В случае набора достаточного количества контрактников, сроки очередной мобилизации могут быть перенесены. Об этом заявил в интервью Глава РНБО Александр Турчинов.

Вопрос: Как Вы охарактеризуете сегодняшнюю ситуацию в зоне АТО?

Ответ: Будем говорить объективно – у нас не было ни одного дня после подписания Минских соглашений, когда бы российские войска и террористические группировки не нарушали договоренность о прекращении огня. Фактически каждый день идет достаточно интенсивный обстрел наших позиций. Понятно, что в критических ситуациях мы вынуждены отвечать, и мы это делаем достаточно успешно, но каждый день у нас есть или раненные, или даже убитые и редкими являются дни, когда мы обходимся без потерь. Более двух лет Украина продолжает платить кровью за агрессию России. Планы России нужно оценивать не по их лживым заявлениям,  а по конкретным их действиям. Мы фиксируем активизацию логистических схем по переброске техники и вооружений на оккупированную территорию в Донецкой и Луганской областях. Мы видим, что нет никакого уменьшения контингента российских оккупационных войск, происходит наращивание на складах количества боеприпасов и это делается не для того, чтобы салютовать в честь мирных переговоров.

В то же время, многое зависит от того, как буду развиваться события на Ближнем Востоке, так как Россия не сможет одновременно проводить активные боевые действия на нескольких фронтах. Серьезными сдерживающими факторами для проведения наступательных операций РФ против нашей страны является создание нами эшелонированной активной обороны на трех укрепленных рубежах, рост профессионализма и боеготовности нашей армии.

Но как будут развиваться события на Ближнем Востоке и на востоке Украины – к сожалению, пока прогнозировать сложно. Единственное, что мы должны понимать – это то, что они готовятся в любой, удобный для них, момент возобновить активные боевые действия, и мы должны быть к этому готовы, действовать адекватно и решительно.

Вопрос: Сколько, по нашим подсчётам, сейчас на Донбассе российских военных?

Ответ: Специфика ситуации на Донбассе такова, что уже к лету 2015 года российский Генштаб на оккупированных территориях сформировал два полноценных армейских корпуса. При этом эти армейские корпуса управляются российскими генералами и офицерами, они полностью действуют по  уставам ВС РФ, то есть  это фактически боеспособные подразделения российской армии. Кроме этих двух армейских корпусов, численность которых около 34 – 35 тыс. человек, на оккупированных территориях Донбасса находится также резерв, состоящий исключительно из российских  подразделений – до 8 тыс. человек.  В Ростовской области создан Центр территориальных войск – это штаб управления этими корпусами и российскими частями, расположенными на оккупированной территории. Он входит в состав и подчинен Южному военному округу Вооруженных сил РФ. Что показательно – когда недавно в РФ проводились учения Южного и Западного военных округов как раз недалеко от наших восточных и северных границ, то в этих учениях были задействованы и эти два армейских корпуса.

Хочу еще раз подчеркнуть, что это уже не ширма, когда на первом этапе Россия прикрывала свою агрессию наемниками, называемыми «ополченцами», «повстанцами» и т.д. — это регулярные части оккупационной российской армии. Так о них и нужно говорить. Кроме этого, не меньшее количество российских войск расположено в непосредственной близости к нашим границам в Ростовской, Воронежской и Белгородской областях. Все эти подразделения могут быть оперативно задействованы в случае активизации  военных действий.

Вопрос: А с чем связаны изменения, которые бывают на линии фронта? Например, ситуация в Широкино…

Ответ: Мы укрепляем свои позиции, мы не сдаем ни одного метра нашей земли. Более того,  были попытки атаковать в Марьинке, контратака привела к серьезным  потерям оккупационных войск. Пытались они сунуться в Зайцево, где также получили отпор. Это наша территория и если мы очищаем от оккупантов какой-то населенный пункт то, извините, мы делаем  это в рамках Минских соглашений. Потому что, я напомню, что по Минским соглашениям ни одного российского военного не должно быть на нашей территории. Более того, все это украинская земля и на ней должны действовать  украинские законы.

