В то время, как нефть на нуле

Нет, Пол Кругман все-таки великий экономический публицист. Понятно, что он — как минимум в прошлом — выдающийся академический учёный в теории международной торговли и блестящий аналитик в области макро (хотя я далеко не со всеми его тезисами согласен). Но даже и без серьёзной аналитики — бывает, он задаёт вопрос, на ходу отвечает и понимаешь, что это — в другой лиге. Потому что вопрос лежал на поверхности, а ты даже про него не подумал. Вот Кругман спрашивает, на ходу — а почему мы думаем, что падение цен на нефть — это что-то хорошее для мировой экономики? И я тут же задумываюсь — я на этот вопрос не пытался ответить, но, если разбираться, внутренне считал, что это что-то позитивное. Очевидно, что для России — отрицательное, для Венесуэлы, Саудовской Аравии, других стран-производителей, понятно, тоже, но для мировой экономики в целом — положительное. Конечно, если две стороны обмениваются товаром по какой-то цене, а потом эта цена снижается (так, чтобы по-прежнему было выгодно торговать), то «суммарно» от этого снижения ничего не меняется. Просто выигрыш продавца стал меньше, выигрыш покупателя — ровно на эту же сумму больше. Если есть какие-то последствия для «мировой экономики», то они в чём-то другом. Во-первых, возможные отрицательные. От падения цен объём торговли упасть не может, конечно, но падение цен может сопровождать снижение объёма торговли, происходящего по другим причинам. В принципе, снижение объёма торговли обедняет обе страны — последствия отрицательные. Но это всё же не «последствия падения цен». Во-вторых, возможные положительные. Скажем, для Америки и Европы падение мировых цен на нефть означает снижение инфляции (даже неважно, производитель страны или потребитель). Чем ниже инфляция, тем больше возможностей у центробанков помогать производству, смягчая денежную политику (особенно в Европе, где безработица явно выше «естественного уровня»). Только инфляции и так ни в Америке, ни в Европе практически нет — падение цен на нефть, наоборот, толкает её ниже того, что нужно экономике. То есть это не — канал положительного влияния. Второй канал возможного положительного влияния, который выделяет Кругман — «перераспределительный». Когда цены на нефть очень высокие, большая часть денег достаётся арабским шейхам и друзьям президентов в нефтедобывающих автократиях — небольшому количеству очень богатых людей. Когда цены падают, эти деньги перетекают сотням миллионов гораздо более бедных людей — тем, кто платит меньше за бензин, тепло и т.п. Казалось бы — какая разница (как и выше, это всего лишь перераспределение), но относительно бедные скорее потратят деньги, чем очень богатые — то есть во втором случае совокупный спрос будет выше, выше уровень производства и, в итоге, богатства. И вот тут Кругман вот что замечает. Конечно, когда цена нефти падает немного, то этот механизм работает. Но когда она падает так резко, как в 2014-15 годах, то падение спроса «очень богатых» оказывается очень большим — возможно, большим, чем прирост спроса «относительно бедных». Это всё разговоры без цифр, о «возможных механизмах» — тем не менее, ещё одно объяснение пессимизма на мировых фондовых рынках. Падение американского рынка пока в масштабах «коррекции», но судя по длине непрерывного роста занятости в частном секторе, циклический спад может быть и не за горами.
АВТОР: Константин Сонин, источник: Эхо Москвы

Рекомендуємо прочитати

Це може бути цікавим

Відомий політик прокоментував заборону соціальних мереж

Відомий український політик Міхеїл Саакашвілі прокоментував заборону соціальних мереж....

загрузка...

Схожі публікації

Дивіться, що пишуть

Раскрыта причина появления гигантских морских животных

Американские ученые из Чикагского и Стэнфордского университета выяснили, почему такие морские животные, как киты, имеют гигантские размеры....