Не время разочаровываться в Украине

Не время разочаровываться в Украине

Как «гибридная война» Кремля против Украины подрывает Революцию достоинства

Вопреки высоким ожиданиям, сложившимся после образования первого после Евромайдана правительства в начале 2014 года, практическая реализация Киевом амбициозных планов реформ до сих пор прогрессирует медленно и непоследовательно. За исключением нескольких нововведений, таких как создание новой, модно одетой патрульной полиции, многие реформы пока остаются незаметными или в очереди на реализацию. Радикальная реструктуризация украинского государства, которая казалась уже близкой два года назад, все еще только начинается. В некоторых вопросах, таких как судебная система, реформы все еще не начаты. Скептики уже сомневаются, возможно ли в принципе реформировать Украину с действующим правительством и парламентом, избранным в октябре 2014 года. И все это несмотря на то, что нынешнее украинское руководство опирается на широкую парламентскую коалицию партий, которые единогласно и публично поддерживают вступление Украины в ЕС и НАТО в кратчайшие сроки.

В чем причина такого противоречия? Стандартным объяснением этой дилеммы является отсылка к жуликоватости украинской политической и экономической элиты. Вне всякого сомнения, переплетение раздутого и коррумпированного аппарата государственной службы Украины с эксплуататорскими олигархами и их влиянием на купленных политиков, является самой главной проблемой Украины. Тем не менее, парадокс нынешней ситуации заключается в том, что удаление этой старой опухоли украинского общества было как главной целью революции, так и основной темой постреволюционных реформ правительства, пришедшего к власти после Евромайдана. Как ни странно, главный мотиватор попыток к трансформации – разгул коррупции на всех уровнях украинского государства – может сейчас стать причиной ее провала.

Для комментаторов, верных официальной Москве или находящихся под влиянием кремлевской пропаганды, эти противоречия не требуют дальнейшего пояснения. Неудивительно, что так называемые «реформы» не могут состоятся в стране, где, по изображению российского государственного ТВ, осуществляются фашистский путч, этнические чистки, кровавая гражданская война, внешнее управление из Вашингтона, антимосковские погромы, концентрационные лагеря для русскоязычных и т.п. Такова Украина!

Хотя сегодня только немногие обозреватели на Западе придерживаются такого изложения, в 2014 году оно имело некоторую популярность в европейском дискурсе об Украине. И сегодня нео-империалистическая интерпретация, применяемая российским руководством в отношении украинских противоречий, продолжает влиять на дискуссию об Украине. Для многих в Европе, ЕС имеет дело не со страной Украина, а скорее с «казусом Украина». Украина для них не нация, а некое безнадежное место, где неспособность к изменениям приняла мифическую форму: она непонятна, невосприимчива к реформам, безнадежна. Кремль и его подхалимы на Западе бы добавили: Потому, что наивный Запад отрезал Украину от ее восточнославянских православных корней, восходящих к Москве!

Тем не менее, если взглянуть на проблему ближе, то чтобы объяснить сегодняшнее украинское тяжелое положение, не требуются крипто-расисткая русофилия, антизападная паранойя, украинофобские стереотипы или панславянская мифология. Противоречивые результаты попыток реформ со стороны Киева, могут быть объяснены рациональными доводами, исторической контекстуализацией и эмпирическими наблюдениями. Очевидно, что главным фактором неуспехов является ожесточенное сопротивление реформам со стороны коррумпированных государственных служащих и недобросовестных политиков, а также их олигархических кукловодов. Тем не менее эти реакционные силы имеют возможности и пространства подорвать постмайданную Украину не только из-за известных системных и культурных дефектов украинского политического процесса.

После Революции достоинства значительная часть до сир пор нерешенных проблем украинского государства объясняется в том числе и внешними факторами и серьезными внутренними последствиями, которые они за собой влекут. Россия совершила кровавую военную экспансию на юге и востоке Украины, принесшую значительные территориальные потери. На пару с традиционной военной агрессией, Россия использовала и невооруженные методы ведения «нелинейной войны». Оккупация части территории Россией и «гибридная война» против Украины стали причиной исключительно острого экономического кризиса на Украине в 2014-2015 годах.

Как именно эти факторы повлияли и влияют на подрыв европеизации Украины? 

Сегодня только самые упертые сторонники Путина сомневаются в том, что Россия вовлечена в полноценную военную агрессию против Украины с 2014 года. Многие обозреватели Восточной Европы сейчас также понимают, что кровавая внешнеполитическая авантюра Москвы имеет больше внутрироссийских причин, чем украинских. Даже те, кто не постоянно следит за событиями на Украине, могут понять многогранные социально-экономические последствия российской территориальной экспансии для украинского общества. Украина потеряла два экономически важных региона: Крым и оккупированные части Донбасса, региональные экономики которых были важным элементами украинского национального экономического цикла. Аннексия Крыма и оккупация частей Донецкого бассейна сопровождалась массовой экспроприацией производственных мощностей, конфискацией государственной и частной собственности, разрушением инфраструктуры, вывозом украинского индустриального оборудования и других ценностей в Россию.

Более того, это вооруженное вторжение сcопровождается многовекторными невоенными методами подрыва украинского государства, в том числе экономическими санкциями, тайными спецоперациями, международными пропагандистскими кампаниями, дипломатическими интервенциями, кибератаками, политическим давлением, размещением войск на российско-украинской границе и так далее. Некоторые аспекты этой «гибридной войны» не всегда полностью понятны для зарубежных обозревателей, но и они также вредоносно ослабляют украинское государство в целом и реформистские силы внутри него в частности, как традиционная война.