Вопрос: Как Минский процесс влияет на ситуацию вдоль линии разграничения?

Ответ: Безусловно, Минск – это та площадка, где оказывается политическое давление на РФ. Вы же понимаете, что минский процесс поддерживает как Европа, так и Америка. Это реальная возможность давить политическим и дипломатическим путем на Путина. Этот процесс необходим, но идет он достаточно тяжело. Тем не менее, даже сегодня в Минске достигнута договоренность, что будет проведена маркировка всех минных полей. Это действительно необходимо сделать, потому что, к огромному сожалению, кроме потерь военных, много потерь среди гражданского населения именно от мин. И если с нашей стороны все поля четко определены и маркированы, то с той стороны минирование проводилось хаотично: никаких обозначений. В результате, — жертвы среди мирного населения.

С другой стороны, есть решение о прекращении так называемых учений в 15-киломметровой зоне вдоль линии разграничения. Причина, думаю, понятна — под видом учений агрессором обычно проводился просто отстрел боеприпасов по нашим позициям. Посмотрим, насколько русские будут эти договоренности выполнять. Ведь к большому сожалению, все договоренности, которые были раньше достигнуты о прекращении огня, о разминировании территории, все  это было перечеркнуто нагло и цинично российскими оккупационными войсками.

Вопрос: Всех сейчас интересует вопрос мобилизации и демобилизации. Чего нам стоит ожидать в ближайшее время?

Ответ: Это действительно очень острый для всех вопрос, ведь люди с большим напряжением следят за этой темой. Для нас очень важно иметь сильную боеспособную армию, готовую побеждать. И, безусловно, основная часть этой армии должна воевать на профессиональной основе. Чем выше именно профессиональная составляющая, тем эффективнее действуют войска. Это – аксиома, и я думаю, что никто с этим спорить не будет.

Для того, чтобы усилить профессиональную составляющую в армии, несмотря на все экономические проблемы, мы пошли на значительное увеличение оборонного бюджета в 2016 году. Минимум 7 тыс. (7 тыс грн зарплаты – ИФ) – это получит контрактник, который попадает на позицию рядового солдата. Это тот минимум, который в ВСУ и Нацгвардии должны получать те, кто подписывает контракт. А те, кто служит в зоне проведения АТО, кто принимает участие в боевых действиях, должны получать еще и дополнительные надбавки.

Именно такие шаги привели к тому, что резко увеличилось количество желающих подписать контракт. Я хотел бы, пользуясь случаем, обратиться ко всем СМИ поддержать эту тему. У нас март месяц является контрольным месяцем для принятия решения по мобилизации. Если мы увидим, что рост числа контрактников происходит в достаточной степени чтобы обеспечить на необходимом уровне численность нашей армии, то мы будем не спешить с мобилизацией и держать ее как резерв на случай активизации агрессии со стороны РФ.

Дополнительный резерв, который у нас есть – это также наши призывники, молодежь, которая у нас призывается на срочную службу в армию. Но здесь твердая установка – призывники не служат в зоне АТО. Генштаб и Минобороны четко этого принципа придерживаются. Так что к концу марта мы будем принимать решение, посмотрим по тенденции, по количеству подписавших контракт, и тогда уже определим, проводить ли мобилизацию.

Демобилизация будет обязательно в сроки. Наша задача, чтобы большинство демобилизованных бойцов заменили профессионалы, тем самым усиливая, а не уменьшая боевой потенциал нашей армии.

Вопрос: Вы уже упомянули ситуацию с бюджетом ВСУ на 2016 года. Почему повышение денежного обеспечения обошло стороной Госпогранслужбу?

