Россия упустила шанс стать похожей на США

Многие россияне считают, что Россия и США очень похожи. У обеих стран огромная территория, обе они имеют склонность к рискованным предприятиям, им обеим не чуждо беззаконие и насилие, и обе они занимаются вопросами инфраструктуры в последнюю очередь. Так что же мешает России превратиться в еще одну Америку — демократическое государство и двигатель мировой экономики?

Россия получила такой шанс в начале 1990-х годов, однако по большей части она его упустила. Первое постсоветское десятилетие принесло практически неограниченную свободу, а также повсеместную коррупцию и экономический спад. В течение второго десятилетия свободы постепенно ограничивались, а экономика начала расти благодаря высоким ценам на энергоресурсы — в середине третьего десятилетия стало ясно, что все это было миражом. Неужели россияне попросту неспособны построить такое общество, которое гарантировало бы им процветание по-американски?

В 1990 году, когда Советский Союз уже стоял на грани распада, Роберт Шиллер (Robert J. Shiller) из Йельского университета и российский экономист Максим Бойко, который позже занимал важные должности в правительстве и стал состоятельным инвестором, провели опрос среди жителей Москвы и Нью-Йорка, постаравшись выяснить их отношение к свободным рынкам. Они не стали задавать вопросы, касающиеся неких абстрактных понятий, таких как «экономическая свобода» и «капитализм», а вместо этого сконцентрировались на конкретных ситуациях. Результаты этого исследования показали существенные различия во взглядах россиян и американцев. В конце 2015 года Шиллер и Бойко провели свой опрос повторно. Результаты их исследования, которые были недавно опубликованы, показали, что россияне поддерживают идею свободного рынка в не меньшей степени, чем американцы, однако их взгляды в ряде серьезных вопросов все еще сильно отличаются, и это различие, возможно, объясняет, почему Россия не смогла стать похожей на США.

Шиллер и Бойко спросили жителей Москвы и Нью-Йорка, будет ли это приемлемо, если фабрика, производящая кухонные столы за 1 тысячу долларов и неспособная удовлетворить спрос, поднимет стоимость столов на 100 долларов при том, что расходы на производство останутся прежними. В 1990 году 66% москвичей и 70% жителей Нью-Йорка ответили, что они считают это неприемлемым. В 2015 году этого мнения придерживались 68% москвичей и только 57% ньюйоркцев. Ответы на другой вопрос — вопрос о том, приемлемо ли повышать цену на цветы в праздники, когда спрос на них резко возрастает — показали, что за последние 25 лет американцы стали придерживаться более либеральных взглядов на экономику, тогда как понимание приемлемости среди россиян осталось примерно таким же, каким оно было в 1990 году.

Затем экономисты спросили, должно ли правительство разрешать фабрике или продавцам цветов повышать цены в ответ на рост спроса. В 1990 году по сравнению с американцами  россияне чаще высказывались в пользу вводимых правительством ограничений и почти так же часто соглашались с необходимостью регулировать цены на столы (43% в Нью-Йорке и 41% в Москве). В 2015 году почти половина опрошенных москвичей выступила в поддержку регулирования цен, в то время как число ньюйоркцев, которые это поддерживают, снизилось (до 35% в случае с кухонными столами).

В некоторых ситуациях современные россияне проявили более благосклонное отношение к рыночным механизмам, чем в 1990 году. Исследователи спросили их, почувствуют ли они раздражение, если человек, стоящий перед ними в длинной очереди, продаст свое место в этой очереди за 50 долларов. В 1990 году 69% москвичей (и 44% ньюйоркцев) ответили на этот вопрос утвердительно. В 2015 году только 57% москвичей (и снова 44% ньюйоркцев) ответили, что такая сделка им очень не понравится. Возможно, это стало естественной реакцией на 25 лет капитализма.

По результатам своего опроса Шиллер и Бойко сделали вывод, что, хотя взгляды американцев и россиян в некоторых вопросах отличаются, не было — и до сих пор нет — никаких причин утверждать, что россияне в меньшей степени ориентированы на рынок, чем американцы:

В 1990 году, до распада Советского Союза и рыночных реформ президента Ельцина, в России было распространено мнение, что простые россияне «не готовы» к переходу к рыночной экономике, потому что они не понимают рынок и имеют иные ценности. Результаты исследования Шиллера и его соавторов показали, что, несмотря на некоторые различия во взглядах между россиянами и американцами, эта точка зрения не имеет объективного основания. Сегодня, спустя 25 лет развития рынков в России, эта прежняя точка зрения кажется почти нелепой.

Однако я думаю, что исследователи недооценили несколько важных моментов в своей работе. В 2015 году они добавили вопросы, касающиеся демократических ценностей, вдохновившись исследованием, проведенным в 1992 году другой группой ученых, которые тоже сформулировали свои вопросы на основании жизненных ситуаций. В ответах на эти вопросы было зафиксировано больше различий, чем в ответах на вопросы, касающиеся экономики.

