История эколога и "ведьмы", прожившей 30 лет в Беловежской пуще

Польский биолог и эколог Симона Коссак в прямом смысле подружилась с дикой природой, а для животных стала матерью и защитницей. Её называли «ведьмой», потому что она разговаривала с животными и завела себе ворона-террориста, который воровал золото и нападал на велосипедистов. Более 30 лет Коссак прожила в деревянном домике лесника посреди Беловежской пущи без воды и электричества. Журналистка Анна Каминская в своей книге рассказывает о необычной жизни необычной женщины.

Издание Culture.pl публикует отрывки из книги.

Симона Коссак родилась в 1943 году в Кракове. Правнучка Юлиуша Коссака, внучка Войцеха Коссака, дочь Ежи Коссака – трёх художников, творчество которых посвящено польской истории и пейзажу. Она должна была родиться мальчиком и стать четвёртым Коссаком, чтобы с честью носить мольберт и славное имя. Но она выбрала собственный путь.

02

Женщина 30  лет прожила в домике лесника в Дзедзинке. Она влюбилась в это место с первого взгляда. Спустя годы Симона описала свою первую встречу с Дзедзинкой и зубром:

«Это был первый зубр, которого я видела в жизни, не считая тех, что в зоопарке. Ну, и это приветствие при въезде в пущу: монументальный зубр, белизна, снег, полная луна, кругом белым-бело, красота […] и домик лесника на укромной полянке, весь в снегу, это был покинутый дом, здесь два года никто не жил. В центральной комнате отсутствовал пол, полная разруха. И я посмотрела на этот дом, посеребренный лунным светом, чтобы было романтичнее, и сказала: всё, или тут, или нигде!»
Дзедзинка. Симона сразу полюбила это место. Более 30 лет она жила в избушке посреди Беловежской пущи. Фото Леха Вильчека

Прежде, чем Симона уже окончательно поселилась в Дзедзинке, дом нужно было отремонтировать. Сотрудники Беловежского национального парка починили дырявую крышу, заменили лаги, ликвидировали грибок и сказали, что на пять лет хватит (и действительно, на это время и хватило). После ремонта Симона обустроила свою часть Дзедзинки: она привезла из Кракова и Коссаковки различные предметы интерьера: кружевные скатерти, большие часы, керосиновые лампы, утюг на углях, коллекцию оружия, шкатулки из чёрного дерева. Около двери повесила двустволку из коллекции Коссаков.

Интерьер домика лесника в Дзедзинке Симона заполнила памятными предметами из родной Коссаковки. Фото Леха Вильчека Эльжбета Коссак, мать Симоны, славилась невероятной красотой и изысканными манерами. Семейный архив Коссаков Ежи Коссак, отец Симоны, как и его предки, обожал лошадей. Семейный архив Коссаков
 «РАЛЛИ ПАРИЖ-ДАКАР»

Симона ездила на велосипеде, мопеде «Комар», малолитражном «Фиате», на внедорожнике, тракторе, на беговых лыжах. На этих транспортных средствах она преодолевала путь из Беловежи в Дзедзинку сотни раз. Дорога, которую некоторые называют «трасса Париж-Дакар», тонула в жидкой грязи, её разбивали лесовозы, которые везли из пущи дубы.

Симона Коссак едет в охотничий домик в Дзедзинке. Фото Леха Вильчека
«Как-то раз, – вспоминает Томаш Верковский, охотник из Беловежской пущи, – я увидел нечто на мопеде: развевающиеся волосы, шлем пилота, штаны из кроличьего меха, очки-консервы. Это «нечто» проехало мимо, и я даже обернулся, потому что не понял, что это такое промчалось. Дело было в 1974 году. Вот тогда я впервые увидел Симонку».   «Однажды мы с коллегой ехали на внедорожнике по Беловежской пуще, – говорит профессор Каетан Петшановский, товарищ Симоны по учёбе в Кракове. – Cмотрим, кто-то продирается сквозь сугробы с мопедом на спине. Это была Симона. Мы посадили её вместе с мопедом в наш внедорожник. Потом она нас отблагодарила в Дзедзинке, разогрев нам кастрюлю бигоса».
 «ПЛЮШЕВЫЙ» ДРУГ

Дикую однодневную кабаниху Жабку привёз Лех Вильчек, который сначала просил Симону лишь присматривать за животным в его отсутствие. Затем он стал «одалживать» её Симоне. Потом кабаниха спала с ними в кроватях. Жабка выросла кабаном размера XXL и прожила у них семнадцать лет.

Совместная трапеза в обществе необычного домочадца, Симона с кабанихой Жабкой. Фото Леха Вильчека
«Она охраняла дом и ходила гулять как собака, и всё чаще льнула к хозяевам и требовала ласки!» – описывал краковский  журналист Збигнев Щвенх свой визит в Дзедзинку.
ВОРОН-ТЕРРОРИСТ

О вороне люди говорили, что это отпетый бандит и вор. Он терроризировал половину Беловежи. Ворон воровал коробки из-под сигарет, расчёски, ножницы, мышеловки и блокноты. Даже нападал на людей и разрывал сиденья велосипедов. Крал документы, в лесу таскал у дровосеков колбасу и проделывал дыры в сумках с покупками.

Симона с вороном Кораскем, который воровал золото и нападал на велосипедистов. Фото Леха Вильчека

«Как-то раз он украл у меня ключи от машины и улетел в лес, – рассказывает товарищ Симоны, – а Лешек  [Вильчек] мне на это, мол, не переживай, он вернёт. Взял хворостину и принялся стращать ворона: «Сукин сын ты этакий, это ты украл у моего друга ключи?!» И предупредил Корасека, что если тот отдаст ключи, то получит яйцо, а если не отдаст, то получит хворостиной. А ворон как будто всё понял, потому что довольно быстро прилетел ко мне в раздраженном настроении с ключами в клюве и демонстративно бросил их на стол!»