Ответ: Вы знаете, действительно возникла серьезная проблема с пограничниками.  Вспомните, как принимался бюджет, спонтанно, ночью… Если брать в общем все силовые структуры, то здесь мы обеспечили необходимый бюджетный ресурс для роста зарплат и это объективно оправдано. Но с пограничной службой возникла действительно проблема, которую нужно исправлять. Поэтому мы сейчас отрабатываем вопрос использования финансовых резервов и такие резервы у страны есть, но они, к большому сожалению, заблокированы.  Если я не ошибаюсь, 7 или 8 раз в парламенте безрезультатно ставился на голосование Закон о спецконфискации огромных денежных ресурсов, украденных у страны бывшим президентом Виктором Януковичем и другими экс-чиновниками из его окружения. Эти ресурсы уже арестованы и их достаточно (около 1,5 млр долларов!), чтобы обеспечить не только прирост зарплат пограничникам, но и профинансировать через спецфонд новые разработки и производство современного вооружения. Думаю, часть этих средств можно будет направить и на увеличение пенсий и бюджетных зарплат.  Для нас этот вопрос  очень важен, ведь это живой ресурс и необходимо  законом принять решение о передаче его в бюджет. Это важно, как для обороны государства, так и для наполнения реальным смыслом такого понятия как справедливость.

Вопрос: Вы раньше уже заявляли о необходимости развития ракетных технологий. Что делается в этом направлении?

Ответ: В свое время Украина была одним из центров ракетостроения и весь ракетно-ядерный щит, который использовал Советский Союз, фактически был спроектирован и построен нашими предприятиями ОПК, такими, как «Южмаш», КБ «Южное», Павлоградский химзавод и многими другими.

На протяжении многих лет, начиная с отказа  от ядерного оружия в Украине не только армия, но и предприятия оборонно-промышленного комплекса, в том числе сфера ракетостроения сознательно разрушались. Сегодня для нас приоритетнейшая задача не просто возрождение и развитие военно-промышленного комплекса страны, но в первую очередь, безусловно, восстановление нашего ракетного потенциала. Мы, с одной стороны, должны развиваться, как космическое государство, производя высокотехнологические космические аппараты, но при этом мы также должны восстановить всю необходимую нам линейку боевых ракет, которые позволят защитить страну.

Хочу отметить, что в этом направлении очень много делается. Недавно я проводил совещание с ведущими конструкторами и руководителями оборонных предприятий, специализирующихся на этой теме. Подводили предварительные итоги, сверяли планы и уточняли детали. Постучу по столу, работа идет без срывов.  В чем была сложность восстановления ракетной отрасли? До 2014 года была очень тесная  кооперация с предприятиями РФ. В нынешних условиях, после оккупации Крыма, после начала агрессии на Востоке, никакой кооперации в военно-технической отрасли с РФ быть не может. Это принципиально. Наши ученые, конструкторы и инженеры обеспечили производство на наших украинских предприятиях  всех необходимых компонентов, получаемых раньше по кооперации с РФ, что позволяет нам не только на выставках показывать ракеты, но и использовать их в боевом применении. И в самое ближайшее время мы планируем уже проводить  пробные пуски ракет, полностью украинского производства, созданных в кооперации исключительно украинских предприятий.

Вопрос: Что это за ракеты?

Ответ: К сожалению, более детальной информации я дать не могу, но чтобы не напрягались наши стратегические партнеры, хочу подчеркнуть, что Украина укрепляет свою оборону, не нарушая ни одного взятого на себя международного обязательства.

Вопрос: В ближайшее время – это в течение года, ближайших месяцев?

Ответ: Значительно ближе… (Улыбается)

Вопрос: Вы ранее озвучили свою позицию относительно возможных консультаций с западными партнерами о размещении на территории Украины систем ПРО. Проводились ли уже такие консультации?