В 1992 году только 22% москвичей — в сравнении с 29% ньюйоркцев сегодня — согласились с тем, что «общество не должно мириться с людьми, чьи политические взгляды существенно отличаются от взглядов большинства». В 2015 году 37% москвичей ответили, что с диссидентами мириться не стоит. 76% москвичей уверены, что «лучше жить в обществе, где есть строгий порядок, чем предоставлять людям слишком много свободы, которая может привести к разрушению общества» — для сравнения такой ответ дали 69% москвичей в 1992 году и 36% ньюйоркцев сегодня.

По всей видимости, Шиллер и Бойко отчасти приписывают этот сдвиг во взглядах растущей роли правительственной пропаганды в российском обществе: «Западная демократия, как правило, изображается неэффективной, аморальной, лицемерной и так далее, что, вероятнее всего, повредило общественному восприятию понятия демократии и повлияло на отношение к ней». Я не уверен, что проблема заключается именно в этом, поскольку очевидное предпочтение сильного государства, которое правит в интересах большинства, сочетается с уверенностью – не изменившейся с советских времен — что такое правительство должно вмешиваться в работу свободного рынка.

Недавно чемпион мира по шахматам Гарри Каспаров опубликовал на своей страничке в Facebook пост, где написал, что ему понравилась «ирония того, как сторонники Сандерса рассказывали мне, бывшему советскому гражданину, о триумфах социализма и о том, что он на самом деле из себя представляет». «Возможность говорить о социализме — это большая роскошь, роскошь, которую мы имеем благодаря успехам капитализма, — продолжил он. — Разумеется, неравенство доходов — это огромная проблема. Но идея о том, что решение этой проблемы заключается в увеличении контроля государства, усилении механизмов регулирования, увеличении долга и уменьшении рисков, угрожающе абсурдна».

Неудивительно, что сегодня Каспаров живет на Западе, поскольку в России он стал политически неугодным.

Недавно министр иностранных дел России Сергей Лавров опубликовал длинную статью, где он рассказывает о том, что российская цивилизация коренным образом отличается от западной цивилизации и что Советский Союз был создан на основании ряда присущих россиянам ценностей, таких как коллективизм. По мнению Лаврова, такое цивилизационное влияние сыграло важную роль в формировании западных государств благосостояния:

Правительства европейских государств пошли на внедрение беспрецедентных мер социальной защиты именно под воздействием примера Советского Союза и в стремлении выбить почву из-под ног левых политических сил. Независимо от того, насколько Лавров прав, это воздействие никогда не было слишком сильным в США — несмотря на энергичную кампанию Сандерса. Результаты исследования Шиллера и Бойко показывают, что, как бы то ни было, американцы — и жители политически либерального Нью-Йорка тоже — за последнее  время стали более ориентированы на рынок.

Неослабевающая вера россиян в патерналистское государство, которое продолжает называть себя стражем традиционного коллективизма, является главным препятствием на пути к тому, чтобы сделать Россию такой же сильной и динамично развивающейся, как Америка. Однако я хотел бы указать на еще одно на первый взгляд незначительное различие, которое выявил опрос Шиллера-Бойко и которое, возможно, является не менее важным.

Экономисты спросили жителей Москвы и Нью-Йорка, что они предпочтут — заработать много денег, не достигнув славы, или же добиться известности и признания без материальной составляющей, к примеру, олимпийской медали или же уважения со стороны своих коллег. В 1990 и 2015 годах россиян не интересовала слава без денег: только 35% и 33% респондентов соответственно выбрали второй вариант — для сравнения, второй вариант выбрали почти половина респондентов в Нью-Йорке.

На поверхности это значит, что россияне более практичны и в большей степени ориентированы на бизнес. Однако, вероятнее всего, они просто предпочитают деньги уважению и восхищению. В результате они в меньшей степени готовы к бунту, к риску и к выбору пути наибольшего сопротивления. Эта черта характера является более опасной и огорчающей, чем склонность к государственному тоталитаризму.

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), источник: Bloomberg, США, перевод: ИноСМИ

Рекомендуємо прочитати

Саакашвілі: Варто скоротити кількість чиновників вдвічі

Варто скоротити кількість чиновників вдвічі, вважає український політик Міхеїл Саакашвілі....

Це може бути цікавим

Донецкие боевики грабят даже инвалидов

Но "народные республики" были изобретены не за тем, чтобы облегчить народу жизнь....

загрузка...

Схожі публікації

Дивіться, що пишуть

​Блокада досягла проміжних результатів. Що далі?

Які причини? Невиконання своїх обов'язків депутатами ВР, Президентом і прем'єр - міністром України....