Подарки войны. Освобожденная часть Донбасса нашпигована гранатами или взрывчаткой

Подарки войны. Освобожденная часть Донбасса нашпигована гранатами или взрывчаткой

Территория размером с Бельгию — именно столько земель в зоне АТО, плотно нашпигованных минами и неразорвавшимися снарядами, предстоит очистить украинским саперам. Уйдет на это 20 лет

Маленький городок Луганской области с романтическим названием Золотое. От него до расположения боевиков ЛНР — примерно 1 км. Сейчас вдоль этой линии разграничения бригада черниговских пиротехников Госслужбы по чрезвычайным ситуациям (ГСЧС) ведет разминирование территорий. К ним мы и отправились из Славянска.

— Боитесь? — спрашивает сопровождающий нас подполковник Денис Черный, сотрудник департамента реагирования на чрезвычайные ситуации (ЧС).

— Нет,— отвечаю ему.

— А я боюсь,— неожиданно признается он.

Причин для опасений предостаточно. Во-первых, боевики не прекращают вести огонь по украинским позициям. Во-вторых, вот уже полтора года военные и гражданские саперы в зоне АТО извлекают из‑под земли и с  поверхности десятки тысяч мин, неразорвавшихся ракет и снарядов.

От этих “подарков” войны страдает как местное население, так и военнослужащие. Наиболее опасны так называемые растяжки — гранаты или взрывчатка, срабатывающие, если зацепить тонкую проволочку, натянутую поперек тропы или дороги. Их здесь несчетное количество — и не только в полях и лесах.

“В Лисичанске мы растяжки снимали даже в школах,— говорит майор Роман Шутило, начальник группы пиротехнических работ аварийно-спасательной части.— Мы также находили детские игрушки, в которых была спрятана взрывчатка”.

Чтобы очистить тысячи квадратных километров от последствий войны, понадобится не менее 20 лет. И это еще относительно оптимистичный сценарий, который возможен при трех слагаемых. Первое — прекратятся все боевые действия, в результате которых поля доныне засеваются минами. Второе — стороны гарантируют саперам безопасность проведения работ на передовой. Третье — оснащение и финансирование операции станет на порядок выше и лучше, чем сейчас.

Пока же украинские пиротехники приступили к разминированию 12 обозначенных Минскими соглашениями инфраструктурных объектов — водопроводов, линий электропередачи, находящихся на границе соприкосновения с врагом. Работа идет тяжело, так как боевики регулярно нарушают режим тишины, к тому же техники для разминирования не хватает.

“Когда этот “русский мир” ворвался в Донбасс, по дороге он украл все что можно,— говорит Егор Божок, и. о. главы миссии Украины при НАТО.— В том числе и оборудование пиротехнических подразделений. Мы об этом сообщили в НАТО, и они решили нам помочь”.

Война и мир

1 марта возле поселка со щемящим названием Мирная Долина на противотанковой мине подорвался бронированный Hummer. Трое военнослужащих погибли вместо. А чтобы спасти еще двоих, саперам пришлось оперативно проверять подъезды к пылающей машине на предмет мин, обеспечивая дорогу пожарным.

Мы проехали место взрыва — это съезд с оживленной трассы, где на месте военного Hummer вполне могли оказаться какие‑нибудь гражданские Жигули.

Старший прапорщик Сергей Бурдук рассказывает НВ: пожарники боялись приблизиться к горящей машине, пока все вокруг не проверили пиротехники. А те, как говорит 39‑летний сапер, таки нашли рядом еще одну противотанковую мину.

Сколько их еще есть в округе, не знает никто. Здесь шли ожесточенные бои, при отходе боевики хаотично минировали за собой дороги и обочины.

Украинские военные тоже прикрывали подходы к своим позициям минами, но при этом составляли точные карты закладок с описанием типов взрывчатки. Это в значительной степени упрощает работу Бурдуку и его сослуживцам.