Весной 2014 года Украине – будучи особенно слабой на тот момент в военном отношении – пришлось переориентировать значительные кадровые, финансовые и материальные ресурсы страны, которые могли быть использованы для гражданской экономики, на военные нужды. Вместо развития экспортных индустрий, способных конкурировать на международной арене, Украина была вынуждена конвертировать часть своих производственных мощностей в военную экономику. Тысячи молодых мужчин по призыву или по своей воле стали солдатами, профессиональными военными или бойцами добровольческих подразделений. Многие (в основном молодые) женщины также стали волонтерами на фронте – некоторые даже в качестве снайперов и других боевых функциях. Растущие расходы на проводимую на востоке Украины Антитеррористическую операцию (АТО), как ее называет Киев, стали дополнительным бременем для украинского бюджета. С лета 2014 года, на финансово и структурно слабое украинское государство легла еще и забота о тысячах раненных, инвалидов и травмированных солдат, а также опека над сотнями тысяч внутренне перемещенных лиц из Крыма и Донбасса.

В особенности досадно для реформистской повестки то, что гражданское общество и украинская диаспора на Западе, крайне мобилизованные в результате Евромайдана, сместили свои фокус внимания и усилий с вопроса возрождения украинского государства. Вместо реформирования Украины на первый план для многих украинских гражданских групп как внутри страны, так и за ее пределами, вышел вопрос банального выживания государства. Борьба и поддержка войны против России, а не трансформация своей страны, стали для многих революционеров вопросом номер один.

Вскоре появилась и другая крупная задача, которая заключалась в необходимости облегчить физический и психологический ущерб, нанесенный солдатам и гражданских лицам, пострадавшим в результате войны, а также членам их семей. Вместо улучшения законодательных инициатив, продвижения международных экономических связей, раскрытия коррупционных сетей, разработки образовательных программ, выявления расточительных расходов или дискуссии о противоречиях в новейшей истории Украины, большая часть из десятков тысяч активистов занимается работой, напрямую связанной с войной и сопутствующими задачами.

Поскольку украинская армия испытывала дефицит в ресурсах, а государство после революции 2013-2014 года было хрупким, украинское энергичное гражданское общество и диаспора взяли на себя значительную часть обязательств по медицинской помощи жертвам войны, поддержке перемещенных лиц, приобретению оружия, боеприпасов и других необходимых вещей (палаток, бронежилетов, аптечек и т.д.), а также по организации благотворительных мероприятий и публичных компаний для сбора финансовых средств. Тысячи активных граждан уже не фокусировались на первостепенной задаче улучшения Украины, а занимались вопросом выживания государства. Вместо фундаментальных реформ украинского общества на первый план вышли быстрая мобилизация и консолидация нации под знаменем защиты Родины. Кадры и ресурсы, которые в противном случае были бы использованы для осуществления реформ, сегодня используются для защиты страны.

Эта и без того сложная ситуация вскоре усугубилась экономическим крахом. В результате и в первую очередь из-за – но не только – российской «гибридной войны» на 2014-2015 годы пришлось значительное падение украинского ВВП, реальных доходов и национальной валюты – гривны. Украинцы были крайне бедны еще до российской агрессии. Но за последние два года героического сопротивления самой большой военной силе Европы, украинцы стали самыми бедными людьми в Европе – даже беднее албанцев и молдаван.

Помимо военного бремени на население Украины легла еще одна дополнительная нагрузка – возросшие в несколько раз расходы по оплате электричества, газа и отопления. Это условие было выставлено Международным валютным фондом для выдачи вспомогательного кредита. Без сомнений такая мера была необходима в любом случае и назрела уже давно. Но в военное время эта жесткая макроэкономическая корректировка усугубила шоковый эффект и без того серьезного финансового и социального коллапса, который испытывает на себе население с начала российской интервенции. Резкое увеличение этих сборов – в условиях внешнего вторжения и «гибридной войны» – ударило по частному потреблению, инвестициям, здравоохранению населения, качеству жизни и т.д. Это также привело к сокращению народной поддержки нового правительства, углубило раскол в парламентской коалиции реформ и способствовало возникновению безответственного политического популизма.

Ни одно из этих наблюдений не может оправдать медленный ход реформ на Украине.  Наоборот, критическая ситуация на Украине еще больше актуализирует необходимость сокращения коррупции, очищения государственного аппарата, стимуляции деловой активности и рационализации государственного управления. Однако все, кто интересуется сравнительной демократизаций и экономической трансформацией, понимают, что текущая ситуация на Украине является исключительной. Провести настолько масштабный проект реформ, который сейчас реализовывается на Украине – колоссальная задача сама по себе.

Но поистине сложнейшей задачей является его реализация в условиях многофакторной «гибридной войны», которую ведет вторая по величине военная держава мира на одной из самых длинных в Европе границ. Просто списать недостаточные достижения Киева на очередное проявление какого-то глубинного дефекта украинского народа – чрезмерное упрощение, которое не соответствует реальной ситуации и принижает значимые достижения украинцев.  Сегодняшние неудачи реформирования Украины должны послужить для Запада поводом усилить давление на Москву и увеличить помощь Киеву, а не для новой «усталости от Украины».

источник: intersectionproject.eu



загрузка...

Читайте також

Коментарі