Революционность как синоним европейскости

Революционность как синоним европейскости

О непонятом советском наследии, которое играет на руку Украине

Автор: Владислав Иноземцев

Сегодня в России все чаще звучит ностальгия по Советскому Союзу – причем если прежде она касалась геополитических воспоминаний, порожденных распадом великой страны (с 2005 года мы твердо знаем, что «крушение Советского Союза было крупнейшей геополитической катастрофой [ХХ] века»), то нынче все четче связывается с идеологическими момен­тами (недавно российский президент сообщил, что ему «очень нравились и до сих пор нравятся коммунистические и социалистические идеи», что он не вы­бросил свой партбилет, и горд службе в КГБ, считавшемся «вооруженным от­рядом партии»). Мы все более приближаемся не столько к идеализации, сколько к своего рода обожествлению советского прошлого – однако вся эта кампания оставляет лично у меня один большой вопрос: имеет ли власть на это право?

Что такое Советский Союз? «Это Россия и есть, только называлась по-другому» – считает Путин. Ни в малой мере, отвечу я. Советский Союз не был «иной Россией». Это была в первую очередь страна, сплоченная идеями и целью, а не историей или национальной идентичностью. Противостояние СССР и США, под знаком ко­торого прошла половина минувшего столетия, было противостоянием двух сверхдержав, чьи названия были подчеркнуто не-национальны и вне-исто­ричны, и где власти и общества претендовали на то, что им удалось заменить исторические нации «новыми историческими общностями» людей. В качестве трех фундаментальных черт советской ментальности я бы назвал апологию пере­мен, проповедь равенства и утверждение интернационализма. Я сейчас не буду касаться второго и третьего пунктов – настолько иррациональными они выглядят в стране победившей воровской бюрократии, борющейся за утверждение русского мира – и хотел бы сосредоточиться на первом обстоятельстве.

Несмотря на то, что большевистская революция на десятилетия вырвала СССР из когда-то единого мира, она, тем не менее, стала событием, не опровергшим, а скорее подтвердившим европейскость России. Ведь, если взглянуть на историю, что сделало Европу центром мировой цивилизации? Могу ошибиться, но скорее всего именно изобретение революции – в то время как уделом остального мира оставались бунты и погромы. От восстания против короля и подписания Великой хартии вольностей; через Реформацию, отвергшую догмат о непогрешимости папы; к формулированию в далеких колониях принципа о том, что народ имеет право свергнуть подавляющее его правительство и «учредить новое правительство, основанное на таких принципах и формах организации власти, которые, как ему представляется, наилучшим образом обеспечат людям безопасность и счастье» – вот вехи европейской истории. Безумцы 1789 года, начавшие со штурма Бастилии и в итоге истребившие самих себя ради идеи, открыли путь Наполеону и его Гражданскому кодексу; русские коммунисты начала ХХ века, почти реализовав­шие уничтожившую их самих мечту, создали страну, на десятилетия ставшую символом иного, привлекательного для многих, мира; бунтари в Париже в 1968-м, в Гданьске в 1981-м и Берлине в 1989-м, восстав против власти, подтолкнули конверген­цию Европы в единое наднациональное целое, значение которого пока еще должным образом не осмыслено. Все это – люди, оставившие такой след ­в европейской истории, которым идеологам «консерватизма» и «стабильности» нечего противопоставить.

Советский Союз – как, кстати, и его правящая партия и ее «вооруженный отряд» – родился в огне одной из самых драматичных революций в истории. Марксистская идеология большевиков предполагала отказ от священного принципа частной собственности, сословий и привилегий и провозглашала строительство общества равенства и справедливости. Новая республика легитимизировала Советы – по сути, «параллельные» и «несанкционированные» органы власти, и в итоге распустила те, кото­рые казались законными. Советская власть декларировала и реализовала курс на предельную, и явно чрезмерно жестокую, секуляризацию, создав в конечном счете не религиозно толерантное, а по сути своей атеистическое общество. Страна, организованная как спонтанная федерация, шагнула в мир, отвер­гнув «сакральные» идеи суверенитета во имя максимально эффективного продвижения мировой революции. СССР стал важнейшей трансформирующей силой на глобальной периферии, поспособствовав крушению системы колониальной за­висимости и тем самым внеся исключительный вклад в современную глобализацию. Перечень элементов революционизирующего воздействия советской идеологии на общество и цивилизацию можно продолжать. Скажу только, что система, о которой сего­дня многие плачут, даже умерла так, как жила – объявив «перестройку» про­должением революции и не воспрепятствовав переменам, которые оказались столь же естественны, как и те, что ее породили.

