Как разговаривать с Кремлем: не следует спрашивать, что нам позволит Москва

Как разговаривать с Кремлем: не следует спрашивать, что нам позволит Москва

В ходе намеченной на следующую неделю встречи российского заместителя министра иностранных дел с его польским коллегой россияне готовы обсудить все, что интересует поляков. Это может быть в том числе вопрос возврата обломков президентского «Туполева». Однако каким будет ответ на этот вопрос, известно заранее: в ближайшем времени Польша обломков машины не получит.

Все это сказала на прошедшей в четверг пресс-конференции представитель российского МИДа Мария Захарова. А сказала она это потому, что глава польской дипломатии Витольд Ващиковский (Witold Waszczykowski) неосторожно брякнул в интервью газете Rzeczpospolita, что (цитирую, извините, точно по оригиналу) на переговорах его посланника в Москве «темы будут подниматься настолько, насколько россияне позволят их поднять, в частности, появится вопрос об этапе, на котором находится разрешение загадки смоленской катастрофы».

Так с россиянами не разговаривают. Им, конечно, очень бы хотелось, чтобы с ними так разговаривали, потому что они любят решать, о чем вести беседы. Опытный политтехнолог Глеб Павловский справедливо повторяет, что в России «повестка дня — страшная сила». Было бы хорошо, чтобы поляки старались навязать россиянам свою повестку, а не принимали ту, которую им предлагают.

Известный публицист Олег Кашин недавно написал, что Россия превратилась в страну-хулигана, который говорит языком подворотни. Журналист этому не удивляется, потому что это стиль самого президента, выросшего в ленинградских дворах. В октябре Владимир Путин рассказал, что жизни его научила улица, которая преподнесла ему, например, такой урок: «Если драка неизбежна, бить надо первым».

Поэтому Министр Ващиковский зря делился с телеканалом TVP Info надеждами, что в шестую годовщину катастрофы обломки самолета вернутся в Польшу. Они не вернутся. Россияне, которых мы в сотый раз об этом попросим, в сотый раз заверят, глядя прямо в глаза, что пока Следственный комитет ведет расследование, самолет должен оставаться в России.

На самом деле никакого расследования нет. Следственный комитет занят преследованием оппозиционеров и борьбой с Генеральной прокуратурой за влияние. Отчет о смоленской катастрофе будет обнародован тогда, когда Москве это будет удобно. Впрочем, этот документ я бы мог написать даже сам за один день, ведь это будет копия отчета 2011 года, который сделал Межгосударственный авиационный комитет. Следственный комитет добавит туда только обвинение в адрес польских пилотов. Все указывающее на то, что часть вины лежит на российской стороне, он обойдет молчанием.

Так что в Москве нужно потребовать завершения виртуального следствия и пресечь увертки россиян, объясняющих, что расследование должно продолжаться так долго. С момента катастрофы «Боинга» над Донбассом не прошло и года, а министр Сергей Лавров на пресс-конференции весной 2015-го уже жаловался, что голландцы затягивают расследование. Значит, следует напомнить россиянам, что по их собственным критериям смоленское следствие длится слишком долго.

Я пишу об обломках, хотя не считаю, что это самая важная тема для переговоров с россиянами. Однако как в этом, так и в других вопросах нужно помнить о принципе, которого придерживаются в Москве: «Если драка неизбежна, бей первым». Нельзя ждать и смотреть, что нам позволят. Потому что тогда нам не позволят ничего.

источник: Gazeta Wyborcza, Польша, перевод: ИноСМИ



загрузка...

Читайте також

Коментарі