Перед Германией и ЕС встает вопрос – как реагировать на российские «гибридные...

Перед Германией и ЕС встает вопрос – как реагировать на российские «гибридные войны

В действиях России, в том числе и в связи с «гибридной войной» против Германии, зачастую напрасно видят какой-либо стратегический замысел.

Об этом пишет  Андрей Девятков в статье» В эмоциональной ловушке» на intersectionproject.eu.

Как представляется значительной части российской внешнеполитической элиты, Москва ведет сегодня глобальную игру, в ходе которой решается принципиальный вопрос о структуре современного миропорядка. В этом контексте Украина и Сирия видятся полем битвы за принцип национального суверенитета вопреки проводимой Западом политике гуманитарных интервенций и спонсирования «оранжевых революций». И в этой битве многие средства рассматриваются как легитимные, т.к. стратегический противник – Запад – тоже якобы применяет их и делает это уже давно.

Возможно, именно этими идеями руководствовалась официальная Москва, когда политизировала вопрос о 13-летней девочке с русскими корнями Лизе из Берлина, которую якобы похитили и изнасиловали мигранты. В итоге в нескольких городах Германии – не без влияния российских СМИ и, вероятно, подключения других организационных ресурсов – прошли антимигрантские демонстрации, в которых приняло участие несколько тысяч немцев – выходцев из России. Руководство Германии заявило о вмешательстве России в свои внутренние дела. Параллельно представители немецких властей стали официально сообщать о своих подозрениях, что Россия тайно поддерживает праворадикальные организации в Германии с целью разжигания антимигрантских настроений, а также активизирует в этой стране разведывательную деятельность, в том числе и путем кибератак на серверы Бундестага.

Признаки целенаправленной стратегии в действиях России в связи с недавним обострением российско-немецких отношений увидели и многие международные эксперты и журналисты. Высказывались даже подозрения, что российское руководство мишенью своих действий выбрало лично Ангелу Меркель, желая таким образом повлиять на расклад политических сил внутри Германии на фоне падения рейтинга федерального канцлера из-за непопулярной миграционной политики.

Тем не менее, реальность, в которой живут лица, принимающие внешнеполитические решения в России, выглядит не так линейно. Кремль регулярно сталкивается с рядом существенных проблем: ограниченность материальных ресурсов для наступательной внешней политики, отсутствие реальных союзников на международной арене, внешнеполитическая, в т.ч. военно-политическая, активность одновременно на нескольких направлениях с постоянно изменяющимися локальными условиями. При этом российская внешняя политика остается в своей основе реактивной: Москва не столько вырабатывает собственную внешнеполитическую повестку дня, сколько реагирует на внешние «раздражители» (программа «Восточное партнерство», расширение НАТО, создание ПРО США в Европе и т.д.).

Разрушение иллюзии о перспективах евразийской интеграции Украины после свержения Виктора Януковича выступило катализатором крайне негативной реакции Москвы. Но оказавшись в итоге загнанным в угол с помощью международной политики санкций и дипломатической изоляции, российское руководство решилось опрокинуть шахматную доску и начать сирийскую операцию. Фактор сбитого российского самолета над Синаем лишь способствовал накалу страстей. В итоге Россия оказалась активным субъектом в двух крупных вооруженных конфликтах, которые в среднесрочной перспективе скорее будут заморожены, нежели решены, что потребует значительного вовлечения сил со стороны Москвы.

Таким образом, при кажущихся тактических успехах (сохранение у власти в Сирии легитимного с точки зрения Москвы режима, военно-политический диалог с Францией и США по Сирии) события развиваются для Кремля далеко не в лучшую сторону. Постоянно возникают факторы или субъекты, которые препятствуют реализации российских планов. В этом и состоит основная причина, по которой российское руководство оказалось на сегодняшний день в так называемой эмоциональной ловушке. Этот эффект состоит в том, что у субъекта (в том числе коллективного) доминирует вера в то, что он способен адекватно принимать важные решения в то самое время, когда он поглощен эмоциями и страстями. Самое интересное состоит в том, что и сторонний наблюдатель также может видеть во всей этой истории чистую рациональность (восстановление Российской империи/СССР и т.д.). Находясь в эмоциональной ловушке, российское руководство исходит из все более нереалистичных предпосылок, а международная жизнь упрощается до черно-белой картинки «кто не с нами, тот против нас». В итоге постоянно доминируют эмоции, связанные с разного рода обидами, а также стремление отплатить за них, раздражение по поводу того, что международные партнеры действуют не так, как этого бы хотелось.

