Сепаратизм в Каталонии, или почему Барселона – не Донецк. Репортаж с «путиным»...

Сепаратизм в Каталонии, или почему Барселона – не Донецк. Репортаж с «путиным» и «бандерой»

Путин плохой! Он делает la muerte, смерть. Украния не любит Россию? Не хочет быть вместе, amigo? Вот и мы не хотим — такими настроениями охвачена испанская Каталония. Чем отличается испанский сепаратизм от украинского — в репортаже НВ

Первое, что бросается в глаза в любом каталонском городе, – огромное количество сепаратистских флагов, которые здесь гордо называют «Эстелада». Красно-желтые флаги с белой звездой в синем треугольнике чем-то даже напоминают революционные кубинские флаги. За последние несколько лет на фоне кризиса и недовольства центральной властью сепаратистские настроения в Каталонии возросли практически вдвое. В конце 2015 года местное правительство даже приняло резолюцию о начале процесса отделения, который должен был бы закончиться в 2016-2017 году. Сепаратизм здесь совсем не такой, к которому привыкли украинцы: в Каталонии люди играют по другим правилам. Впрочем, и здесь игра очень сложная и запутанная, но от этого еще интереснее.

Единство

Националистическими флагами завешаны улицы не только Барселоны, но и меньших городов, как Жиронна, Гранульес, Сабадель и других. Многие заметно выцвели, поэтому можно лишь догадываться, сколько времени они уже висят под палящим испанским солнцем. От каталонских флагов невозможно спрятаться, они здесь повсюду: на балконах, в маркетах, в автомобилях, в кафе… В магазинах одежды продают футболки с Эстеладой, в сувенирных лавках – флаги и магниты с сепаратистской символикой. Названия улиц написаны на каталанском языке тоже. Каждый закоулок здесь просто кричит о своей каталонскости.

Согласно результатам последнего референдума, который состоялся в Каталонии в 2014 году (с 2009 года было уже семь волн более мелких референдумов, каждая в разных районах области), более 80% жителей региона высказались за отделение. Это является тревожным звоночком не только для Испании, но и для всего Евросоюза. Однако здесь есть две важные детали. Первая – референдум носил лишь консультативный характер, то есть был, по сути, обычным опросом без какой-либо юридической силы. Вторая, и немаловажная, – две третьих каталонцев просто проигнорировали референдум и не приняли в нем участия. По разным оценкам, реально в Каталонии идею независимости поддерживает около половины населения.

Эти подсчеты подтверждает Мария Хосе, 35-летняя кудрявая девушка с веснушками, которая работает в министерстве сельского хозяйства Испании. Сама она родом из Сарагосы – города между Барселоной и Мадридом, но недавно переехала в столицу, потому что там ей предложили работу над правительственными проектами. «В Каталонии, думаю, хочет независимости примерно половина людей, – говорит она. Хотя кто знает, может и меньше. Одно знаю точно: большинство моих знакомых оттуда поддерживает единство с Испанией». Мария, как и почти все испанцы из-за пределов Каталонии, к идее отделения этого региона относится отрицательно. Говорит, что это противоречит закону и все аргументы сепаратистов на самом деле не имеют оснований. «Каталонцы всегда говорят, что они кормят Испанию, – продолжает Мария Хосе. – Так, Барселона, действительно, самый богатый город страны, но это ложь, что люди там платят слишком высокие налоги и отдают больше, чем получают. Миф, которым удачно манипулируют политики и вводят в заблуждение людей. На самом деле Мадрид отсылает в Каталонию больше денег, чем потом возвращается обратно».

И это правда. По крайней мере, об этом свидетельствуют официальные данные правительства Испании. Тем временем Мария Хосе продолжает рассказывать дальше.

Вот скажи, может ли быть страна без собственной истории? – спрашивает она таким тоном, будто готовится поставить шах и мат всем сепаратистским идеям.

Нет, конечно же. Но я думал, что в Каталонии есть своя история.

Нет и никогда не было! Испания объединилась с пятью королевствами: Кастилии, Арагона, Наварры, Галисии и Леона. В Каталонии не было собственного государства, ее земли входили в состав Арагона. Впрочем, каталонские графы всегда хотели завоевать престол. И, как видишь, сейчас ничего не изменилось.