Ответ: Это сложная тема. Я говорил о возможных консультациях по этому вопросу, когда Россия начала готовиться к размещению в Крыму наступательных средств, в том числе тех, которые могут нести ядерные боеголовки. Я подчеркнул, что это проблема не только Украины, это проблема Европы, всего цивилизованного мира, и поэтому Украина не может здесь одна противостоять этому очень опасному процессу. Ведь был Будапештский меморандум. Украина добровольно отказалась от своего одного из мощнейших в мире ядерных арсеналов и когда на оккупированной территории планируют размещать ядерное оружие, то это очень серьезный вызов. Именно поэтому я считаю, что должна быть не формальной, а действенной система безопасности в Европе. В том числе, и надежная система  противоракетной обороны, частью которой должна стать и Украина.

Понятно, что для русских тема ПРО очень чувствительная, — они реально этого боятся. Сразу после моей статьи Госдеп для успокоения русских сделал заявление, что мы мол не планируем рассматривать вопрос размещения ПРО в Украине.

Выскажу свою личную позицию. После того, как Украина подписала Будапештский меморандум, государства-гаранты, конечно же, кроме агрессора-России, которая демонстративно отказалась от взятых на себя обязательств, обязаны обеспечить защиту Украины от возможных ракетных и авиационных ударов со стороны РФ. Необходима единая система противоракетной обороны в Европе, которая защитит как нашу страну, так и всю Европу. Должен быть создан непроницаемый для авиации и ракет, а также непреодолимый для сухопутной техники «Восточный вал». Он должен проходить от Норвегии через Украину и заканчиваться  в Турции. Назовите эту систему не ПРО, а, к примеру, ЕСБ (Европейская система безопасности), или тем же «Восточным валом», — дело не в названии, а в сути.

Это моя позиция и на всех международных переговорах я пытаюсь ее доводить. Не скажу, что всегда нахожу понимание, но все больше и больше, особенно после сирийских событий, и политиков, и военных начинают задумываются на эту тему.

Вопрос: Какой вариант миротворческий мисси на Донбассе, на Ваш взгляд, был бы наиболее эффективным?

Ответ: Мы готовы к любой форме – и к тому, чтобы миссия ОБСЕ имела стационарные посты на линии разграничения, а ее представители имели оружие, или пусть это будет полицейская миссия ЕС. Но это будет одним из тех факторов, который может реально обеспечить прекращение огня, прекращение провокаций со стороны оккупационных войск. Как только на нейтральной территории вдоль линии разграничения будут находиться представители третьей стороны, сразу будет понятно, кто и по кому стреляет и тогда прекращение огня может стать реальностью.

Ведь вы же прекрасно понимаете, что когда наступает вечер, наблюдатели ОБСЕ возвращаются в места своего размещения, и как раз в это время начинаются активные обстрелы. Это происходит ежедневно, все знают время посещения и маршруты наблюдателей ОБСЕ, на это время прекращается огонь, а затем обстрелы возобновляются. Поэтому существующая формула неэффективна. Только когда во всех горячих точках будут созданы постоянные посты, где будут находиться представители третьих стран, например, членов ЕС, этих провокаций можно будет избежать. Пока этого не будет, нам будут постоянно рассказывать басни о каких-то ответных действиях, о том, что они якобы отвечают на украинские обстрелы и так далее. А мы будем терять самое дорогое, – человеческие жизни.

Вопрос: Насколько, на Ваш взгляд, сейчас возможно возвращение украинского контроля над границей с РФ?

Ответ: Теоретически это возможно, но это уже должен быть второй этап. Первый этап – это режим реального прекращения огня на линии разграничения, второй – это восстановление контроля украинских пограничников над границей и только это обеспечит локализацию конфликта. Ведь вы понимаете, что ни в Донецком, ни в Луганском сегменте оккупированных территорий боеприпасы и боевая техника не производятся, их привозят из РФ. Кстати, есть у нас данные, что из оружия они производят кустарные установки типа «Град-П» – это поставленная на штатив металлическая труба, предназначенная для одноразового выстрела ракетой системы «Град». В боевых действиях против нас применяются мощные системы залпового огня российского производства, а эти кустарные, по нашей информации, продаются на Ближний Восток террористам ИГИЛа. Незаконная торговля оружием – теневой бизнес, которым занимаются  боевики на оккупированных территориях. И я убежден, что это делается с прямого согласия и под контролем спецслужб РФ, как составляющий элемент гибридной войны, которую Россия ведет против Турции и Европейских стран.