Сейчас этот старший прапорщик в составе команды черниговских саперов разминирует места, где водопроводчики закладывают новые трубы. По ним питьевая вода пойдет в окружающие городки и поселки — Золотое, Горское и другие.

Позиции боевиков ЛНР — совсем рядом. Пока мы общаемся с саперами, хлопки от выстрелов с той стороны то и дело врываются в беседу. “Это место уже полтора года — передний край обороны,— поясняет Андрей Велигоша, замначальника управления реагирования на ЧС главного управления ГСЧС.— Это очень насыщенная территория. Взрывоопасная”.

Опасность кроется здесь не только непосредственно на фронте. 29 октября 2015‑го в луганском Сватово — а это фактически глубокий тыл — произошел пожар на складе, где хранилось 3,5 тыс. т боеприпасов. Оглушительные взрывы накрыли мирную территорию. 36‑летний майор Роман Шутило рассказывает, что части разлетевшихся ракет он находил за 20 км от места пожара.

Сложность ситуации еще в том, что вскоре после взрывов местное население повадилось приходить сюда за металлоломом — осколками и остатками взорванных боеприпасов. “Люди гибнут за металл”,— вполне уместно цитирует подполковник Черный арию Мефистофеля из оперы Фауст.

Чтобы желающих поживиться боевым металлом было меньше, в округе закрыли практически все приемные пункты лома. Возле складов — вернее, того, что от них осталось,— круглосуточно дежурит милиция. Вернее, то, что от нее осталось,— людей катастрофически не хватает.


ИДУТ НА ЗВУК: Старший прапорщик Евгений Андриенко (на фото слева) и его коллега Александр Ищук как минимум с 8:00 до 17:00 очень заняты. Чем? Видно на этой фотографии

ИДУТ НА ЗВУК: Старший прапорщик Евгений Андриенко (на фото слева) и его коллега Александр Ищук как минимум с 8:00 до 17:00 очень заняты. Чем? Видно на этой фотографии

Поле чудес

По оценке Олега Бондаря, начальника управления организации пиротехнических работ и гуманитарного разминирования ГСЧС Украины, на востоке они должны проверить и очистить свыше 7 тыс. кв. км. Это не считая тех мест, где разминирование проводят военные саперы: те трудятся, например, в недавно перешедшем под контроль Украины поселке Широкино, что в районе Мариуполя.

В прошлом году Министерство обороны заявляло, что всего предстоит обследовать на наличие взрывоопасных веществ 37 тыс. кв. км. Это больше площади Бельгии. Причем 60–70% замусоренной территории приходится на леса. А в них наибольшую опасность представляют растяжки, которые сложно обнаружить в зарослях.

Шутило вспоминает, как во время проведения операции зацепил одну такую — чудом не подорвался. Так что даже зоркому глазу распознать опасность тяжело. А она здесь на каждом углу и в самой неожиданной упаковке.

Божок из украинской миссии в НАТО с содроганием вспоминает мины в виде детских кукол. “Я могу согласиться с тем, что на войне как на войне,— говорит он НВ.— Но взрывчатка в детских игрушках — это по‑зверски. По большей части такое встречается в Луганской области. В донецком направлении подобных находок вроде бы не было. Но это не значит, что их там нет”.

Ранним утром 24 августа 2015 года в Володарском районе Донецкой области четверо мальчишек в возрасте от 3 до 11 лет нашли в поле гранату. Принесли ее во двор. Взрыв произошел на глазах у взрослых. Самый младший погиб. Остальных с многочисленными тяжелыми осколочными ранениями гуманитарный штаб Фонда Рината Ахметова успел доставить в больницу. Дети выжили, но инвалидности им уже не избежать. Это не первый и, к сожалению, не последний несчастный случай в зоне проведения АТО.