Многими элементами советского опыта невозможно восторгаться – однако если уж речь заходит об апологетике Советского Союза в условиях совре­менной России, я готов к ней присоединиться, только если рассматривать всю систему советских принципов и ценностей в их совокупности, а не выделять лишь некоторые черты, милые сердцу бюрократов и охранителей. Именно в советскую эпоху злосчастный Крым был передан от России к Украине – потому, что коммунистам справедливо казалось, что во всемирно-ис­торическом масштабе есть дела поважнее, и они у них действительно были. В советские времена, позволю себе заметить, события, во многом анало­гичные «арабской (ангольской, кубинской, вьетнамской) весне» восприни­мались как продолжение революции, а «легитимные» правители, лишившиеся поддержки своих народов – в лучшем случае как историческое недо­ра­зумение. Советский Союз (за исключением, возможно, брежневского пери­ода) был, безусловно, революционной силой – и даже если он и переставал ею быть по мере своего «взросления», он никогда не отказывался от революционной риторики. И поэтому сторонникам «русского мира», привер­жен­цам нерушимости суверенитета, борцам за продление жизни обанкро­тив­шихся князьков с мировой периферии, призывающим при этом дух Советского Союза, есть только одно место – в психиатрической лечебнице. Потому что фиксируемый невооруженным глазом масштаб раздвоения их личности делает таких людей крайне опасными для общества.

История Советского Союза неотделима от революционной идеи. Воспринимавшаяся зачастую ошибочно, становившаяся оправданием невообразимого насилия, во многом подрывавшая основы будущего страны и ее народа, эта идея тем не менее оставалась стержневой для советского образа жизни. Ценности «доминирования общественного над частным» и «приоритета духовного над материальным», которые сейчас записываются в разряд «тра­диционных российских духовно-нравственных ценностей» и прославляются в официальных документах действующей власти [см., напр.: Стратегия национальной безопасности Российской Федерации, ст. 76 и 78], являются именно советскими, а не российскими ценностями – тогда как все традиционные общества, в том числе и российское общество XVIII-начала ХХ веков, стро­ились на обратном. И поэтому любой, кто хочет «присоседиться» к славе и ве­личию Советского Союза, должен признать апологию революции частью своей мировоззренческой доктрины. «Стабильность» и «консерватизм» – по­нятия, несовместимые с «советскостью».

В заключение хочется заметить, что хотя история часто играет с людьми и народами, порождая причудливейшие кульбиты, многое из того, что сегодня можно видеть на территории бывшего Советского Союза, выглядит неординарным даже с учетом всех исторических перипетий.

С одной стороны недавно выросшей границы между постсоветскими (и в разной степени переосмысливающими свою прежнюю советскость) народами мы видим авторитарную, клерикальную, предельно бюрократизирован­ную, допускающую невидан­ное материальное неравенство и выступающую реакционной силой во внутренней и внешней политике Россию, чье руковод­ство захлебывается в восторгах по поводу советского прошлого. Здесь не вы­кидывавшие партбилетов лидеры чинно стоят на молебнах в храмах, а офи­церы КГБ, никогда не переходящие в разряд бывших, восстанавливают памятники императорам и сочетают советский гимн с имперскими гербом и флагом, рядясь в продолжателей дел порожденной революцией страны, ни сути, ни масштаба которых они не способны понять.

По другую сторону разделительной линии мы видим только еще формирующееся государство, в котором недавно официально принят закон о десоветизации – но где пренебрежение к отжившим и идущим против воли народа институтам власти, похоже, возведено в абсолют; страну, в которой дважды за десять лет сотни тысяч неравнодушных, спонтанно организовы­вающихся граждан ставили на место правящую элиту; общество, готовое во имя участия в процессах общеевропейского единения забыть о суверенитете государства, полагая права и интересы народа чем-то более высоким, чем державная атрибутика. И какими бы перегибами ни сопровождались революционные перемены у украинцев, мне сложно отделаться от мысли о том, что советского – по его героической сути, а не по дежурным клятвам и заявлениям – сегодня в Киеве значительно больше, чем в Москве.

Именно там сейчас продолжается революция, всегда лежавшая в основе советскости. Революция, чьи проявления приближают Украину к Европе, и отсутствие элементов которой в России отбрасывает ее в Азию. И поэтому правы были те неизвестные активисты, кто раскрасил венчавшую один из советских небоскребов звезду с серпом и молотом в цвета украинского – а не российского – флага…

источник: intersectionproject.eu



загрузка...

Читайте також

Коментарі