Пока не перекрыта граница, продолжаются поставки российской техники, вооружений, боеприпасов на оккупированную территорию Донбасса. Это, в свою очередь, будет постоянно создавать опасность активизации масштабных военных действий. Только после установления режима прекращения огня, после вывода российских войск и перекрытия границы для поставок оружия, техники и боеприпасов, можно говорить о том, что конфликт локализирован, и начать обсуждать тему демилитаризации и декриминализации территории, и восстановления действия на ней украинского законодательства, а в перспективе и проведения выборов с участием всех украинских партий.

Вопрос: Западные СИ писали о том, что официальный Киев передал США предложения по возможному содействию международной коалиции в борьбе с терроризмом. Действительно ли это так? Какие это предложения?

Ответ: Международный терроризм – это угроза для всех стран доброй воли, и Украина тоже не может стоять в стороне этой глобальной проблемы. Мы поддерживаем антитеррористическую коалицию, которую создали США и в которую вошли европейские страны. Понятно, что защищая свою страну от сильного и жестокого агрессора, которым является РФ, мы не можем отрывать наших военных и перебрасывать их за пределы государства. Это исключено и на сегодняшний день так вопрос не стоит.

В то же время Украина может оказать помощь в первую очередь в контексте того опыта, который мы получили в противостоянии гибридной войне. Нам очень многому еще самим нужно учиться и мы благодарны тем инструкторам стран НАТО, которые на наших военных полигонах учат наших военнослужащих. Но в вопросах противостояния агрессии в рамках гибридной войны мы можем дать серьезную консультацию. Поверьте мне, что у  гибридной войны, которая ведется против Украины, Турции и Европы, а также на Ближнем востоке, одни и те же авторы и организаторы.

У нас также есть полигоны и учебные центры, которые мы можем предложить нашим союзникам. При необходимости можем открыть наше воздушное пространство для пролета военной авиации, можем обсудить возможность использования нашей транспортной инфраструктуры и т.д. Если наши союзники выйдут с таким предложением, эти вопросы  могут обсуждаться. С международным терроризмом надо бороться, объединив усилия всех государств, за исключением тех, кто сам стал центром, продуцирующим террористическую угрозу.

Вопрос: То есть эти предложения переданы западным партнерам?

Ответ: Мы по многим вопросам взаимодействуем с нашими стратегическими партнерами и находимся с ними в постоянном контакте.

Вопрос: Насколько, на Ваш взгляд, подрывает безопасность страны внутриполитическая нестабильность в Украине?

Ответ: Это колоссальная проблема (политическая нестабильность – ИФ), потому что те вызовы, которые стоят перед страной ‑ требуют консолидации, консолидации и политикума, и общества. Любая социально-политическая дестабилизация, безусловно, играет на руку агрессору.

Даже для экономически стабильных стран ежегодные выборы – слишком большое потрясение. Что тогда говорить о стране, находящейся в кризисе и ведущей войну?

Для нашей страны популизм и непрофессионализм также опасны и убыточны, как и коррупция. Усилия, с которыми пытаются разорвать коалицию, я считаю, работают против нашей страны, против стабильности…

Думаю, что парламентские фракции, создавшие год назад коалицию не исчерпали весь свой потенциал и могут быстро восстановить демократическое большинство в Верховной Раде. Они найдут выход из кризиса, решат любые кадровые вопросы, будут принимать нужные для Украины законы, если поставят интересы страны выше своих узкополитических амбиций.

