Перед Германией и ЕС встает вопрос – как реагировать на российские «гибридные войны

В действиях России, в том числе и в связи с «гибридной войной» против Германии, зачастую напрасно видят какой-либо стратегический замысел.

Об этом пишет  Андрей Девятков в статье" В эмоциональной ловушке" на intersectionproject.eu.

Как представляется значительной части российской внешнеполитической элиты, Москва ведет сегодня глобальную игру, в ходе которой решается принципиальный вопрос о структуре современного миропорядка. В этом контексте Украина и Сирия видятся полем битвы за принцип национального суверенитета вопреки проводимой Западом политике гуманитарных интервенций и спонсирования «оранжевых революций». И в этой битве многие средства рассматриваются как легитимные, т.к. стратегический противник – Запад – тоже якобы применяет их и делает это уже давно.

Возможно, именно этими идеями руководствовалась официальная Москва, когда политизировала вопрос о 13-летней девочке с русскими корнями Лизе из Берлина, которую якобы похитили и изнасиловали мигранты. В итоге в нескольких городах Германии – не без влияния российских СМИ и, вероятно, подключения других организационных ресурсов – прошли антимигрантские демонстрации, в которых приняло участие несколько тысяч немцев – выходцев из России. Руководство Германии заявило о вмешательстве России в свои внутренние дела. Параллельно представители немецких властей стали официально сообщать о своих подозрениях, что Россия тайно поддерживает праворадикальные организации в Германии с целью разжигания антимигрантских настроений, а также активизирует в этой стране разведывательную деятельность, в том числе и путем кибератак на серверы Бундестага.

Признаки целенаправленной стратегии в действиях России в связи с недавним обострением российско-немецких отношений увидели и многие международные эксперты и журналисты. Высказывались даже подозрения, что российское руководство мишенью своих действий выбрало лично Ангелу Меркель, желая таким образом повлиять на расклад политических сил внутри Германии на фоне падения рейтинга федерального канцлера из-за непопулярной миграционной политики.

Тем не менее, реальность, в которой живут лица, принимающие внешнеполитические решения в России, выглядит не так линейно. Кремль регулярно сталкивается с рядом существенных проблем: ограниченность материальных ресурсов для наступательной внешней политики, отсутствие реальных союзников на международной арене, внешнеполитическая, в т.ч. военно-политическая, активность одновременно на нескольких направлениях с постоянно изменяющимися локальными условиями. При этом российская внешняя политика остается в своей основе реактивной: Москва не столько вырабатывает собственную внешнеполитическую повестку дня, сколько реагирует на внешние «раздражители» (программа «Восточное партнерство», расширение НАТО, создание ПРО США в Европе и т.д.).

Разрушение иллюзии о перспективах евразийской интеграции Украины после свержения Виктора Януковича выступило катализатором крайне негативной реакции Москвы. Но оказавшись в итоге загнанным в угол с помощью международной политики санкций и дипломатической изоляции, российское руководство решилось опрокинуть шахматную доску и начать сирийскую операцию. Фактор сбитого российского самолета над Синаем лишь способствовал накалу страстей. В итоге Россия оказалась активным субъектом в двух крупных вооруженных конфликтах, которые в среднесрочной перспективе скорее будут заморожены, нежели решены, что потребует значительного вовлечения сил со стороны Москвы.

Таким образом, при кажущихся тактических успехах (сохранение у власти в Сирии легитимного с точки зрения Москвы режима, военно-политический диалог с Францией и США по Сирии) события развиваются для Кремля далеко не в лучшую сторону. Постоянно возникают факторы или субъекты, которые препятствуют реализации российских планов. В этом и состоит основная причина, по которой российское руководство оказалось на сегодняшний день в так называемой эмоциональной ловушке. Этот эффект состоит в том, что у субъекта (в том числе коллективного) доминирует вера в то, что он способен адекватно принимать важные решения в то самое время, когда он поглощен эмоциями и страстями. Самое интересное состоит в том, что и сторонний наблюдатель также может видеть во всей этой истории чистую рациональность (восстановление Российской империи/СССР и т.д.). Находясь в эмоциональной ловушке, российское руководство исходит из все более нереалистичных предпосылок, а международная жизнь упрощается до черно-белой картинки «кто не с нами, тот против нас». В итоге постоянно доминируют эмоции, связанные с разного рода обидами, а также стремление отплатить за них, раздражение по поводу того, что международные партнеры действуют не так, как этого бы хотелось.

Так называемая гибридная война России против Германии – яркая иллюстрация данного эмоционального эффекта. Даже рационально объяснить действия России (а они очевидны как минимум на информационном направлении) не так и просто. Ведь именно Германия (в отличие от тех же США и Франции) проводит в отношении России понятную и устойчивую линию, которая базируется не столько на нормативном подходе, сколько на внешнеполитическом прагматизме. Германия была архитектором Минских соглашений и до сих пор продолжает оказывать давление и на Киев с целью их реализации. Именно Берлин всеми силами препятствует военной конфронтации между НАТО и Россией, пытается содействовать выработке торгово-политического компромисса по совмещению европейского и евразийского интеграционных проектов.