Саперы соревнуются со смертью. Но их работа продвигается медленно. Из 7 тыс. кв. км, о которых ранее упомянул Бондарь, очищено всего 110 кв. км. На этом участке обезвредили и уничтожили 52 тыс. единиц взрывчатки, включая артиллерийские, противопехотные, противотанковые мины, боеприпасы и замаскированные под предметы быта — газовые баллоны, коробки из‑под конфет. Бондарь допускает, что на остальных территориях скрыты миллионы затаившихся боеприпасов.

Время от времени пиротехники находят самодельные фугасы возле остановок общественного транспорта. Тихая война в украинском тылу не прекращается. Плюс к этому противник постоянно подкидывает в котел войны новую работу для подопечных Бондаря. “Наши подразделения четыре раза работали в Станице Луганской,— говорит он.— Только провели очистку населенного пункта — снова обстрел. И опять работать надо”.


МЕСТО ВЗРЫВА: Еще полгода назад здесь был склад боеприпасов ВСУ. После пожара и взрыва подопечные Романа Шутило извлекают неразорвавшиеся ракеты, гранаты и мины

МЕСТО ВЗРЫВА: Еще полгода назад здесь был склад боеприпасов ВСУ. После пожара и взрыва подопечные Романа Шутило извлекают неразорвавшиеся ракеты, гранаты и мины

Этот сизифов труд наиболее ощутим в самых горячих точках востока Украины, где служат военные саперы. В феврале под Мариуполем они обезвредили около 1 тыс. взрывоопасных предметов, среди которых были мины, танковые снаряды, артиллерийские боеприпасы. В районе недавно освобожденного Широкино бойцы ВСУ уже обезвредили сотни гранат, самодельные взрывные устройства и прочее.

В своем противостоянии стороны зашли слишком далеко, убежден швейцарец Александр Хуг, замглавы мониторинговой миссии ОБСЕ в Украине. Он говорит, что миссия наблюдает, как минные поля разрастаются или восстанавливаются те, что уже были обезврежены.

“На этой неделе [первой неделе марта] стороны в Минске переподтвердили намерения [прекратить минирования],— говорит Хуг НВ.— А также договорились, что до 31 марта разминируют 12 приоритетных зон с целью ремонта инфраструктуры”.

Но в быстрый хеппи-энд не верит никто.

Бондарь отказывается делать прогнозы, когда Донбасс будет очищен от мин и ракет. “Это надо спросить у наших соседей: сколько вы нам еще закинете? — пожимает он плечами.— Спросить у России: сколько у вас еще осталось боеприпасов?”

Реставрация всего

Работа по разминированию водопровода в городке Золотое идет медленно. “Вы же видите, все заросло бурьяном,— сокрушается Михаил Ильев, командир черниговского аварийно-спасательного спецотряда.— Болотистое место. Заросли. Это не позволяет проводить быструю проверку. Могут стоять растяжки”.

Однако еще медленнее идет работа по «разминированию» голов. Прямо за забором 34‑летней Татьяны Солоненко и ее 30‑летнего супруга Николая пиротехники за месяц извлекли 30 единиц взрывоопасного материала. На вопрос, знают ли они, кто минировал окрестность, Солоненко моментально отвечает: “Нацики”. Так местные называют Национальную гвардию Украины. Затем хозяйка рассказывает: “нацики” насилуют двухлетних детей и их матерей, закладывают взрывчатку под железнодорожное полотно и вот сейчас перекрывают водопровод, по которому идет вода в близлежащие села и города.

Солоненко изумилась, узнав, что водопровод не перекрывают, а на средства международного Красного Креста проводят. Поля не минируют, а разминируют. Ну, а про двухлетних детей — это у нее, как оказалось, случайно с языка сорвалось.

