«От страха у меня затряслись колени. Но ФСБ меня не сломила»

Долгие годы она возглавляла в Крыму театральную студию. Но потом началось российское вторжение, а с ним и попытки защитить дом от оккупантов. Галина Джикаева противостояла давлению ФСБ так же, как и осужденный на 20 лет «террорист» Олег Сенцов. Однако, в отличие от известного режиссера, она избежала заключения в России. «Сумасшедшего нельзя раздражать», — говорит Галина Джикаева в интервью порталу Lidovky.cz, подразумевая Кремль. Lidovky.cz: В Крыму вы многие годы возглавляли арт-центр «Карман». Чем он для вас был?

Галина Джикаева: «Карман» — мое детище. Я занималась экспериментальным театром 20 лет, у нас была театральная студия, а центр «Карман» вырос как раз из нее в 2006 году. Это был не только театр, но и площадка для молодых крымских художников, скульпторов, поэтов и музыкантов, у которых не было возможности показать себя на официальных платформах. Центр был маленький — буквально карманный, но в этот карман мы вкладывали все. Это был наш дом. — Как к вам относились власти?

— Помимо искусства как такового, мы занимались и общественной деятельностью. В нашем киноклубе мы показывали социально-психологические фильмы, порой критические по отношению к правительству. Так, у нас шли фильмы о Януковиче, о Pussy Riot… Из-за этого нас осуждали. Уже тогда за нами следила спецслужба Украины СБУ, при Януковиче подконтрольная Москве. Кстати, и тот человек, с которым я впоследствии столкнулась, имея проблемы с ФСБ, после вторжения России быстро сменил мундир.

— Что первым пришло вам в голову, когда вы узнали о российском вторжении?

— Оно не стало неожиданностью. Стратегия агрессии была спланированной, пророссийские партии в Крыму были очень активными, и никто им не противостоял. Когда случился Майдан и Янукович был вынужден бежать, стало ясно, что Россия просто так не остановится. Был выбран правильный момент: после кровопролития на Майдане мы все были утомлены, а наше правительство было не готово взять на себя ответственность за борьбу с Россией. Все было пронизано коррупцией, начиная воинскими частями и заканчивая правительственными органами, так что решить проблему Крыма в тот момент было практически невозможно.

Точно так же, как прежде, я боялась, что Янукович сам не уйдет и на Майдане прольется кровь, я стала опасаться того, что что-то случится в Крыму. Но я думала, что будет открытое сопротивление, а события в ночь с 26 на 27 февраля, когда было захвачено здание нашего правительства… Такого я не ожидала. Ведь это полностью парализовало правительство. — Как вы отреагировали?

— Дом правительства захватили в четыре утра, а мы узнали об этом двумя часами позже. Появились те самые отряды «самообороны», масса казаков с Кубани, и по некоторым из них было ясно, что они не местные. В Симферополь привезли казаков из Ставрополя, приехали колонны с «зелеными человечками»: десятки машин, и пока мы стояли вдоль шоссе, протестовали и митинговали за мир, они показывали нам вот что (показывает вульгарный жест рукой, согнутой в локте со сжатым кулаком — эквивалент демонстрации среднего пальца).

А если вы имеете в виду, что у меня творилось в голове… Меня охватило ощущение чего-то нереального, как будто я была в каком-то 5-D кинотеатре и наблюдала за происходящим откуда-то издалека. Вы находитесь там, все это видите, но в то же время события кажутся вам сном: «Ведь это же не может быть правдой, — повторяете вы себе. — Так не бывает!» Все в вас восстает против этой реальности, в которую вы не можете поверить. — Однако вы действовали по ситуации: вместе с инициативной группой «Крым_ SOS» вы начали открыто выступать против оккупации…

— После Майдана было ясно, что есть угроза столкновения и жертв. Поэтому мы начали организовывать курсы первой помощи, чтобы люди знали, что делать, если зеленые человечки вдруг начнут стрелять. Мы сотрудничали с (режиссером) Олегом Сенцовым и (Геннадием) Афанасьевым. Гена жил в нашем районе и ходил к нам в театр. В «Кармане» мы координировали журналистов, переводчиков, водителей и медработников. Вместе с Олегом мы планировали мирные демонстрации. В центре хранились наши транспаранты, символы против оккупации, баллончики с красками — все это впоследствии было расценено как террористическая деятельность. — И было назначено наказание. Олегу Сенцову — 20 лет, Александру Колченко — 10 лет. Из Геннадия Афанасьева пытками выбили признания. Анастасия Черная и некоторые другие, подвергшись угрозам, бежали из Крыма. Как наказания избежали вы?

— Уже в начале апреля Олег советовал нам, мне и моему другу Антону Романову, режиссеру «Кармана», уехать хотя бы на какое-то время. Мы послушались. Я поехала к дочери в Москву, а Антон — в Черкассы, где он делал театральную постановку. Из-за нее он там, к счастью, остался, потому что, не сделай он этого, сегодня он был бы уже где-нибудь в Иркутске (намек на сибирскую тюрьму — прим. ред.). Я вскоре вернулась, потому что, как казалось, ничего не происходит. Однако 11 мая (2014 года) были арестованы наши друзья (Сенцов, Колченко, Афанасьев и Алексей Чирниго — прим. ред.), поэтому и я стала готовиться. Долгое время все было спокойно — мы работали, ездили на фестиваль в Севастополь… Но чем дальше, тем больше людей предупреждали меня, что Крым для меня не безопасен, что мной интересуется ФСБ. И наконец зазвонил телефон, и меня пригласили на «неформальную встречу». — Не в кабинет? — Сначала нет. Моя знакомая, юрист из Санкт-Петербурга, посоветовала мне встретиться с ними в месте, где много людей, и чтобы кто-то из знакомых за мной наблюдал. И главное, она сказала, что мне ни в коем случае нельзя ничего подписывать. Поэтому мы встретились в кафе. «Вы же понимаете, что вы террористка, не так ли?— сказали мне практически сразу. — Ведь вам хорошо известно, как мы поступаем с такими, как вы». Я была готова и не подала виду, что меня испугали их угрозы.