Как представляется, поведение Берлина раздражает Москву в трех основных моментах. Во-первых, несмотря на заверения России в том, что Минские соглашения не реализуются прежде всего по вине Киева, Германия вновь выступила за продолжение политики санкций в отношении России. Казалось бы, на фоне терактов в Париже России уже практически удалось склонить к сотрудничеству по Сирии Францию, а также получить поддержку в вопросе отмены санкций от ряда стран ЕС (Венгрия, Словакия, Греция), но Германия не пошла на уступки. Будучи «структурирующей силой» Европы, Берлин и сегодня отказывается рассматривать «крымский вопрос» как исключительный.

Во-вторых, Германия демонстративно отказалась от военно-политического сотрудничества с Россией по Сирии. Сегодня только лишь министр иностранных дел Германии Франк-Вальтер Штайнмайер пытается публично сохранять веру в то, что международные соглашения по Сирии будут реализованы. Представители немецких властей не раз заявляли о своей негативной позиции по поводу гуманитарных последствий активности российских воздушно-космических сил в Сирии, а также сохранения у власти Башара Асада.

В-третьих, значительным для всплеска эмоций в отношении Германии явился прежде всего фактор Эрдогана. С Турцией Германия сегодня не только не ссорится (несмотря на разные взгляды на роль курдов на Ближнем Востоке, вопросы прав человека и т.д.), но и заключает с ней по сути стратегический альянс по борьбе с притоком мигрантов в ЕС. Глава канцелярии федерального канцлера Петер Альтмайер вообще заявил о том, что Турция ведет себя как более европейская страна, нежели даже некоторые страны-члены ЕС. Турции обещаны не только деньги, но прежде всего публичная благодарность со стороны крупнейшей в Евросоюзе страны. Хотя в России официально это не комментируют, но многие лояльные российским властям СМИ опубликовали развернутые комментарии о том, что Германия и ЕС фактически играют на стороне Турции и в сирийском вопросе, и в отношениях с Россией.

Поэтому «гибридная война» – это не очень продуманный, скорее эмоциональный шаг. Попытка вмешаться в немецкую политику, накаленную из-за вопроса о беженцах, была свернута настолько же быстро, насколько и появилась. Кроме институционализации недоверия к себе, Москва вряд ли может добиться чего-либо подобными методами. Если украинский кризис затрагивал в основном внешний контур безопасности Германии, то информационная, политическая и разведывательная активность на территории собственно Германии воспринимается немецкими элитами уже как непосредственная угроза. Причем умозрительные заключения здесь будут даже важнее каких-либо фактов. Так, многие немецкие СМИ и политики уже в качестве факта стали говорить о том, что Россия желает расколоть Европу через поддержку праворадикальных движений.

Выход из эмоциональной ловушки крайне сложен, и, к сожалению, он не может произойти без серьезных отрезвляющих событий. Таким событием может стать, например, падение популярности геополитических сюжетов у российского населения на фоне социально-экономических проблем в самой России.

Перед Германией и ЕС встает вопрос – как реагировать на подобные «гибридные войны». Алармисты, видимо подспудно надеясь на «имперское перенапряжение» России, считают, что необходим серьезный ответ, прежде всего в военно-политическом смысле. Еще один вариант рассуждений: у России вряд ли что-то получится, т.к. в той же пропагандистской войне большинство русских немцев якобы не на стороне Путина. Более рациональным был бы ответ в виде призыва обратить внимание на то, как живут те же русские немцы в Германии, насколько хорошо они интегрированы в немецкое общество, что может быть сделано еще в этом направлении. Большинство немецких СМИ отреагировало на ситуацию именно таким образом, что вселяет надежду на то, что мираж «русского мира» в Германии не продолжит жить после того, как сами его создатели уже забыли о нем.

- See more at: http://intersectionproject.eu/ru/article/russia-europe/v-emocionalnoy-lovushke#sthash.9fKoS6jH.dpuf

Рекомендуємо прочитати

Дочь Путина вынуждена продать роскошное жилье в Нидерландах

На продажу выставлен пентхауз, в котором жила дочь президента России Владимира Путина Мария вместе с мужем-голландцем Йоррит Фассена....

Це може бути цікавим

Украинский Vogue провел вторую Fashion & Business конференцию

В этому году конференция значительно расширила свою географию, в программе – девять спикеров из шести стран....

загрузка...

Схожі публікації

Дивіться, що пишуть

Сучасне кріпацтво. На Полтавщині агрофірма цинічно порушує права вагітних працівниць

Жінкам пропонують або робити аборт, або звільнятись за власним бажанням....