Забитые и забытые: Донбасс превратился в территорию, где царит разруха, безнадега и...

Забитые и забытые: Донбасс превратился в территорию, где царит разруха, безнадега и упадничество

Контролируемые Украиной районы Донецкой и Луганской областей — это территория, где царит разруха, безнадега и упадничество. Жизнь прифронтовых земель Киев пустил на самотек, мало беспокоясь о быте и настроениях населения.

Возле кирпичного здания в центре Дружковки Донецкой области топчется местный житель — 62‑летний Василий Зандер. Строение, стоящее буквально в нескольких шагах от горисполкома, он запомнил на всю жизнь: около двух лет назад, когда в город пришли сепаратисты, Зандер пять дней провел здесь в подвале за проукраинские взгляды. Оттуда пенсионера вынесли едва живым. “Меня пытали, протыкали штык-ножом, я валялся без сознания. И все потому, что не хотел здороваться с сепаратистами”,— поясняет Зандер.

Впрочем, соль этой истории не в пытках — жертва сепаратистов в смятении поясняет, что после того, как Украина вернула себе контроль над городом, никто из его мучителей не был наказан. Хотя некоторые до сих пор живут в Дружковке.


ПАУЗА В ВЕЩАНИИ: Олег Зонтов стоит на горе Карачун над Славянском и рассказывает: раньше здесь была телевышка, которую разрушили во время боев. Власти ее не восстановили

ПАУЗА В ВЕЩАНИИ: Олег Зонтов стоит на горе Карачун над Славянском и рассказывает: раньше здесь была телевышка, которую разрушили во время боев. Власти ее не восстановили

Зандера смущает не только это. Кивая в сторону горисполкома, он рассказывает, что Дружковкой продолжает руководить мэр Валерий Гнатенко. Хотя он помогал сепаратистам проводить так называемый референдум в мае 2014 года.

“Сейчас в городе 80% населения — сепаратисты. Они до сих пор мечтают, как бы вернуться в ДНР. И ненавидят украинскую власть”,— безапелляционно заявляет Зандер.

Даже короткое знакомство с жизнью свободной части Донбасса объясняет, почему среди местных сильны антипатии к Киеву. Пока столичные власти сражаются за восток на дипломатических и военных фронтах, ближайший тыл оказался забыт и заброшен. Здесь не обновилась власть, не прошли даже минимальные изменения, а уровень жизни словно вернулся в 1990‑е.


УЖЕ ТЫЛ: Славянск сегодня выглядит обычным мирным городом. Лишь в частном секторе остались побитые войной дома, которые так и не восстановили

УЖЕ ТЫЛ: Славянск сегодня выглядит обычным мирным городом. Лишь в частном секторе остались побитые войной дома, которые так и не восстановили

Народный депутат Алексей Рябчин, дончанин, часто бывающий на востоке, уверен: в Киеве многие не понимают реалий прифронтовой зоны, поэтому не могут вникнуть в проблемы региона и как‑то повлиять на симпатии местного населения. “Нам нужно начать бороться за сердца и умы людей в Донбассе. Иначе распри внутри страны растянутся на десятилетия”,— говорит он.

Заброшенная земля

Безнаказанность — вот то слово, о котором часто вспоминают проукраински настроенные обитатели Донецкой области.

Анна Рафикова, жительница города Рубежное, его тоже произносит. Она лишь две недели назад закончила за свои средства ремонтировать принадлежащий ее семье большой двухэтажный дом. Тот пострадал от пуль и гранат, когда Рубежное захватили сепаратисты. Перед их приходом Рафикова вместе с родными покинула город. Но охранник, которого она наняла стеречь здание, открыл двери бандитам. Они и расстреляли дом из гранатомета.

“И вы думаете, охранника наказали? Гуляет себе на свободе,— возмущается Рафикова.— Так же, как и начальник ГАИ, который раздавал сепаратистам машины со штрафплощадки,— сейчас он работает в полиции”.


СТРАШНОЕ МЕСТО: Василий Зандер показывает подвал в родной Дружковке, где его несколько дней держали и пытали сепаратисты

СТРАШНОЕ МЕСТО: Василий Зандер показывает подвал в родной Дружковке, где его несколько дней держали и пытали сепаратисты

Настроения в городе Рафикова описывает коротко — 50/50. Многие не видят позитивных сдвигов даже в деятельности местных властей, не говоря уже об экономике: в регионе то тут, то там видны признаки настоящей разрухи. И речь не только о Рубежном.

Олег Зонтов, бывший исполняющий обязанности мэра Славянска, первого освобожденного в боях города, водит НВ по его окрестностям, наиболее пострадавшим от военных действий. Зрелище такое, будто война ушла отсюда лишь вчера, а не много месяцев назад: частные дома с пробитыми крышами и выбитыми окнами, местами торчат останки полностью разрушенных зданий.

