«Няня-убийца» и кризис русского национализма

Реакция на убийство ребенка узбекской няней доказывает: жители Москвы и Санкт-Петербурга к трудовым мигрантам постепенно привыкли.

Помните, кто такой Егор Свиридов? Неужели забыли? А ведь пять лет назад, в 2010 году, имя убитого в драке выходцем из Дагестана футбольного болельщика было у всех на слуху. Из-за него в десятке городов России прошли массовые демонстрации футбольных фанатов и русских националистов. Их кульминацией стали беспорядки на Манежной площади в Москве, в ходе которых тысячи сторонников фанатского братства «Фратрия» и поддержавшие их ультраправые вступили в жестокие столкновения с силами правопорядка. И хотя главным лозунгом демонстрантов был «Хватит кормить Кавказ!», общая ксенофобская, в том числе антииммигрантская, направленность протестов не вызывала сомнений. Москвичи привыкают к «понаехавшим» А теперь сравните события пятилетней давности с последствиями жуткой истории об убийстве в Москве четырехлетней девочки, в котором подозревается няня из Узбекистана. На стихийный народный сход у станции метро «Октябрьское поле» пришли от силы две сотни человек. ФСБ сообщила о проведении «профилактических бесед» с лидерами националистических организаций. Общенациональные телеканалы все как один об убийстве ребенка промолчали — цензура на государственном телевидении работает без сбоев. Уже сейчас ясно: ничего подобного событиям 2010 года не случилось и не намечается. Разумеется, частично это объясняется тем, что во время экономического кризиса россияне склонны думать прежде всего о хлебе насущном. Кроме того, враги у них теперь преимущественно внешние и виртуальные — «бандеровцы» и исламисты из телевизора. Однако выскажу предположение, основанное частично на социологических данных, а частично — на собственном опыте жизни в Москве: пик неприязни по отношению к мигрантам из Центральной Азии и Южного Кавказа на нынешнем этапе жизни российского общества пройден. И дело не только в том, что часть граждан Таджикистана и Киргизии уехала домой после обвального обесценения рубля в конце 2014 года. Все равно выходцев из этих стран в столице и в Санкт-Петербурге остается много.

Однако бытовой расизм сегодня чаще встретишь в провинциальной России, чем в столицах. Во-первых, жители мегаполисов проще адаптируются к изменениям, во-вторых, среди них больше образованных людей, осознающих, что трудовая миграция неизбежна, в-третьих, среди них также больше тех, кто бывал за границей и не видит проблем в этническом и религиозном многоообразии. Полагаю, что за пятнадцать лет, прошедших с момента начала массовой миграции в Россию из бывших советских республик, в Москве и Санкт-Петербурге пройден первый этап привыкания к мигрантам. Это вовсе не значит, что в столицах наступили межнациональная гармония и мир. Однако проблема, по-моему, перестала быть настолько острой, насколько она была на момент убийства Свиридова. Вынужденная адаптация Сделаю еще одно предположение, которое многим может показаться политически некорректным: адаптация бывших «понаехавших тут», ныне обзаводящихся квартирами, женами, ипотекой и желанным российским гражданством, идет не так плохо, как можно было ожидать. В том числе и потому, что Россия фактически не является социальным государством. Остатки советского собеса медленно отмирают. А для трудовых мигрантов его, собственно, никогда и не существовало. Это может прозвучать жестоко, но брутальные условия рынка труда в России заставляют людей учить русский язык, обзаводиться профессией, стремиться к лучшей жизни. Здесь просто невозможно сесть дома на пособие по безработице. В каком-то смысле хаос и коррупция российской миграционной системы в сочетании с минимальными социальными гарантиями приводят к быстрой адаптации мигрантов. Мигранты и их семьи живут в условиях почти экстремальной рыночной экономики — в отличие от почти пятидесяти процентов российских граждан, в той или иной степени зависящих от бюджетных выплат. Кремль боится националистов Власти от таких настроений, как правило, выигрывают. Получив гражданство, выходцы из Центральной Азии склонны голосовать за «Единую Россию» и Путина, которые ассоциируются у них с лучшей жизнью. Я не раз говорил с людьми, приехавшими на работу из Таджикистана, Киргизии и Узбекистана. И всегда слышал одно и то же: «Российские коррупция и бедность — ничто по сравнению с нашими!» Сказываются на их отношении к местной власти и авторитарные политические и культурные традиции постсоветских стран. Возникает парадокс. С одной стороны, российская государственная пропаганда строится на идее державного величия с отчетливым русским элементом. С другой — Кремль делает все, чтобы русский национализм так и оставался маргинальным явлением. Дело БОРНа и другие громкие процессы над националистами, а теперь и трагедия с узбекской няней, удостоившаяся пристального внимания спецслужб и теленачальников, демонстрируют: государственную монополию на насилие нынешняя власть не отдаст даже тем, кого, по идее, должна считать «классово близкими».

источник: Deutsche Welle, Германия, перевод: ИноСМИ

Рекомендуємо прочитати

Чем грозит Украине бездействие в вопросах социальной политики

Для Украины стратегическая цель всех пакетов помощи выходит далеко за рамки макроэкономической стабилизации....

Це може бути цікавим

Депутат з сином поранив із рушниці двох чоловіків

Прокурор Київської області повідомив про підозру депутату VII скликання Старооржицької сільської ради Згурівського району, який разом із сином поранив із рушниці ....

загрузка...

Схожі публікації

Дивіться, що пишуть

Відомих радянських акторів терміново госпіталізували

У понеділок, 26 червня, народного артиста СРСР Володимира Етуша і народного артиста РРФСР Валентина Гафта госпіталізували....