«Я ходила по заповеднику без пропуска, – рассказывает Божена Вайда. – Меня увидел охранник парка, он пошёл за мной в Дзедзинку и начал выписывать штраф. Когда охранник вручал мне заполненный формуляр, прилетел ворон. Он выхватил бумажку, полетел с ней на крышу Дзедзинки и разорвал там её своими лапами. На меня напал приступ смеха, я хохотала и не могла остановиться, охранник растерялся, и, в конце концов, махнул рукой. Когда я рассказала об этом Симоне, она чуть не умерла от смеха».

ЧЛЕН СТАДА
Симона со стадом косуль. Фото Леха Вильчека

Симона Коссак вспоминала:

«Маленькое стадо моих косуль, которых я выкормила из бутылки, а потом многие годы сопровождала в прогулках по лесу, однажды стало проявлять признаки испуга, страха и отказывалось выйти пастись в лес. И я пошла в направлении молодого леска, потому что именно туда животные смотрели, навострив уши и поджав хвосты; было понятно, что какую-то очень  большую опасность они чувствуют оттуда. Итак, я прошла примерно половину пути по открытому пространству и вдруг остановилась как вкопанная, услышав за своей спиной дружный, полный ужаса лай, я обернулась, и что же я вижу? […] Пять моих косуль стояли на напряжённых прямых ножках, смотрели на меня и говорили мне своим лаем: не иди туда, не иди туда, там смерть! Честно говоря, я остолбенела, но потом пошла. И что же оказалось? В этом молодняке я нашла свежие следы рыси. Я прошла дальше вглубь чащи и нашла экскременты рыси – и они действительно были тёплые: я потрогала их рукой. Что это значило? Это значило, что в наш питомник пробрался опасный хищник, косули его заметили, убежали в страхе, и что они увидели? Как мать идёт на верную смерть, её нужно предупредить, и для меня, честно признаюсь, этот день стал переломным днём. Я пересекла границу, которая отделяет мир животных от мира людей. Если бы нас отделяла от животных стекло, непреодолимая стена, их бы не обеспокоила моя судьба. Мы – косули, она – человек, какое нам дело? Если они меня предупредили […], это означает только и исключительно одно: ты член нашего стада, мы не хотим, чтобы ты пострадала. Честно признаюсь, что я переживала это событие в течение многих дней и, собственно, сегодня, когда я думаю об этом, я чувствую, как на сердце становится тепло. Это доказательство того, как можно подружиться с миром диких животных».

ЗООПСИХОЛОГ

В питомнике Симоны со временем появлялись также лань, которая будет приходить к ней под окно и угощаться сахаром, аист, которому Симона устроит гнездо из ящика у себя в комнате, такса и рысиха, которая будет спать с ней в кровати, а ещё павлины.

Для животных она была как мать. На фото с лосями-близнецами, которых Коссак называла Кола и Пепси. Фото Леха Вильчека

Дзедзинка очень скоро превратилась в экспериментальную лабораторию, которую Симона из года в год развивала как зоопсихолог (так она себя называла), а также в больницу, поликлинику и приёмную для больных животных. Она как мать воспитывала лосей-близнецов: Пепси и Колу, мыла чёрному аисту шею, запускала себе в рукав крысу Каналью, которая на открытом пространстве впадала в панику, держала в аквариуме сверчков. Здесь она составляла прогнозы погоды, наблюдая за летучими мышами в подвале. Из года в год зверинец расширялся.

БОРЬБА ЗА РЫСЕЙ И ВОЛКОВ

Зимой 1993 года Симона начала борьбу за спасение от уничтожения беловежских рысей и волков. Как оказалось, учёные проводили телеметрические исследования: дикому животному надевали ошейник с радиопередатчиком, с помощью которого следили за перемещениями зверя. Правда, хищника сначала нужно было поймать. Симона обнаружила в особо охраняемом заповеднике два капкана на хищников, поставленные сотрудниками Института изучения млекопитающих, забрала их и отказалась отдавать. Её обвинили в краже исследовательской аппаратуры.

Во время допроса в прокуратуре Симона на вопрос о том, какую угрозу для животных представляла такого рода научно-исследовательская техника, она ответила:

«По моему мнению, не только для животных, но и для охранников [это] несло смертельную угрозу. […] Каждое животное, попавшее в ловушку, потенциально обречено на смерть, если повреждение лапы будет тяжёлым. В популяции, насчитывающей 12 особей, учитывая браконьерство и случайную гибель диких животных, это – смертельная угроза для существования последней низинной популяции рыси, чей набор генов – единственный в Европе, поскольку в Европе низинной рыси уже нет. Это вообще позор для мира науки, что мы приложили к этому руку».

Симона Коссак умерла в 2007 году от тяжёлой и длительной болезни.

Зелёный портал

Рекомендуємо прочитати

Вбивство Вороненкова: версії та висновки

Вороненкова було застрелено на виході з Premier Palace з пістолета ТТ....

Це може бути цікавим

Строкові контракти ведуть на барикади. Напруга у сфері культури зростає

Сьогодні кілька десятків представників Національної опери ім....

загрузка...

Схожі публікації

Дивіться, що пишуть

На метро "Левобережная" открыли отреставрированный вестибюль

Сегодня на столичной станции метро "Левобережная" был открыт после ремонта один из вестибюлей....