Далее Мария Хосе устраивает мне короткий экскурс в историю, рассказывает о браках между разными династиями, политические перипетии, борьбу за корону, объединения Испании в 1715 году… И после спрашивает:

Знаешь, почему сепаратистские политики так хотят независимости?

Почему?

Им никогда не стать правителями великой Испании. Поэтому они хотят быть королями маленькой Каталонии.


31 січня, Барселона: тисячі іспанців протестують проти планів регіональної влади домагатися незалежності Каталонії

31 января, Барселона: тысячи испанцев протестуют против планов региональной власти добиваться независимости Каталонии

Раскол

Марко – один из тех, кто ходил на последний референдум. Ему двадцать шесть лет, и хоть он родился и живет в Барселоне, каждый день ездит на машине на работу в небольшой городок на французской границе. Там он работает пожарным. Парень выглядит как типичный испанец: смуглый, с черной, как смола, курчавой бородой и немного усталыми глазами-угольками. «Каталонии давно надо стать независимой, – убежден Марко, – и на то есть много веских причин».

Веских причин на самом деле две, они основываются на культуре и финансах. Об этом подробно и рассказывает мне парень, пока мы едем в его маленькой белой тойоте в направлении Жиронны.

Понимаешь, мы не чувствуем себя испанцами. Видел в Барселоне красно-желтые флаги со звездой, Эстеладу? Люди вешают их на балконы не просто так. У нас другой народ, другая история, другой язык, наконец. Это самая важная причина, почему мы хотим отделяться. Диктатор Франциско Франко пытался уничтожить нашу культурную идентичность посредством запрета языка, убийством активистов, массовых репрессий и ассимиляции населения. Мы до сих пор помним то, что он творил здесь. Ведь Сталин тоже угнетал другие народы, не так ли? И украинцев?

Да, и украинцев тоже.

Так вот, испанский режим делал то же самое с нами, — на лице Марко промелькнула едва заметная гримаса то ли боли, то ли ненависти, или того и другого вместе.

Второй причиной, которая является основным козырем политиков в борьбе за умы людей, является экономическая независимость. Каталония, действительно, является самой богатой областью Испании. На нее приходится 19% ВВП всей страны, а региональная доля ВВП на душу населения превышает общенациональные показатели на более 7.000 евро. В Каталонии сосредоточен большой бизнес, здесь относительно низкий уровень безработицы и сюда приезжает больше туристов, чем в любой другой регион Испании. Все эти аргументы активно использует «Junts pel Si» (в переводе «Вместе за Да»), политическая коалиция из самых популярных сепаратистских партий региона. Основные посылы и обещания политиков основываются на том, что маленьким государством управлять легче. И если Каталония получит независимость, это будут больше способствовать развитию культуры, ощутимо увеличится уровень демократии, удастся преодолеть бюрократию и снизить уровень коррупции, а сам регион станет значительно богаче. Эти месседжи находят отклик в головах местного населения. И в голове Марко тоже.

Когда речь заходит о референдуме, парень тяжело вздыхает.

Вот в Британии нормальная власть. Шотландцы хотели провести референдум, им разрешили. Люди честно проголосовали и решили свою судьбу. Почему у нас так нельзя сделать?

А если бы и здесь большинство проголосовало против независимости?

— Вполне возможно. Здесь люди поделились 50/50. Ну, что же… Если бы народ сказал «нет», то так бы и было. Но голосование надо проводить только в Каталонии, потому что в противном случае результаты точно будут негативными, – Марко скептически машет рукой и кривится.

Но ведь конституция Испании позволяет проводить референдумы только в целой стране, разве не так?

В этом и проблема! Почему другие должны решать за нас? Или, может, жители Мадрида или Севильи знают лучше, что нужно каталонцам? Не им здесь жить, не им и голосовать, – и Марко давит на газ.

На вопрос о том, как он видит будущее независимой Каталонии, Марко не может четко ответить. Он не знает, было бы лучше новой стране в составе ЕС, или нет. Какие были бы отношения с Испанией, какой была бы валюта. О международном признании и возможные санкции тоже не говорит ничего конкретного. «Главное сделать первый шаг, а там увидим», – говорит парень.