Так называемая гибридная война России против Германии – яркая иллюстрация данного эмоционального эффекта. Даже рационально объяснить действия России (а они очевидны как минимум на информационном направлении) не так и просто. Ведь именно Германия (в отличие от тех же США и Франции) проводит в отношении России понятную и устойчивую линию, которая базируется не столько на нормативном подходе, сколько на внешнеполитическом прагматизме. Германия была архитектором Минских соглашений и до сих пор продолжает оказывать давление и на Киев с целью их реализации. Именно Берлин всеми силами препятствует военной конфронтации между НАТО и Россией, пытается содействовать выработке торгово-политического компромисса по совмещению европейского и евразийского интеграционных проектов.

Как представляется, поведение Берлина раздражает Москву в трех основных моментах. Во-первых, несмотря на заверения России в том, что Минские соглашения не реализуются прежде всего по вине Киева, Германия вновь выступила за продолжение политики санкций в отношении России. Казалось бы, на фоне терактов в Париже России уже практически удалось склонить к сотрудничеству по Сирии Францию, а также получить поддержку в вопросе отмены санкций от ряда стран ЕС (Венгрия, Словакия, Греция), но Германия не пошла на уступки. Будучи «структурирующей силой» Европы, Берлин и сегодня отказывается рассматривать «крымский вопрос» как исключительный.

Во-вторых, Германия демонстративно отказалась от военно-политического сотрудничества с Россией по Сирии. Сегодня только лишь министр иностранных дел Германии Франк-Вальтер Штайнмайер пытается публично сохранять веру в то, что международные соглашения по Сирии будут реализованы. Представители немецких властей не раз заявляли о своей негативной позиции по поводу гуманитарных последствий активности российских воздушно-космических сил в Сирии, а также сохранения у власти Башара Асада.

В-третьих, значительным для всплеска эмоций в отношении Германии явился прежде всего фактор Эрдогана. С Турцией Германия сегодня не только не ссорится (несмотря на разные взгляды на роль курдов на Ближнем Востоке, вопросы прав человека и т.д.), но и заключает с ней по сути стратегический альянс по борьбе с притоком мигрантов в ЕС. Глава канцелярии федерального канцлера Петер Альтмайер вообще заявил о том, что Турция ведет себя как более европейская страна, нежели даже некоторые страны-члены ЕС. Турции обещаны не только деньги, но прежде всего публичная благодарность со стороны крупнейшей в Евросоюзе страны. Хотя в России официально это не комментируют, но многие лояльные российским властям СМИ опубликовали развернутые комментарии о том, что Германия и ЕС фактически играют на стороне Турции и в сирийском вопросе, и в отношениях с Россией.

Поэтому «гибридная война» – это не очень продуманный, скорее эмоциональный шаг. Попытка вмешаться в немецкую политику, накаленную из-за вопроса о беженцах, была свернута настолько же быстро, насколько и появилась. Кроме институционализации недоверия к себе, Москва вряд ли может добиться чего-либо подобными методами. Если украинский кризис затрагивал в основном внешний контур безопасности Германии, то информационная, политическая и разведывательная активность на территории собственно Германии воспринимается немецкими элитами уже как непосредственная угроза. Причем умозрительные заключения здесь будут даже важнее каких-либо фактов. Так, многие немецкие СМИ и политики уже в качестве факта стали говорить о том, что Россия желает расколоть Европу через поддержку праворадикальных движений.

Выход из эмоциональной ловушки крайне сложен, и, к сожалению, он не может произойти без серьезных отрезвляющих событий. Таким событием может стать, например, падение популярности геополитических сюжетов у российского населения на фоне социально-экономических проблем в самой России.

Перед Германией и ЕС встает вопрос – как реагировать на подобные «гибридные войны». Алармисты, видимо подспудно надеясь на «имперское перенапряжение» России, считают, что необходим серьезный ответ, прежде всего в военно-политическом смысле. Еще один вариант рассуждений: у России вряд ли что-то получится, т.к. в той же пропагандистской войне большинство русских немцев якобы не на стороне Путина. Более рациональным был бы ответ в виде призыва обратить внимание на то, как живут те же русские немцы в Германии, насколько хорошо они интегрированы в немецкое общество, что может быть сделано еще в этом направлении. Большинство немецких СМИ отреагировало на ситуацию именно таким образом, что вселяет надежду на то, что мираж «русского мира» в Германии не продолжит жить после того, как сами его создатели уже забыли о нем.

— See more at: http://intersectionproject.eu/ru/article/russia-europe/v-emocionalnoy-lovushke#sthash.9fKoS6jH.dpuf



загрузка...

Читайте також

Коментарі