Они постоянно возвращались к Олегу, показывали фотографии людей и хотели, чтобы я о них рассказала, но я не хотела говорить ничего, что могло кому-либо навредить. Я сказала, что знают только тех, кто к тому моменту был уже в безопасности в Киеве, а об остальных я молчала. Они хотели, чтобы я подписала какой-то протокол, рассказ о моем знакомстве с Олегом, Геной и другими, но я отказалась. Мне было понятно, что любое мое слово могут обратить против моих друзей. И вот так мы беседовали три часа… — Беседовали? С людьми из ФСБ?

— Это был чрезвычайно интересный опыт, как игра — все в тот момент были актерами. Порой меня это даже в определенной степени успокаивало, на меня действовал адреналин. Разумеется, через два часа после того, как мы распрощались, у меня вдруг от страха затряслись колени.

Во второй раз они пришли в «Карман» на спектакль и снова предложили подписать. Я отказалась, оправдавшись тем, что забыла очки, что без них ничего не вижу. Так что в третий раз они пригласили меня прямо к себе. Но уже буквально на пороге меня застала моя питерская подружка, которая заявила: «Ты никуда не пойдешь! Не думай, что тебе удастся оттуда уйти». Мы провели ночь в безопасной квартире, а потом знакомые помогли мне покинуть Крым (Галина Джикаева бежала из Крыма в конце июля 2014 года — прим. ред.) — Вы ехали тайно?

— ФСБ знала, что вскоре я должна поехать в Одессу к тете — у меня был билет на мое имя. Я не рассчитывала уехать раньше. Друзья отвезли меня на машине к границе, которую я перешла пешком, а потом села на автобус. И он, пусть и в обратном направлении, довез меня до Мелитополя, откуда я уехала в Одессу ночным поездом, вернее на полу в нем, потому что больше мест не было. — Теперь вам приходится наблюдать за событиями со стороны. Нет ли у вас ощущения беспомощности?

— Это жестокий вопрос. Как будто кто-то отсекает вам руку, а потом спрашивает: «Как вы себя чувствуете? Больно, да?» Я не чувствую себя беспомощной. Я делаю все, что в моих силах, работаю журналистом и продолжаю заниматься критическим театром, стараюсь воспитывать граждански активного зрителя, который сможет когда-нибудь постоять за то, чтобы Крым нам вернулся, но без кровопролития. Конечно, существуют не зависящие от нас геополитические процессы, с которыми мы ничего не поделаем, но кое-что мы сделать все же можем. — Что, по-вашему, делает мир? Не забыл ли он о Крыме?

— Я не уверена, что обладаю достаточной информацией, чтобы судить об этом. Конечно, я рада, что на Украине опять говорят о Крыме, хотя еще недавно о нем молчали — Донбасс был важнее. Возвращение Крыма — это вопрос, который нужно урегулировать на самом высоком уровне, и многое тут зависит от активности украинских политиков.

С другой стороны, опрометчивое решение, как я думаю, было бы неправильным. Украинцы крайне разочарованы тем, как действует правительство. Они спрашивают, почему проблема Крыма не решается, почему ничего не делается: «Ведь мы можем победить их в два счета!» Мало кто понимает, что это вопрос длительного процесса и договоренности. Ведь у Запада не так много причин, чтобы договариваться с Москвой. Я думаю, что сейчас, в общем-то, единственным путем являются санкции против России, и очень важно, чтобы они продолжались. Сумасшедшего нельзя раздражать, дикий зверь может искусать. А вот давить на него можно.

— А что касается самой Украины?

— То, что произошло, это следствие неграмотной внутриполитической, а значит и социально-экономической, ситуации. К сожалению, после Майдана она не слишком изменилась: нам досталось чрезвычайно тяжелое наследство российского империалистического менталитета, который уничтожал наш менталитет на протяжении столетий. Не стоило ожидать, что случится Майдан и мы вдруг превратимся в европейскую страну. Страна пронизана коррупцией, и перемены — вопрос не одного десятилетия, а тем более не пары лет. Но один ощутимый результат Майдан все же принес: гражданское общество обретает силы и учится влиять на государственную власть, хотя это по-прежнему очень трудно. Поэтому просвещение и воспитание критического мышления столь важны. Это единственная надежда на изменения.

источник: Lidovky, Чехия, перевод: ИноСМИ

Рекомендуємо прочитати

Кабмін спрогнозував курс гривні на три роки. Чому Уряду вигідна девальвація гривні?

Такий прогноз рік тому давав керівник «Публічного аудиту» Максим Гольдарб, коментуючи анонсоване Кабміном підвищення «мінімалки»....

Це може бути цікавим

В киевской подземке раскрыли планы по строительству метро на Виноградарь

Две новые станции столичного метро на Виноградаре достроят и откроют уже в конце 2019 года....

загрузка...

Схожі публікації

Дивіться, що пишуть

​Сміттєва криза в Львові: як львів'яни стали заручниками політичних ігор

Керівник «Публічного аудиту» Максим Гольдарб розповів, як цю ситуацію використовують у політичних іграх та чому мер Львова Андрій Садовий несе персональну відпов....