Неопределенность, к слову, характеризует не только его, но и состояние сепаратизма в Каталонии в целом. Населения области поделилось в своих предпочтениях относительно независимости пополам. Кроме нескольких сепаратистских партий, в регионе существует и мощная оппозиция. В парламенте автономной области на последних выборах, которые состоялись осенью 2015 года, сепаратисты получили 72 места из 135 возможных и сформировали большинство. Однако это не помогло перед голосованием за нового руководителя правительства – в парламенте Каталонии велись очень горячие споры, которые так ни к чему и не привели. Лишь когда бывший глава Артур Мас в последний момент снял свою кандидатуру, депутаты сумели договориться и избрали нового председателя – молодого сепаратиста Карлеса Пуджемона.

После нескольких минут молчания, Марко продолжает говорить.

Сейчас вопрос остается нерешенным. Что-то станет ясно в конце этого — начале следующего года, когда истечет срок, выделенный локальным правительством на отделение. Но Мадрид нам не позволит провести референдум, это я тебе гарантирую.

И что тогда?

А что… Проведем его наперекор. И отделимся в единоличном порядке, другого выхода нет, – Марк пожимает плечами.

Как житель Украины я знаю, к чему приводят референдумы, проведенные в единоличном порядке. Спрашиваю у Марко о возможной войне с Испанией, которая может развязаться в таком случае. «Война? – парень поворачивает ко мне свой смущенный взгляд – Упаси Боже! В Каталонии никто не хочет брать оружие в руки, да и в Испании тоже. У нас мирное движение и мирная идеология, мы против того, чтобы под флагами Эстелады проливалась кровь, – говорит Марко и через секунду добавляет: Здесь люди ни за что не пойдут воевать».


Барселона, 7 января 2016

Барселона, 7 января 2016

(Не)Донбасс

Нежелание войны и цивилизованность является ключевым элементом, который характеризует национализм в Каталонии. В отличие от Басконии, где действует сепаратистская террористическая организация ЭТА, каталонцы давно отказались от насильственных методов борьбы. Их стремление отделиться скорее напоминает прежнее желание Украины обрести независимость от Москвы, чем искусственно созданные сепаратистские настроения на Донбассе. Это ощущается как в словах Марко, так и в том, что говорят многие другие каталонцы. И понятно, что какими бы не были причины сепаратизма в Каталонии – при нынешнем раскладе карт Украине он не на руку, поскольку служит показательным прецедентом и подрывает внутренний порядок в Европейском Союзе, который и без того сейчас переживает не самые спокойные времена.

На главной площади Жиронны ко мне подходит лысоватый мужчина с пышными черными усами, на вид ему немного за 60. Он не производит впечатление состоятельного человека: одетый довольно бедно, а за собой тянет тележку на колесиках со сложенным туда разным хламом.

— Хорошая камера, amigo! Кенон? – мужчина указывает на аппарат, который висит у меня на шее.

Да, спасибо.

Откуда ты?

Из Украины, – смотрю на мужчину с недоверием, потому что не понимаю, к чему он ведет и почему спросил про камеру.

Ааа, УКРАНИЯ! Украния… – мой собеседник делает широкие глаза, отводит взгляд вверх, будто что-то пытается вспомнить, и через мгновение продолжает.

Война, amigo? La guerra? Путин пиу-пиу, бах? – английский у мужчины не очень, поэтому он больше говорит на смесью испанского с каталонским и пытается объяснить мне свою мысль на жестах.

Ага, — киваю головой в ответ.

Путин плохой! Он делает la muerte, смерть. Украния не любит Россию? Не хочет быть вместе,amigo?

Не хочет.

Неожиданно замолчав, мужчина морщит лоб и задумчиво про себя кивает головой, словно найдя подтверждение каким-то своим гипотезам. Постояв так минутку, отвечает: «Вот и мы не хотим быть вместе с Испанией». После этого медленно разворачивается и уходит, таща за собой свою тележку с хламом. Но сделав несколько шагов, вдруг что-то вспоминает и кричит через плечо:

Бандера!

Что?

Бандера! Глянь! – и показывает пальцем на балкон соседнего дома.

Поднимаю глаза вверх. На балконе висит красно-желтая, выгоревшая на солнце сепаратистская Эстелада. «Bandera» по-каталонски означает «флаг».

источник: Новое время



загрузка...

Читайте також

Коментарі