Зонтов рассказывает о странной, по его мнению, практике украинской власти: в государстве до сих пор нет закона или правил, которые бы определяли, как восстанавливать пострадавший в боях частный сектор. “Квартиры в многоэтажках мы смогли отремонтировать. А вот эти развалины до сих пор стоят памятниками войне”,— говорит он.

К категории памятников войне в Славянске относится и разрушенный автомобильный мост на окраине. Зонтов вспоминает, что правительство еще в прошлом году обещало восстановить его, но в итоге сроки ремонта перенесли на 2016‑й. И пока никаких признаков реконструкции нет.

Эта медлительность режет глаза местному населению. Ведь обитатели Славянска привыкли, что власти их балуют — когда премьером был Николай Азаров, депутатом здесь избрали его сына, который не обделял заботами город. “За бюджетные деньги приобретался коммунальный транспорт, делался ремонт. Часть средств раздерибанили. Но призыв “буду работать, как [Нелли] Штепа, бывший мэр Славянска” помог победить представителю Оппоблока на недавних выборах”,— говорит Зонтов.

Конечной точкой получасового путешествия по городу стала гора Карачун — место, где украинские войска держали долгую оборону. Сейчас здесь стоят подразделения МВД.

Но Карачун примечателен не только этим: на холме видны остатки стальной телевизионной вышки. Одно время ее использовали сепаратисты, ретранслируя свои и российские каналы далеко за пределы Славянска. Рядом торчит еще одна вышка — недавно построенная украинскими властями. Но она небольшая, и ее сигнал покрывает лишь Славянск и расположенный совсем рядом Краматорск. Его уже не ловят приемники в Константиновке и Дружковке, находящихся всего в 30-40 км отсюда. И в телевизорах жителей этих городов царит “телевидение Новороссии”. Что, по словам Зонтова, сильно влияет на их мировосприятие.


РЕГИОНАЛЬНАЯ ОСОБЕННОСТЬ: Ариф Багиров, активист из Северодонецка, рассказывает, что перезагрузки властей его город так и не дождался

РЕГИОНАЛЬНАЯ ОСОБЕННОСТЬ: Ариф Багиров, активист из Северодонецка, рассказывает, что перезагрузки властей его город так и не дождался

Почему власти не построили более мощный передатчик? Бывший руководитель Славянска не в силах ответить на этот вопрос.

Прифронтовая зона вообще алогична. Об этом уже в Краматорске, где временно располагается облгосадминистрация Донецкой области, рассказывает НВ Павел Жебривский.

Должность этого человека звучит грозно, словно в его руках сосредоточена особая власть,— председатель Донецкой областной военно-гражданской администрации. Но на деле Жебривский даже матпомощь пострадавшим от войны выплачивает с трудом. А все потому, что, согласно нормам Бюджетного кодекса, ее можно выдавать лишь тем, кто пострадал от стихийного бедствия. Война в этом документе не учтена. “Представьте, два года идут бои, а депутаты до сих пор не внесли необходимые минимальные изменения в закон”,— сокрушается чиновник. И рассказывает, как выкручивается: выдает деньги по другим статьям местного бюджета.

Из таких деталей и собирается конструктор не лучшего по отношению к Киеву общественного мнения местных жителей.

Формально в плане поддержки Украины все выглядит неплохо — по крайней мере, лучше, чем раньше. По данным опроса фонда Демократические инициативы, 37% жителей подконтрольных Украине территорий Донецкой и Луганской областей хотят, чтобы эти территории оставались в Украине, но получили больше независимости. Треть желают, чтобы все оставалось как прежде. И лишь 1,7% респондентов предпочитают, чтобы области вошли в Российскую Федерацию.

Но местные активисты уверены — данные социологов не вполне объективны. “Можно сказать, что 20% ненавидят Украину, где‑то 30% ее любят, а половина говорит “мы за мир во всем мире”,— дает короткую характеристику электоральным настроениям земляков Юрий Грицук, житель бывшего Артемовска, ставшего недавно Бахмутом.

Негативное отношение к Украине в регионе немного “подправляют” переселенцы. В Бахмуте их много. Грицук говорит, что эти люди “нахлебались русского мира” и добавляют долю проукраинскости или, скорее, антисепаратизма в котел городских эмоций.

Луганские дебри

В Северодонецке, куда на время АТО перебралась Луганская областная администрация, в фойе занятого ею здания стоят вооруженные люди. Пятнистый камуфляж, автоматы в руках. Двери кабинета военного губернатора области Георгия Туки охраняют еще несколько бойцов — автоматчики и один пулеметчик.

Даже во время беседы Туки с журналистами и группой народных депутатов, приехавших сюда с целью изучить прифронтовой регион, за плечами губернатора маячит военный. Он настроен серьезно и пристально вглядывается в лица.

Подобные меры безопасности красноречиво показывают, что ситуация в регионе далеко не мирная.

Тука уверен, что война началась в головах. И там же ее нужно закончить. Для этого в идеале Киев должен показать региону позитивные перемены. Но пока их нет.

