Вероятность появления «Януковича 2.0″ в Украине очень высока

Вероятность появления «Януковича 2.0″ в Украине очень высока

Известный российский оппозиционный политик, лидер партии «Западный выбор» КОНСТАНТИН БОРОВОЙ на прошлой неделе побывал в Киеве, чтобы пообщаться с представителями украинской власти и гражданскими активистами. «Апостроф» встретился с российским оппозиционером и поинтересовался, как он оценивает успехи нынешней украинской власти, что он думает о войне на Донбассе, а также о том, какие настроения сейчас у россиян в связи с усилением экономического кризиса. По мнению Борового, в украинском обществе снова назревает потребность в Майдане, поскольку структура украинской власти устарела и все больше напоминает времена Януковича.

— Так получилось, что ваш приезд в Киев совпал по времени с событиями, о которых российские СМИ сразу же назвали «третьим Майданом». По вашему мнению, может ли сейчас украинское общество выйти на «новый Майдан»?

— Конечно, то, что мы видели (события 20-21 февраля в Киеве, — «Апостроф»), — это во многом провокация. Но, безусловно, в украинском обществе сейчас назревает потребность в том, чтобы еще раз организоваться и выйти на Майдан. Потому что многие всерьез недовольны властью. Ее структура сейчас очень не оптимальна.

— Что вы имеете в виду?

— Она устарела. Ситуация все больше напоминает период Януковича, когда власть была связана с крупными предпринимателями или олигархами, которые осуществляли тотальный контроль над всеми политическими процессами. Такой же она осталась и на сегодняшний день.

— Но не только ведь олигархические группы оказывают негативное влияние на украинскую власть.

— Не только, но это влияние очень сильно. И последнее голосование относительно отставки (голосование за вотум недоверия правительству Арсения Яценюка, — «Апостроф») еще раз подтвердило, что решения принимают не политики либо политические партии, а кукловоды. Это очень плохо. Это значит, что ситуация может откатиться назад. И вероятность появления «Януковича.2.0″ очень высока. Арсений Яценюк за эти два года вообще ничего не сделал — с коррупцией не боролся, реформы не проводил. Попытались из него что-то выдавить, чтобы выяснить, что он сделал. Но он какие-то совершенно детские аргументы приводил. Поэтому я считаю, что потребность общества в новом Майдане все же есть.

— То есть вы считаете, что постреволюционные политики, в своем большинстве, показали не очень высокую эффективность. Есть ли им замена?

— Пока я нахожусь в Киеве, мне удалось пообщаться с очень многими представителями гражданского общества, например, «Майдана иностранных дел». И сложилось впечатление, что они слабо подготовлены. Вот, например, я их уговаривал поддержать крымскую блокаду. А они: «Мы осторожно себя ведем». А чего осторожничать-то? Блокаду грузовиков начали. Хорошо. Так надо было додавить. Но нет. Государство это все остановило. А ведь какую гадость России можно было сделать…

— Чем, по вашему мнению, вызвано такое поведение?

— Даже не знаю. Мне кажется, проблема в том, что все хотят быть властью и ведут себя уже как власть. Но очень осторожно и взвешенно. Это странное поведение. Особенно в сегодняшних условиях. Я встречался с инициативной группой по налогам. И тоже: «вот здесь давайте чуть-чуть подправим». Но нужны ведь какие-то радикальные меры, чтобы что-то изменить. «Нет, мы не такие радикалы, мы осторожные…»

— Эта же осторожность, по-вашему, мешает и в разрешении конфликта на Донбассе?

— Кстати, да. И в вопросе Крыма это тоже очень ощущается. Вот блокаду сняли — и я думаю, что это связано с коммерческими интересами. Им ведь это выгодно — идет товарооборот, они зарабатывают. Пусть немного, но главное, что не теряют. К тому же они финансируют политическую систему. Это именно то, в чем прав Саакашвили, — сращивание. И это очень опасно, и чем это кончится, даже не знаю.

— Получается, что такой формат более чем выгоден России…

— Совершенно верно. И менять ничего не нужно.

— То есть возобновления боевых действий со стороны России ожидать не стоит?

— Путин добился своего. Для него это точка нестабильности. И это может его устраивать. Нет необходимости возобновлять какие-то военные действия. Но с другой стороны, ему, конечно, не хватает событий и агрессивности. «Оборонную психологию» нужно постоянно поддерживать, чтобы народ там волновался, чтобы видел, что война с «фашистами» ведется.

— В интересах ли Путина «замороженный конфликт» на Донбассе?

— Вы знаете, мне уже кажется, что такой сценарий больше устраивает Украину — как в отношении Крыма, так и в отношении Донбасса.

— Вы имеете в виду руководство страны или же население?

— Не знаю, может быть и население. Понимаете, нет борьбы, нет гражданской инициативы. Вот она проявилась в блокаде, но это сделали крымские татары, они этого хотели, и они этого добились. Остальных все устраивает, в том числе и Петра Порошенко, и Верховную Раду.

