавно развенчанного в России на официальном уровне. Ну и как же в конце без «врагов из-за океана», актуальных для севастопольцев и в 1954 году, и сейчас.

Но особенно замечателен припев, потому что в нем ярко раскрыты обе составляющие части мифа о «городе русской славы». Согласно припеву, Севастополь, во-первых, «неприступен для врагов», а во-вторых, «гордость русских моряков». Далее мы попытаемся понять, так ли уж был неприступен этот город, и одним лишь русским принадлежит гордость за него.

Начнем с разоблачения маленькой лжи, воспринимаемой как большая правда. Речь идет о том, что Севастополь, якобы, неприступен для врагов. Эта фраза настолько глубоко укоренилась в подкорке подавляющего большинства россиян и даже украинцев, что знакомство с исторической реальностью многих повергает в шок. Между тем, изложенные ниже факты знакомы абсолютно любому школьнику.

Во-первых, за все время существования Севастополь пережил не две осады, а пять, поэтому пафосные медали «За 3-ю оборону Севастополя» выглядят на грудях крымчан самым нелепым образом.

Среди этих осад две действительно отличались интенсивностью и продолжительностью боевых действий, поэтому их можно именовать «большими». Сведения о них можно найти в каждом учебнике истории — это осада Севастополя в 1854–1855 гг. во время Крымской войны и осада в 1941–1942 гг. во время Второй мировой войны.

Кроме того, город пережил еще три «малые осады», которые не попали в «канон» и не стали частью мифа о «городе русской славы».

1) Осада города немецкими войсками с 24 по 28 апреля 1918 года, защищающаяся сторона — красногвардейцы и матросы-черноморцы.

2) Осада города Рабоче-крестьянской Красной армией с 15 по 28 апреля 1919 года, защищающаяся сторона — французы.

3) Осада города Советской армией с 16 апреля по 9-12 мая 1944 года, защищающаяся сторона — Вермахт. Как вы наверняка помните, и в результате «больших» осад российская/советская армия уступила город врагу. В общем, во всех пяти битвах за Севастополь защищающая сторона не смогла его отстоять ни разу! Так что неприступность Севастополя существует только в строках гимна и воображении ура-патриотов, а в реальности город брал каждый, кто этого хотел.

Ситуация со «славой» защитников Севастополя выглядит лучше, но и она подпорчена советским способом ведения войны. Если схватку за город между Российской империей и европейской коалицией в 1854–1855 гг. можно считать «рыцарской» (насколько это вообще допустимо для 19 века), то в 1941–1942 гг. все было совсем по-другому.

Ни у кого нет претензий к советским солдатам и матросам, исполнившим свой долг до конца, а вот к военному и политическому руководству их накопилось немало. Только типично коммунистическим безжалостным отношением к бойцам как к расходному материалу можно объяснить то, что на протяжении всей битвы за Севастополь Черноморский флот больше отсиживался по кавказским портам, нежели поддерживал защитников города корабельным огнем. И то, что в 1942 году эвакуировалось из обреченного Севастополя только высшее командование и партийные архивы, а рядовых защитников бросили на произвол судьбы. Этот эпизод отлично показан в современном фильме «Незламна» (в российском прокате — «Битва за Севастополь»). Кстати, в 1944 году Вермахт эвакуировал своих солдат с побережья до последнего.

В результате подлинная история Севастополя в 1941–1942 гг. тщательно замалчивалась и фальсифицировалась, взамен советских граждан кормили ударными дозами пропаганды и вымышленными подвигами.

Ну и наконец, уместно ли говорить о Севастополе в контексте двух «больших» оборон как о городе исключительно «русской» славы? Любому разумному человеку ясно, что нет. Поскольку Российская империя и Советский Союз были официально многоэтничными государствами, то и воинская слава Севастополя принадлежит представителям всех народов, принимавших участие в его защите.

Поясню это на примере украинцев. В середине 19 века их доля в составе населения империи превышала 17%, и это не считая черноморских казаков. Но поскольку в тогдашней России не призывались на службу целые народы Кавказа и Средней Азии, то совокупная доля восточных славян в армии (86%) была больше их суммарной доли среди населения — 67% (Зайончковский П. Русский офицерский корпус накануне Первой мировой войны, М., 1998; Таннберг Т. Комплектование российской армии в первой половине XIX в. // Электронный научно-образовательный журнал «История». — 2012. — T.3. — Вып. 4). Несложная пропорция показывает нам, что солдат-украинцев было почти 22%, и это только в пехоте! С 1853 года рекрутов Черноморского флота набирали преимущественно из населения Таврической, Херсонской и Екатеринославской губерний, так что к моменту осады Севастополя минимум треть матросов были украинцами.
Составляли украинцы (и выходцы из украинских земель в целом) большинство в народном ополчении, как, впрочем, и в Черноморском казачьем войске. Половина всех регулярных кавалерийских полков российской армии комплектовалась на украинских землях. В общем и целом от 25% до 40% защитников Севастополя в 1854–1855 гг. составляли уроженцы Украины.

На самой известной литографии времен Крымской войны, посвященной нижним чинам, как минимум двое из пяти — украинцы.

Похожая ситуация наблюдалась в 1941–1942 гг. Как известно, в 1944 году украинцев в пехоте насчитывалось 22,27% при 16,56% от общего населения СССР (Артемьев А. Братский боевой союз народов СССР в Великой Отечественной войне, М., 1975). Естественно, в начале войны (до оккупации Украины) ситуация была даже лучше. Следовательно, только половина защитников Севастополя и в 1854–1855 гг., и в 1941–1942 гг. была русскими, а минимум каждый четвертый, а то и третий был родом из Украины.

Вот такой он, «город русской славы»!

Источник: Крым.Реалии



загрузка...

Читайте також

Коментарі