НЕТИХИЕ СОСЕДИ: Татьяна Солоненко, жительница Золотого, жалуется на "нациков", заминировавших все вокруг. С удивлением узнает, что украинские саперы обес­печивают работу по реконструкции водопровода

НЕТИХИЕ СОСЕДИ: Татьяна Солоненко, жительница Золотого, жалуется на «нациков», заминировавших все вокруг. С удивлением узнает, что украинские саперы обес­печивают работу по реконструкции водопровода

Черный рассказывает, что в Донецкой области, в том же Славянске, население гораздо лучше к ним относится. Местные, например, отремонтировали автомобиль бесплатно, попросив лишь как можно качественнее очистить Донбасс от мин. Хозяин одного из продуктовых киосков взялся бесплатно поставлять пиротехникам хлеб. Немного. Но в зоне АТО и такой жест дорогого стоит.

Наибольшая же помощь приходит саперам от международных организаций. Ведь во время оккупации боевики уничтожили почти все автомобили и спецтехнику ГСЧС. Еще часть оборудования при отступлении они увезли в Луганск. А то, что сохранилось, имеет лишь относительную ценность: Бондарь уверяет, что украинское оборудование устарело лет на 30. По большей части оно было заточено на поиск мин и боеприпасов периода Второй мировой. С актуальными задачами справляется плохо. Немцы, французы, американцы уже отправили большие партии современного спецоборудования. Божок говорит, что НАТО уже передало украинцам техники примерно на €1 млн.

Кроме того, в Словакии открыли школу, где 150 украинских пиротехников прошли спецподготовку. Шутило и несколько его подопечных, ведущие работы в Сватово, как раз готовятся отправиться туда на учебу.

Кроме того, Киевский политехнический институт совместно с норвежцами разрабатывает металлодетектор с 3D-монитором. Прибор сможет сканировать почву на глубину до 5 м — его аналоги, состоящие сейчас на вооружении у украинских саперов, глубже 1 м ничего не видят. “Мощная вещь,— говорит Божок об украинско-норвежской разработке.— Страны—члены НАТО с удовольствием закажут и себе такой аппарат”.

Исправить ошибку сапера

Вопреки известной пословице, что сапер ошибается только один раз, украинский сапер ошибается дважды. И первый — не при разминировании, а когда выбирает профессию. В среднем жалование опытных пиротехников ГСЧС, работающих в зоне АТО,— 3 тыс. грн. НВ специально перевело эту сумму в европейскую валюту и озвучило ее Хугу — €100. “Я знаю, что на государственной службе они получают зарплату, которую никоим образом нельзя сравнить с другими странами, с которыми работает ОБСЕ”,— разводит руками швейцарец.

Это не просто мало, это унизительно. Для сравнения: в Киевском депо № 2 открыта вакансия кондуктора троллейбуса — с зарплатой в полтора раза больше, чем ставка сапера с 20‑летним стажем.

“Сто раз уже хотел бросить эту работу,— говорит Шутило.— Остаюсь из‑за коллектива, он у нас хороший. Хотя были и подлецы, которые пошли к сепарам. Зато остались те, кому можно доверять”.

Коллектив поддерживает своего командира. Никто лопату или металлодетектор не бросает, но прибавки к зарплате ждут. Решить проблему достойного жалования для саперов ГСЧС, даже в условиях нынешнего кризиса,— не сверхзадача. Хотя бы потому, что их в Украине — менее 500 человек. Даже если им всем удвоить жалование, это потребует от казны дополнительных 18 млн грн (€600 тыс.) в год. Сумма едва ли чувствительная для госбюджета. Примерно эквивалент стоимости двух-трех новеньких бронированных Hummer — подобных тому, что 1 марта сгорел возле поселка Мирная Долина.

А ведь украинские пиротехники ГСЧС извлекают из земли не только то, что появилось сейчас, но и по 100 тыс. боевых единиц времен Второй мировой в год. Это примерно по 200 на каждого бойца. “Еще с той войны не собрали,— улыбается старший прапорщик Евгений Андриенко, затем кивает в сторону российской границы и замечает: А тут еще прибавили”.

Материал опубликован в НВ №11 от 25 марта 2016 года



загрузка...

Читайте також

Коментарі