— Вы вспомнили сегодня о российской «оборонной психологии» и нехватке событий для ее поддержания. Сирийская компания может заполнить этот вакуум?

— «Оборонной психологии», или как говорят еще «оборонному настроению», нужны вспышки. Но сирийская компания сейчас очень близка к проигрышу. Там уже остановились военные действия. И не потому, что они успешны, а потому, что там и окружения начались, и перемирия. И закончиться там может всем, чем угодно. Насколько я понимаю, это сейчас очень волнует Путина.

— Что же дальше? Продолжать разжигать конфликт в Турции? Уже сейчас видно, что военные действия в Сирии смещаются постепенно к турецкой границе.

— Я думаю, Путин побоится. Слишком велик риск. Там у него все-таки мало вооружений, самолетов и еще меньше отрядов. Не думаю, что он захочет ввязываться в серьезный конфликт в Сирии. Это опасно.

— Но Путин ведь как действовал раньше? Шантажом, провокациями… Почему бы и здесь не повторить?

— Раньше в этом была необходимость. А НАТО в общем-то предпочитает занимать осторожную позицию. Там, где можно не конфликтовать, они стараются этого не делать. Вы же понимаете, что НАТО — это очень условная коалиция или организация. В ней состоят западные государства, которые всегда выступают за дипломатическое разрешение ситуации. Например, если есть возможность не выполнять защитные функции в отношении Украины, вот они их и не выполняют.

— На этих выходных была годовщина со дня убийства Бориса Немцова. В течение этого года были найдены только исполнители этого преступления?

— Чеченцы. И, судя по тому, как была убита Аня Политковская, вероятно, что и след один и тот же. Так что Кадыров (глава Чечни Рамзан Кадыров, — «Апостроф») также имел к этому отношение.

— Кстати о Кадырове. Соратник Бориса Немцова Илья Яшин недавно опубликовал целый доклад о преступной деятельности Кадырова. Как считаете, в чем состоит интерес Владимира Путина в этом человеке?

— Кадыров решает защитные функции для Путина. Он повышает свой рейтинг и в каком-то смысле конкурирует с силовиками за место возле Путина. Ведь сейчас (в России, — «Апостроф») диванные партии соперничают не за идею, а за место, поближе к Путину. Они конкурируют за очень большие деньги. И Кадыров в этом смысле — очень дорогой проект. В какой-то степени ему даже хочется посочувствовать. Потому что, когда финансирование закончится, ему придется оттуда смываться. Он там сидит пока только потому, что кланам дает деньги, чтобы те не боролись с ним. И это всех устраивает.

— А при каких условиях может закончиться финансирование «проекта Кадыров»?

— Когда деньги закончатся.

— И на сколько их хватит?

— Денег по всем расчетам больше, чем на год, не хватит. Все эти резервные фонды, низкая стоимость нефти — это все очень ударило по бюджету. И предпосылок к улучшению нет. Это значит, что перспективы у Кадырова очень плохи.

— И что, по-вашему, с ним будет дальше?

— Мне кажется, что его ждет та же участь, что и Муамарра Каддафи. Сам виноват. Он настроил против себя всю Чечню, и его терпели только потому, что деньги были. А когда деньги закончатся, кому он нужен будет? Не умный и не перспективный. Ну, остановил военные действия, но какой ценой? Ценой того, что Чечня стала полноценной колонией, спокойствие в которой удерживается войсками. Его не любят. И судьба его незавидна.

— А что будет с самой Чечней после ухода Кадырова?

— Независимость. Наибольшая вероятность, что там повысится влияние радикальных группировок, которые и сейчас имеют очень большой вес. Но в целом перспективы там плохи. Сейчас там уже появляются представители Аль-Каиды, значит, в скором времени будут и представители ИГ. Очень большое количество вооружений. И это вызывает немалую опасность. Причем не только для пятой колонны в России. Они будут пытаться захватывать власть, возможно, даже в Украине. По крайней мере, угрозы со стороны Кадырова насчет этого звучали, и много раз.

— Касательно «пятой колонны», о которой вы только что вспомнили. Как-то очень активно начала российская власть гонения на либералов. Почему именно сейчас?

— Не думаю, что «пятая колонна» очень опасна при нынешней системе безопасности. Но людей все равно сажают. Потому что надо напугать всех остальных. Показать, как они могут. Потому что очень многие распустились, особенно в регионах. Могут даже Путина ругать в Фейсбуке, представляете?

— Ужас какой…

— Да, поэтому это пока скорее воспитательные меры, чем подготовка к чему-то большему.

— А как общество это воспринимает? Считает, что власть пытается что-то от них утаить?

— Не думаю. Такие ощущения в обществе лучше подкрепляются экономическими факторами. Самый сильный антипутинский плакат сейчас — это ценники. Люди приходят в магазины, ужасаются, и у них появляются всякие нехорошие мысли о том, что все-таки что-то идет не так. Боятся, пытаются быть лояльными, но понимают, что все плохо. Хотя по всем рейтингам Путин сейчас на коне.



загрузка...

Читайте також

Коментарі