Возможности самого губернатора ограниченны. Решить многие бытовые нужды местных он не может — военно-гражданская администрация не имеет прав распоряжаться коммунальной собственностью. Судьи выпускают на свободу откровенных сепаратистов — но влияния на суды Тука не имеет.


КОНТРОЛИРУЮЩИЙ ОРГАН: Глава Луганщины Георгий Тука (в центре) долго рассказывал гостям-депутатам о проблемах подотчетного ему региона

КОНТРОЛИРУЮЩИЙ ОРГАН: Глава Луганщины Георгий Тука (в центре) долго рассказывал гостям-депутатам о проблемах подотчетного ему региона

Юрий Квятковский, областной прокурор, мечтает: хорошо бы создать в регионе спецсуды, укомплектованные кадрами из других регионов. Так бы и избавились от скрытых врагов. Но тут же останавливает сам себя — ведь Верховная рада не признала ЛНР-ДНР террористическими организациями. А значит, люди в мантиях даже при желании не смогут отправить за решетку сепаратистов. “Поэтому дела разваливаются”,— говорит Квятковский.

Пока с его подачи в суд ушли 30 дел на лидеров так называемой ЛНР — но это будут заочные процессы, фигуранты которых здравствуют по ту сторону линии разграничения.

Прокурор перечисляет сделанное. За препятствование деятельности Вооруженных сил Украины прокуратура передала в суд лишь два дела. За создание военизированных или вооруженных формирований открыла 404 производства. Но лишь по 31 из них виновным грозит реальный тюремный срок.

Невысокий результат завязан не только на юридической казуистике. Нет кадров. Новых сотрудников, не завязанных на прежней власти либо сепаратистах, найти сложно — зарплаты низкие. “Все делается на энтузиазме: за 4 тыс. грн в месяц прокурор даже не может снять себе жилье”,— сетует Квятковский.

Ему вторят в местном отделении полиции — сейчас ее сотрудники в Северодонецке живут в здании СИЗО. А некоторые, как уточняет Виктор Роляк, замначальника уголовной полиции, даже в рабочих кабинетах.

Роляк считает, что подобная неустроенность — одна из причин того, что из 9 тыс. милиционеров, служивших в Донбассе, лишь треть перешла на украинскую территорию.

Невеселые настроения, царящие в коридорах власти,— цветочки по сравнению с тем, что творится в умах рядовых луганчан.

В том же Северодонецке, по словам активиста Арифа Багирова, Киев многие не любят. Причин тому несколько.

Во-первых, здесь не произошла перезагрузка власти. Багиров объясняет: ни при прошлом губернаторе Геннадии Москале, ни при нынешнем в руководство региона не вошли гражданские активисты. А вот в политику вернулись старые лица: из 36 депутатов городского совета 12 — представители Оппозиционного блока.

“Оппоблок голосует вместе с представителями Радикальной партии и, по сути, восстановил свое влияние в городе”,— говорит Багиров.

Кроме того, Северодонецк побыл в оккупации совсем недолго, поэтому сепаратисты не успели сильно навредить населению. А вот наличие здесь украинской армии принесло северодончанам явные неудобства. Пьяницы, нахалы — в армии много разных людей. Багиров поясняет: “Тысяча военных в небольшом городке — это чувствуется. Особенно когда это призывники, а не добровольцы, которые более искренние и порядочные”.

Проблема с армейцами не выглядит устрашающей — в конце концов, бойцы ведут себя как обычные граждане, а не оккупанты. Но жители города, особенно старшего возраста, смотрят на все действия властей с преувеличенным вниманием, готовые критиковать все, что связано со “страшным” Майданом и его представителями.

Пенсионерка Раиса Григорьевна, не захотевшая назвать свою фамилию, встреченная НВ на улице Северодонецка, считает, что дело еще и в том, что у многих остались родственники на “той стороне” — в ЛНР и России. “Мы за то, чтобы не было войны”,— коротко говорит за всех пенсионеров она.

“Да, настроения изменились, но не сильно. Тяжело доказывать правду тем, кому двадцать лет вдалбливали, что они кормят Украину”,— говорит Тука. И признает, что позитивных перемен здесь произошло мало.

Губернатор замолкает. А после добавляет: большей разрухи, чем здесь, даже с учетом войны, он еще нигде в стране не видел.

Если и есть светлый луч в этом безнадежном темном царстве, то это молодежь. Юное поколение, в отличие от дедов и даже отцов, все же видит в Украине родину. И связывают с ней свое будущее. Об этом уверенно говорит Дмитрий Скакун, студент Восточноукраинского университета имени Даля. Проявляется это даже на бытовом уровне. “Недавно один пацан пришел в клуб с георгиевской ленточкой. Так его выгнали взашей”,— улыбается Скакун. И эта улыбка дается ему легко.

Материал опубликован в НВ №7 от 26 февраля 2016 года



загрузка...

Читайте також

Коментарі