Вопрос: Поступали ли Вам предложения возглавить Кабмин и есть ли намерения уйти работать в правительстве?

Ответ: Я не буду обсуждать, какие были предложения, но у меня нет намерений переходить на работу в правительство.

Сегодня вопросы безопасности и обороны для нашей страны являются приоритетными. Я не знаю более важных вопросов для Украины, нежели те, которыми я сейчас занимаюсь. Поэтому буду продолжать делать все возможное, чтобы укреплять безопасность и оборону Украины.

Вопрос: Сейчас звучит много опасений по поводу того, что разделение ЕС вопроса предоставления безвизового режима Украине и Грузии является негативным сигналом для Киева. Какое Ваше мнение по этому поводу? Существуют ли шансы реально Украине в текущем году добиться безвизового режима?

Ответ: Получить в этом году безвизовый режим шансы небольшие, но они есть. Но давайте говорить честно, Европа опасается больше не каких-то нюансов и нестыковок в нашем законодательстве, а усиления миграционного потока, особенно за счет огромного количества перемещенных лиц, людей, которые потеряли свои дома на оккупированной территории. Вы знаете, что 1,5 млн человек у нас внутренних переселенцев, большинство из которых нуждаются и в работе, и в жилье. Это реально пугает многих европейских политиков. Отсюда и попытки как-то усложнить для нас домашнее задание.

Я убежден, что Украина готова выполнить любые задачи, особенно в вопросах борьбы с коррупцией, где нужно демонстрировать реальные действия, а не проводить дискуссии. Думаю, что в вопросах законодательного обеспечения реформ, прозрачности власти и ответственности, Украина будет двигаться вперед, независимо от того, когда у нас будет безвизовый режим. Это наши проблемы – за нас их никто не решит.

С другой стороны, я убежден, что Европе нужно все-таки относиться с большим пониманием к Украине, несмотря на все наши проблемы и сложности. Ведь Украина остановила агрессора, который двигался не на Восток, а на Запад. Украина приняла на себя удар, не смотря на то, что имела  международные гарантии своей безопасности. И наши граждане героически, ценой многих жизней защитили свой европейский выбор. Поддержка Украины, я считаю – это не только моральный долг наших партнеров. Европе нужна Украина не меньше, чем Украине нужна  Европа. Другое дело, что не все европейские политики осознали, что Украина – это та страна, которая способна защитить не только себя!

Вы же видите, что европейские и американские инвесторы не спешат в Украину. Почему? Воюющая страна. Но мы ведь воюем не только за нашу свободу, мы воюем за то, чтобы прекратилось разрушение системы коллективной безопасности в Европе, чтобы восстановились европейские границы, чтобы не было возможности силой и оружием влиять на международные процессы.

Вопрос: Как обстоят дела на пути введения визового режима с Россией?

Ответ: Вы знаете, еще в 2014 году было решение СНБО поручить Кабинету министров ввести визовый режим с Россией, и на мой взгляд, у правительства было достаточно времени, чтобы к этому подготовиться. Пришло время принимать решения.

Я убежден, что визовый режим позволит нам защитить себя от проникновения на нашу территорию тех, кто едет сюда заниматься далеко не мирными инициативами, а — разведывательно-подрывной деятельностью. И визовый режим в этом контексте является достаточно эффективным фильтром. Кроме того, Россия высокими темпами сжигает свои ресурсы на усиление своего военного потенциала, при этом, цены на энергоносители падают, санкции действуют, а кризис неэффективности управления, присущий любому авторитарному и тоталитарному государству, только усиливает все эти разрушительные процессы. Придет время и мы еще столкнемся с колоссальной миграционной волной, которая может хлынуть из России в Украину. Поэтому, я убежден, что нам лучше сейчас себя обезопасить, чем это делать постфактум.



загрузка...

Читайте також

Коментарі